Я что-то никак не могу не думать об этой ужасной истории Ноэлии Кастильо Рамос.
NB Видела ко мне пару комментариев таких: «Когда уже автор снова начнет давать советы про воспитание и обучение, а не вот эти вот философствования про общество выдавать?»
Во-первых, мне лестно, конечно, но я как-то даже не воспринимала канал как канал советов. Я вроде бы просто делюсь историями, связанными с детьми (не только про травлю), и данными исследований. Надеюсь, всё-таки взрослые люди дальше сами для себя принимают решения, и им не нужны советы. Как можно советовать? У людей ведь есть выбор. Всегда можно решить: «Ок, ваша наука и исследования так говорят, но я всё равно буду поступать иначе». И никакие советы не помогут.
Во-вторых, для меня как раз всё, что происходит в обществе (как локальном — в стране, так и глобальном — в мире), имеет непосредственное отношение к детям: к тому, как их в этом всём воспитывать и какие им давать опоры. Мне, честно говоря, странно, если кто-то это любые тренды или явления в обществе отделяет от воспитания и образования. Всё влияет.
Поэтому да, сегодня я снова душнила, снова без прямых советов, с размышлениями. Более того, даже с вопросами.
Меня потрясла история Ноэлии. Не буду тут пересказывать. Легко гуглится, да и в инфопространстве не заметить её было невозможно. Даже мне, не читающей новости, она попалась раз сто. К слову, это не первая молодая девушка, которой разрешили эвтаназию.
В 2019 была 17-летняя Ноа Потховен из Голландии. В 11 она пережила домогательства, в 14 лет изнас**овали двое взрослых мужчин. Несколько лет она писала запросы на разрешение. ПТСР так и не смогли вылечить.
В 2022 году это была 23-летняя Шанти из Бельгии. В 16 она стала одной из жертв террористической атаки ИГИЛ, ПТСР так и не смогли вылечить.
В 2023 это была 17-летняя Милу из Нидерландов, четырьмя годами ранее стала жертвой изна**ования, после чего родители поместили дочку в психиатрическую клинику, где Милу снова изна**овали, ПТСР так и не смогли вылечить. И многие другие.
Некоторые из них успевают написать книги. Почитайте для общего развития, хоть вот книгу Ноа Потховен. Там есть одинаковые моменты. Все признаются, что после насилия, в котором ты не виновата, ты прекращаешь существовать для своей семьи и в целом для общества. Обвиняют тебя, от тебя требуют перестать ныть, подумать о близких. Также все пишут, что психиатрические клиники - это ад. Понять девушек можно.
Я посмотрела нашумевшее последнее интервью Ноэлии, которое она дала за 4 дня до ухода. Специально смотрела в оригинале, на испанском, чтобы не стать жертвой перевода. Зная португальский, я понимаю.
Вопросов много. Нет, не к жертве. И это тот случай, когда у меня нет чёткой позиции ни по одному из этих вопросов. Поделитесь своими размышлениями. А я поделюсь своими мыслями и вопросами.
Как вы относитесь к эвтаназии? С одной стороны, это личное дело человека. На то у нас и есть выбор, который Адам с Евой для потомков заработали… уж не знаю, благодарить их или нет. С другой, ведь это по сути целая индустрия. Одно дело, когда человек всё делает сам. Другое, когда он эту задачу делегирует другим. А как они потом с этим живут? И вообще, кто эти люди? Как они для себя решили, что будут нести вот эту ответственность? Одни подписывают документы, что да, можно, мы проверили, человек осознаёт; другие готовят человека; третьи дают препараты и т. д. Кстати, клинике, которая толкала сопровождала Ноэлию, она задонатила свои органы.
Сложно представить, в каком душевном аду жила эта девочка 25 лет… Вы себе можете вообразить? Чтобы настолько уверенно хотеть умереть. Ведь она пыталась сначала сама несколько раз. После последнего раза осталась инвалидом. Два года (2!!!) судилась с отцом за право умереть. Пошла на полный конфликт с ним. Настолько хотелось уйти. Видимо, для неё действительно эвтаназия стала единственным выходом. В интервью она говорит, что больше вариантов нет: «После каждой попытки меня откачивают, а я остаюсь только ещё более повреждённой».
Конечно, не могу отделаться от вопроса: неужели совсем нельзя было помочь? Понимаю, что помочь насильно никому нельзя. Но ведь есть принудительное лечение для людей, которые не настолько осознанны, чтобы решать, нужно им лечение или нет. В интервью Ноэлья говорит, что из-за постоянных семейных конфликтов и из-за обстановки дома она по психиатрическим лечебницам и приёмным семьям скиталась с 13 лет. Интервьюер, которой Ноэлья доверилась, чётко формулирует, что проблемы с психикой — из-за тяжёлого детства. Никто не произносит ни слова о врождённых болезнях. То есть девочка с 13 лет мыкалась в системе — и не могли помочь? И почему психиатрические клиники - это ад везде, даже в благополучной Европе?
Когда с ней случилась трагедия (в 22 она подверглась групповому изн**илованию, после чего решила умереть), её снова пытались лечить. Но она отказалась. Отец через суды как раз пытался доказать, что ей не эвтаназия нужна, а принудительное лечение. Но при этом Ноэлью можно понять: если тебе с 13 лет никто не помог…
Кстати, когда в 13 лет её впервые забрали из семьи, в приёмнике для таких детей она тоже подвергалась насилию. Верит ли она после этого системе? Получается, что единственное, чем система смогла ей помочь — это умереть.
Совершенно непонятно, что это за семья такая. Мама с ней во время интервью. При этом Ноэлья не разрешила ей быть рядом и держать её за руку в последние минуты. Она произносит фразу: «Я больше не могу. В этой семье не могу. В этом жестоком обществе не могу. С этими болями» (после последней попытки су**ида у неё перманентные боли в спине и ноге, и она почти не спит). Также она говорит, что даже до последней трагедии жизнь всегда была окрашена темными красками.
Про отца она высказывается очень резко. Говорит, что всё её детство он пил. Когда родители разводились, на какое-то время опека определила её жить с отцом. И он часто уходил в 7 утра, приходил после попойки в 4 утра. Даже нечего было есть. Ещё периодически у журналистов звучит фраза «домашнее насилие», но Ноэлья об этом ничего чётко не говорит. Что-то страшное видимо происходило…
Также она не понимает смысла суда, который устроил отец. Говорит, что за всё время, что она живёт в больнице (2 последних года), он ни разу не пришёл и не звонил. Только кричал, манипулировал. «Зачем я ему живая?» — спрашивает она.
Она жалуется, что бабушка её никогда не любила, но во время съёмок интервью бабушка приходит проститься и целует её. Непонятно, искренне это или нет. В общем, про семью вопросов больше всего.
Ещё журналисты почти ничего не говорят о диагнозах. Сама Ноэлья упоминает пограничное расстройство и клиническую депрессию. И у меня вопрос: а насколько вообще человек с клинической депрессией и ПРЛ обладает субъектностью, чтобы решать вопросы собственной эвтаназии? Про самостоятельный уход понятно. Но эвтаназия — это другое: там же как раз оценивают по протоколу, насколько человек осознанно принимает решение.
Чудовищная история. И не думаю, что стоит кивать: «это там у них, на Западе». У нас тоже никто не занимается подобными семьями.
Вот у меня на расстоянии вытянутой руки прямо сейчас такая семья. Родители младше меня. Мама пьёт. Папа пил, потерял все должности, сейчас работает водителем такси и самоустранился от воспитания, хотя все живут под одной крышей. Девочке 11 лет, изуродована полностью. Ей наливаешь чай — она пригибается, как будто её сейчас ударят. Ночами панические атаки. Один глаз полностью ослеп — уже 5 лет назад нужно было серьёзно заниматься этим глазом, но никто не стал. Не учится совсем. У неё просто нет сил учиться. Часто и ночами-то не спит, пока мама не пришла. Опека? В опеку папой заносятся взятки. И всё.
Так что не стоит кивать на Испанию. Мы такие же. У нас просто нет эвтаназии — девочка с пятой или шестой попытки всё равно бы довела дело до конца.
И вот в связи с этим, конечно, волосы на голове шевелятся. Что за мы люди такие? Все мы, глобально, на Земле. Это что — равнодушие каждого по отдельности, аккумулированное в глобальное? Или действительно чудовищные дыры в системах, когда даже при желании ты не особо можешь помочь?
Вот, в частности, в семье, про которую я говорю, адекватная бабушка, можно было бы, например помогать девочке, куда-то водить, возить, почаще разговаривать, если бы она жила у бабушки. Но мать не отдаёт, контакты крайне редкие, и от помощи отказывается, там полное неприятие самого факта, что семья неблагополучна. И вот что делать? Эти редкие приглашения в гости вместе с бабушкой и какая-то материальная помощь – это ведь ничего не меняет.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в MAX-канал «Учимся учить иначе».