Марина очень спешила приготовить ужин. Она поглядывала на часы, на тонком запястье, и нервно кусала губу: скоро муж придёт с работы, а у неё до сих пор ничего не готово. Целый день она занималась сыном — годовалым Пашей, который сегодня был особенно капризным: то просился на ручки, то бросал игрушки, то плакал без причины. А ещё Марина заехала к маме с ребёнком, и пока Зинаида Львовна с удовольствием возилась с внуком, выкатив коляску в осенний парк, Марина успела сбегать на маникюр и к парикмахеру.
Она давно этого хотела: после родов руки выглядели не лучшим образом, а корни отросли почти на два сантиметра. Женщина всегда старалась выглядеть ухоженной — для себя, но в первую очередь для Николая.
Впрочем, ужин скоро будет готов. Марина не слишком любила стоять у плиты, поэтому, возвращаясь от мамы, зашла в кулинарию возле дома — где готовят как дома, только без хлопот. Она купила мясо по-французски, которое пахло так, что слюнки текли, запечённые овощи с розмарином и рулетики из баклажанов с грецким орехом — любимое блюдо Николая.
Оставалось только накрыть на стол, подогреть ужин в духовке и зажечь свечи. Марина любила эти вечерние ритуалы: тихий свет, чистую скатерть, бокалы, которые отражают огоньки. Она чувствовала себя настоящей хозяйкой.
Марина и Николай поженились три года назад. Через год после свадьбы она забеременела, родила сына Павлика и вздохнула с облегчением: теперь для неё началась жизнь, о которой она всегда мечтала. Маленький сыночек, любимый муж, современная двухкомнатная квартира в новостройке, белая машина, место в подземном паркинге.
Автомобиль Николай подарил жене не так давно — когда Марина вынашивала ребёнка, муж посчитал, что так ей будет удобнее ездить на обследования, а когда появится малыш, машина и вовсе станет необходимостью. Марина тогда расплакалась от счастья: никто и никогда не делал ей таких подарков.
В общем, Марина чувствовала себя почти как в раю. Единственное, что омрачало её счастье, — это двое детей Николая от первого брака. Когда они поженились, он уже был в разводе. Марину это не смутило: ей уже двадцать семь, и не так-то просто найти мужчину без прошлого. У тридцати пятилетнего Николая были двое сыновей: десятилетний Сашка, молчаливый и серьёзный не по годам, и двенадцатилетний Дима, живой, непоседливый, похожий на отца. Марина видела их всего несколько раз на нейтральной территории — в кафе, на детских праздниках, куда Николай брал её с собой. Мальчики держались вежливо, но настороженно.
Марине было все равно. Дети Николая от первого брака были для нее абсолютно чужими. Сближаться с ними она не собиралась. Да и зачем? У них мать есть!
Бывшая жена, Юлия, встретила другого мужчину, поэтому они с Николаем и расстались. Впрочем, жизнь с тем мужчиной у Юлии не сложилась: он оказался ветреным, часто пропадал, а потом и вовсе ушёл к другой. Они разошлись, и Юлия даже хотела вернуться к бывшему мужу, но он к тому времени уже был женат на Марине.
Марина узнала об этом случайно, когда увидела в телефоне Николая сообщение от Юлии: «Коль, может, попробуем сначала? Я всё поняла». Николай тогда лишь усмехнулся, поцеловал Марину и сказал: «Не переживай, прошлое прошло». Но Марина всё равно переживала, и этот осадок остался где-то глубоко.
Юлия осталась одна с мальчишками в двухкомнатной квартире, доставшейся ей в наследство от бабушки, которая воспитала её после смерти родителей. Юлия была сиротой, у неё не было ни крепкого тыла, ни подушки безопасности, так что забота о детях полностью легла на плечи Николая. Ведь Юлия… Юлия заболела.
Болезнь оказалась неприятной, трудно поддавалась лечению, женщине пришлось уйти с работы. Марина точно не знала диагноза, но слышала обрывки разговоров: что-то женски, предстоит сложная операция, долгая реабилитация.
Марине очень не нравилось, что почти половина денег, которые зарабатывал Николай, уходила его бывшей жене, но что она могла поделать? Она пробовала мягко намекнуть, что Юлия могла бы получать меньше, ведь у неё есть своё жильё, а алименты — это одно, а дополнительная помощь — совсем другое. Николай тогда посмотрел на неё тяжёлым взглядом и сказал: «Марина, это мои дети. Они не должны ни в чём нуждаться».
Марина обиделась, но промолчала. Вскоре Юлии должны были сделать операцию, и Марина надеялась, что бывшая жена Николая наконец пойдёт на поправку. А когда выздоровеет, начнёт работать — и Марине с Николаем станет легче. Она даже чувствовала что-то вроде сочувствия к Юлии, хотя и ревновала её к прошлому мужа.
Когда Марина закончила последние приготовления к ужину — расставила тарелки, разложила приборы, поставила в вазу купленные по дороге хризантемы, — она услышала поворот ключа в замке и… с улыбкой выбежала в коридор, чтобы встретить мужа. Паша, который играл в манеже с погремушкой, услышав знакомый звук, бросил игрушку, захлопал в ладоши и весело засмеялся. Малыш уже знал: сейчас в комнату войдёт высокий, широкоплечий человек с бородой, который всегда улыбается — его папа.
— Милый, привет, — радостно поздоровалась Марина, подходя к мужу. — Наконец-то. Почему так долго сегодня? Мы с Пашуней заждались.
Она обняла Николая, прижалась щекой к его груди и почувствовала, как он напряжён. Обычно он обнимал её в ответ крепко, поднимал на руки, шутил. Сейчас же стоял как каменный. Марина отстранилась, заглянула ему в лицо — оно было серым, осунувшимся, глаза потухли. Она всё равно потянулась поцеловать его в губы, но поцелуй вышел каким-то неживым.
— Раздевайся скорее, мой руки, сейчас ужинать будем, — сказала она, стараясь не показывать тревогу.
Николай медленно снял куртку, повесил её на крючок, разулся. Потом поднял на жену тяжёлый взгляд и произнёс:
— Марина, Юлии… у Юли сегодня была операция.
Он замолчал, тяжело вздохнул и опустил голову. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— И… как всё прошло? — спросила она, и сердце на мгновение замерло в груди. Вид мужа ей совершенно не нравился. В голову полезли нехорошие мысли, но она отогнала их.
— Она умерла, — выдохнул Николай и развёл руками, словно показывая, что ничего не может изменить. — Не вышла из наркоза. Врачи говорили, что риск есть, но небольшой… Я не думал…
Глаза Марины начали медленно расширяться, пока не округлились, как у совы. Она открыла рот, но слова не шли.
— Ты… ты шутишь? — наконец растерянно выговорила она и тут же схватилась за голову. — Нет… нет, какие могут быть шутки? Конечно, ты говоришь серьёзно. Что же теперь делать? Нужно… нужно, наверное, её похоронить?!
Николай вздрогнул. Он обошёл Марину, не сказав ни слова, и молча прошёл в комнату. Дверь за ним закрылась с тихим, но отчётливым щелчком. Марина осталась стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь, и только сейчас осознала, какую глупость сморозила. Хотя почему глупость?
Похоронить Юлию действительно больше некому: родителей нет, близких родственников, кроме троюродной сестры из деревни, не осталось. В этот момент Марина почему-то не подумала о сыновьях Николая — о Сашке и Диме, которые только что потеряли мать. Она подумала о себе, о деньгах, и… тут же устыдилась своих мыслей.
Пока мать лежала в больнице, Сашка и Дима были дома с двоюродной сестрой Юлии — Жанной, которая специально приехала из деревни, бросив своё хозяйство. Но Жанна не могла жить в городской квартире сестры с мальчишками постоянно. У неё дома хозяйство, муж и своя дочь, хоть уже и почти взрослая, но требующая внимания. Жанна и так задержалась больше чем на месяц, помогая с детьми, пока Юлия готовилась к операции. Теперь же ситуация становилась критической.
Похоронами занимался Николай. Марина не трогала мужа в эти тяжёлые дни, ни о чём не спрашивала и старалась быть незаметной. Она тихо готовила, ухаживала за Пашей, выходила гулять подолгу, чтобы муж мог побыть один. Однажды вечером она попыталась было утешить его, подошла, обняла со спины, прошептала: «Николай, я рядом. Всё будет хорошо». Но он только покачал головой и сказал одно слово:
— Не надо.
Марина тогда даже рассердилась, хоть и не подала вида. Она отошла к окну, сжав губы, и думала: «Что это он так горюет? Неужели у него остались ещё какие-то чувства к Юлии?» Ей было обидно. Она — его жена, она родила ему сына, она здесь, живая, рядом, а он словно не замечает её, погружённый в своё горе.
Но Николаю было вовсе не до глупых рассуждений жены. Он думал совершенно о другом. Нужно было принять решение — и какое именно он принял решение, Марина узнала на следующий день после похорон.
В тот день она долго гуляла с Пашей в парке. Весна уже была в самом разгаре, светило солнце, птицы заливались, на деревьях набухали почки. Погода стояла чудесная, поэтому Паша никак не хотел идти домой. Как только Марина пыталась повернуть коляску к дому, малыш начинал плакать, выгибаться, и Марина, вздыхая, снова катила коляску по аллее. Она кормила его из бутылочки, показывала голубей, качала на качелях. Но сколько ни гуляй, а возвращаться нужно.
Она поднялась в лифте, открыла дверь своим ключом и сразу почувствовала неладное. В коридоре пахло незнакомыми людьми, обувь, которую она аккуратно расставляла на полке, была сдвинута.
На пороге её встретил муж. Николай выглядел уставшим, но более спокойным, чем в последние дни. Он растерянно улыбнулся, поцеловал жену в щёку, помог снять пальто и подхватил Пашку на руки. Малыш радостно обнял папу, уткнувшись носом в отцовскую шею.
— Пойдём, сынок, — сказал Николай, прижимая ребёнка к себе. — Я тебя сейчас с братьями познакомлю.
Услышав эти слова, Марина так и замерла с кроссовком в руке. Только сейчас она услышала детские голоса, доносящиеся из гостиной, и увидела возле шкафа-купе в коридоре два больших чемодана. Один был украшен наклейками с супергероями, другой — просто серый, с оторванным колесиком.
Марина бросила кроссовки на пол, позабыв, что нужно поставить их в обувной шкаф, и быстрым шагом прошла в гостиную. Сашка и Дима сидели на диване, поджав ноги. Дима крутил в руках пульт от телевизора, Сашка смотрел в одну точку, невидящим взглядом. Марина заметила, что у мальчишек грязные носки, а диван в их с Николаем доме новенький, очень светлый, практически белый. Она хотела было сказать, чтобы они пересели на стулья или на пол, где лежал пушистый ковёр, но вовремя прикусила губу. Вместо этого она выдавила улыбку, которая вышла жалкой и натянутой.
— Здравствуйте, мальчики, — сказала она тихо.
— Мальчики, познакомьтесь, это… тётя Марина, моя жена. Вы видели ее несколько раз. А это… — Николай с улыбкой посмотрел на Пашку, который ковырялся в носу и с любопытством разглядывал незнакомых мальчишек. — Это ваш младший брат — Павлик. Думаю, вы подружитесь. Вы ведь теперь старшие братья! Будете для него примером, защитой и опорой.
— Здрасьте, — буркнул Дима и тут же опустил голову, уставившись в пол. Его плечи были напряжены, руки он спрятал в карманы толстовки. Сашка же в это время сидел, уткнувшись в телефон, его пальцы быстро бегали по экрану, а сам он даже не повернул головы в сторону отца и женщины, которая теперь называлась «тётя Марина». Поздороваться он не соизволил, и это кольнуло Марину где-то под ребро.
— Коля, можно тебя на минуточку… пойдём на кухню, — растерянно сказала Марина и попыталась выдавить из себя улыбку, но у неё это плохо получилось. Она чувствовала, как уголки губ дрожат, а внутри всё кипит от злости. Муж даже не предупредил ее, а просто поставил перед фактом.
Едва супруги вошли на кухню, Марина плотно закрыла за собой дверь, забрала сына из рук мужа, прижала малыша к груди и зашептала, боясь, что её услышат в гостиной:
— Почему ты меня не предупредил, что привезёшь своих детей в гости? Я бы хоть подготовилась, убралась по-другому, купила бы что-то к приезду…
— Марин, я…
— Они здоровы? — перебила она, не давая ему слова вставить. — Вирусы? ОРВИ, ОРЗ? У Паши иммунитет ещё не сформирован, ты же знаешь!
— Я…
— Почему ты не сказал им, что на диван в грязных носках нельзя? — Марина уже не шептала, голос её становился всё громче, в нём прорезались истеричные нотки. — Ты хотя бы плед постелил на диван! Ты представляешь, сколько стоит эта обивка? А если они что-нибудь прольют или порвут? Надолго они к нам? Коля, в таких делах нужно советоваться со мной! Ты завтра умчишься на работу, а мне с ними…
— Марина, я не пойду на работу! Я отпуск взял, — перебил жену Николай. Голос его звучал устало, но твёрдо.
— Как отпуск? — растерялась Марина, и руки её чуть ослабли, так что Павлик заёрзал, требуя, чтобы его держали крепче. — Мы же договаривались, что ты летом отпуск возьмёшь… на море хотели сына повезти впервые в жизни. Я уже и купальники присмотрела, и гостиницу выбрала!
— Марина, мы договаривались давно… когда Юлия была жива, — с нажимом произнёс муж, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. — Теперь обстоятельства изменились. Мне сейчас нужен отпуск! Нужно побыть рядом с детьми. У них мать умерла, неужели ты не понимаешь?
Марина молчала. Она не знала, что сказать. Николай воспринял её молчание как понимание и продолжил уже спокойнее:
— Они должны немного освоиться у нас. Нужно перевести их в школу рядом с домом, потому что школа, где они сейчас учатся, слишком далеко. Я уже посмотрел: есть отличная гимназия в двадцати минутах пешком. И секции… Дима ходил на футбол, Сашка на плавание. Надо узнать, есть ли там места.
— От чьего дома? — переспросила Марина, и в её голосе прозвучал такой ужас, что Павлик испуганно захныкал. До неё наконец начало доходить, о чём говорит муж.
— От нашего дома, солнышко! — Николай развёл руками, словно всё было предельно ясно. — Ты вообще понимаешь, что у нас произошло? Умерла моя бывшая жена. Мои дети остались без матери. Кто, по-твоему, теперь должен их воспитывать?
Марина замерла с ребёнком на руках. Она почему-то совершенно об этом не подумала. Почему не подумала — для неё самой оставалось загадкой. Возможно, потому что смерть казалась чем-то далёким, не имеющим прямого отношения к её уютной, тщательно выстроенной жизни. Конечно, Юлии теперь нет. Родственников у Юлии тоже нет, кроме двоюродной сестры из деревни, у которой своя семья и которая вряд ли готова взять на себя двух мальчишек.
Куда деваться детям Николая, если у них есть родной отец? Вариантов только два: дети переезжают жить к отцу или отправляются в детский дом. В детский дом своих детей Николай ни за что не отправит, значит… значит, дети Николая теперь будут жить с ними. В их новенькой, светлой двухкомнатной квартире. Впятером в двухкомнатной квартире.
— О Боже, — только и смогла вымолвить Марина. Губы её задрожали, а на глаза навернулись слёзы — злые, обиженные, несправедливые. Она совершенно не хотела воспитывать детей мужа от первого брака — двух подростков десяти и двенадцати лет, абсолютно чужих, незнакомых ей мальчиков. У неё есть собственный ребёнок, и чужие дети ей были не нужны. Она чувствовала, как её идеальный мир начинает разрушаться прямо на глазах…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.