Знакомьтесь: Василий. Человек, который дошел до точки невозврата. Он злоупотреблял так сильно, что это перестало быть просто привычкой, это стало его единственным занятием. Сначала он пропивал зарплату, затем начали исчезать из дома вещи: серебро матери, телевизор, инструменты: всё, что можно было быстро продать и превратить в горячительное.
Светлана (жена Василия) держалась долго, как это обычно бывает. Но когда поняла, что чаша терпения переполнилась и спасать там уже некого, она собрала вещи и ушла. Через год она родила второго сына, мальчика записала на Василия (формально отец), после чего тут же подала на развод. На алименты подавать не стала.
- Не хочу видеть, не хочу слышать, справлюсь сама, — сказала она тогда матери. – Да и взять с него нечего, если только фиксировать для лишения прав. Не хочу.
- А потребует алименты с детей?
- Ой, там такие алименты взыскивают, копеечные. Я воспитаю достойных сыновей, надо, помогут отцу, уж из-за пяти тысяч скандалить не будут.
Жили тихо, мирно, в квартире мамы Светланы, дети росли. И вот, спустя время, позвонила Светлане соседка.
Соседка была из тех бдительных бабулек, которые видят всё, что происходит за стенкой. Позвонила она Светлане с тревожными новостями:
— Света, ты бы присмотрела за квартирой-то. К Василию твоему теперь шляются всякие левые, на вид приличные, но бутылки носят. Как бы квартиру не потерял.
И тут Светлана вздрогнула. Квартира – наследство Василия от бабушки. Хорошая, крепкая двушка в приличном районе. Формально Василий там только жил, а прописан он был в деревенском доме родителей. Но если его «гости» купли-продажи или дарения, если он в очередном загуле начнет подписывать какие-то бумаги... Последствия могут быть катастрофическими. Жалко было не Василия, жить он мог и в деревне, там дом, хоть и старый, но крепкий, крыша над головой есть. А вот квартира могла бы отойти и детям.
И Светлана, посовещавшись с мамой, решилась на операцию.
Первый акт: капельница.
Женщины нашли аргументы, чтобы вызвать бригаду и госпитализировать Василия в диспансер. Сказать, что он был рад, нельзя, он был в ступоре, но сопротивление оказать не смог. В больнице его прокапали, привели в относительно человеческий вид и выписали. Только вот незадача: едва выйдя из нар ко ло ги и, Василий умудрился сломать руку: то ли с лестницы слетел, то ли в драку полез, история умалчивает.
Светлана, как ответственный человек, отвезла его в травмпункт. Руку загипсовали. После чего бывшая жена проявила чудеса заботы: она отвезла Василия в квартиру мамы (бывшей тещи Василия), уложила на диван и… закрыла замок на двери снаружи. Дверь была крепкая.
Начался второй акт: осада.
Василий, пришедший в себя после капельниц, с гипсом на руке, потребовал бутылочку «для лечения», чтобы рука заживала быстрее. Светлана была непреклонна: никакого алкоголя. Трехразовое питание, чистое белье, никаких левых людей. Квартира превратилась в зону строгого режима, выпускать его она не собиралась.
Василий буянил, кричал, угрожал, но с одной рукой в гипсе и ослабленный после детокса он был не опасен.
И тогда Светлана поставила ультиматум:
— Получишь свободу и даже деньги на магазин, только когда перепишешь квартиру на детей, по ½ доли каждому.
Василий взвыл, отказывался.
- Как я перепишу? Я ходить не могу, рука сломана. Ты что, издеваешься?
Он надеялся, что юридические проволочки дадут ему фору. Мол, ни договор подписать, да я и не пойду никуда из дома, только в магазин.
Но Светлана и ее мама были на шаг впереди.
Третий акт: нотариус.
Женщины вызвали нотариуса на дом. Василию, который метался по квартире, зачитали условия. Либо он оформляет доверенность на тещу, которая позволит ей подписать и сдать все документы на регистрацию перехода права собственности, либо он остается взаперти до тех пор, пока квартира не уйдет с молотка за долги (это был, конечно, психологический прием, но подействовало).
Василий подписал доверенность. Все же сломана была левая рука, а писал он правой. Дрожащей рукой, поставил закорючку, заверенную нотариусом.
Как только доверенность была оформлены, дверь открылась. Светлана даже выполнила обещание: сунула ему в карман куртки пару тысяч. Василий, не веря своему счастью, вылетел на улицу и помчался в сторону магазина за заветной бутылкой.
Пока Василий «лечил» стресс, Светлана в рекордные сроки переоформила квартиру на детей. Договор дарения на двоих сыновей, по ½ доли, был зарегистрирован в Росреестре.
С юридической точки зрения тут всё чисто. Дарить можно любое имущество. Доверенность была оформлена надлежащим образом, нотариус не заметил признаков невменяемости (внешне Василий был чист и спокоен, рука в гипсе не мешала волеизъявлению). Квартира ушла детям. Василий остался с деревянным домом в деревне, свободой и своим неуемным аппетитом.
Можно ли оправдывать такие методы? Кто-то скажет, что это было незаконное лишение свободы. Кто-то пожмет плечами и скажет:
- Мать защитила интересы детей, пока отец не спустил всё на ветер.
В любом случае, история была такая, но на этом не закончилась. У Василия нашлись «друзья», которые решили, что жирно детям бывшей жены получать такие квадратные метры. Они уже почти обработали собственника.
Какое-то время о Василии не было ни слуху ни духу. Светлана растила детей, не ждала помощи и, как решила, не подавала на алименты. Но тишина оказалась обманчивой. В один момент выяснилось, что у Василия появились новые «советники». Те самые «левые», о которых предупреждала соседка. Они быстро смекнули: раз у Василия отобрали квартиру (пусть и законно, но отобрали), значит, нужно все вернуть.
Первым делом друзья организовали Василию юридическую поддержку. Оформили от него доверенность (на этот раз уже на них, чтобы действовать от его имени) и подали в суд об оспаривании отцовства.
Стратегия была циничной, но логичной: если младший ребенок, Александр, не является сыном Василия, то он посторонний человек. А раз так, то и дарить квартиру «чужому» мальчику Василий не мог. По крайней мере, так они думали.
Иск был подан грамотно. В суде указали, что брак между Василием и Светланой был заключен, от него родился старший сын Артем. А вот второй ребенок, Александр, — не его. Экспертиза подтвердила: да, Василий не является биологическим отцом младшего мальчика.
Суд выиграли. Решение районного суда от 18 февраля 2020 года вступило в законную силу 26 марта 2020 года. Запись об отцовстве Василия исключили из актовой записи о рождении Александра.
Казалось, победа близка. Теперь, вооружившись этим решением, «друзья» повели новую атаку. Они подали иск о признании недействительным того самого договора дарения квартиры от 17 апреля 2019 года.
В иске Василий (уже от лица своих новых представителей) изложил душераздирающую историю. Мол, Светлана принудительно госпитализировала его в наркологический диспансер с 17 января по 17 февраля 2019 года исключительно с целью завладения имуществом. После выписки его, со сломанной рукой, отвезли не домой, а в квартиру матери Светланы - Полины. Там его удерживали без согласия, забрали верхнюю одежду и документы, морили голодом, всего три раза в день кормили, не давали сигарет, требуя переписать квартиру. А когда он сказал, что физически не может подписать договор (рука в гипсе), привезли нотариуса и заставили оформить доверенность на тещу.
Василий в иске требовал:
1. Признать договор дарения недействительным.
2. Применить последствия недействительности сделки — вернуть квартиру ему в собственность.
3. Заставить Управление Росреестра аннулировать записи о праве собственности детей.
Дело рассматривалось в районном суде. Светлана, получив иск, не паниковала. У нее на руках были документы, а главное - нотариально заверенная доверенность от 4 марта 2019 года.
Судья изучил материалы. В доверенности, выданной Василием на имя Полины, черным по белому стояло: нотариус И. удостоверила, что
«содержание доверенности Василием Васильевичем прочитано лично вслух, значение и содержание доверенности, ее правовые последствия нотариусом разъяснены и соответствуют его действительным намерениям».
Но главным козырем стала комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Суд назначил ее, чтобы проверить главный довод Василия: якобы в момент подписания доверенности он был неспособен понимать свои действия.
Эксперты дали заключение, которое разрушило все аргументы истца. Согласно выводам комиссии, Василий Васильевич на момент подписания нотариальной доверенности 4 марта 2019 года каким-либо психическим расстройством не страдал и мог понимать значение своих действий.
Суд первой инстанции, а затем и областной суд, указали:
*Истец не доказал, что заблуждался относительно природы сделки.
*Он не находился в состоянии, при котором не мог руководить собой.
*Доверенность была оформлена законно, нотариус подтвердил дееспособность.
*А тот факт, что позже оспорили отцовство в отношении младшего ребенка, не имеет значения для сделки, совершенной до этого решения. На момент дарения Василий считался отцом обоих детей, и воля его была направлена на одаривание именно тех лиц, которые указаны в договоре.
21 июня 2021 года районный суд вынес решение: Василию отказать в полном объеме.
Апелляция 19 октября 2021 года оставила решение без изменения.
Но Василий и его «команда» не успокоились. Жалоба ушла в Третий кассационный суд общей юрисдикции. Однако и там судьи не нашли нарушений. В определении кассационного суда было четко сказано:
«Принцип правовой определенности предполагает, что суд не вправе пересматривать вступившее в законную силу постановление только в целях проведения повторного слушания и получения нового судебного постановления».
Кассационную жалобу оставили без удовлетворения.
Что в итоге?
Квартира осталась за детьми. Старший Артем и младший Александр (несмотря на то, что по бумагам он теперь не сын Василия, а просто мальчик, которого Светлана родила уже после расставания) остались полноправными собственниками по ½ доли каждый.
Василий же, так и не смог отыграть ситуацию назад.
Эта история — яркий пример того, как грамотный юридический подход и
А Светлана, закрыв эту главу, наверное, в очередной раз подумала: хорошо, что она не стала ждать милостей от природы (и от бывшего мужа), а взяла ситуацию в свои руки, пока это вообще было возможно.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 04.04.2022 N 88-5569/2022