Здравствуйте, дорогие читатели. Добро пожаловать в пространство, где мы снимаем блестящую мишуру с исторических мифов и смотрим правде в глаза, какой бы горькой она ни была.
Слава и всеобщее обожание — это всегда сделка с дьяволом. Когда миллионы людей превозносят вас до небес, они не прощают вам слабостей. Но самое страшное начинается тогда, когда человек теряет то единственное, за что его полюбила толпа. История Голливуда знает множество трагедий, но судьба Монтгомери Клифта стоит в этом мрачном списке особняком. Его жизнь разделилась на «до» и «после» в одну долю секунды, превратив последние десять лет его существования в медленную, осознанную агонию.
Идеал, которому завидовали короли
В конце сороковых и начале пятидесятых годов Монтгомери Клифт был не просто звездой. Он был явлением. Голливуд обожал его классические, аристократичные черты лица, пронзительный взгляд и какую-то невероятную, почти болезненную уязвимость. До появления на экранах Джеймса Дина именно Клифт воплощал образ меланхоличного бунтаря.
Его талант был под стать внешности. Он был одним из первых адептов системы Станиславского в американском кино, его главным конкурентом считался сам Марлон Брандо. Клифт четырежды номинировался на премию «Оскар». Им восхищались режиссеры, его боготворили женщины. Говорят, что даже молодой Элвис Пресли, посмотрев фильм с участием Клифта, сказал, что отдал бы всё, чтобы обладать такой же магнетической красотой. Весь мир лежал у ног Монтгомери, и казалось, что этот триумф будет длиться вечно.
Роковая ночь на Беверли-Хиллз
Всё оборвалось 12 мая 1956 года. В тот вечер близкая подруга Клифта, легендарная актриса Элизабет Тейлор, устроила небольшую вечеринку в своем доме. Монтгомери был уставшим. Выпив совсем немного, он рано попрощался с гостями и сел за руль своего автомобиля.
Спустя несколько минут на извилистой дороге он потерял управление и на огромной скорости врезался в массивный телефонный столб. Звук удара был слышен в доме Тейлор. Актриса вместе с другими гостями бросилась к месту аварии. То, что они увидели, было похоже на сцену из фильма ужасов. Машина превратилась в гармошку, а Клифт был зажат внутри.
Элизабет Тейлор совершила поступок, требующий невероятного мужества. Она забралась в искореженный салон и увидела, что актер задыхается. Она буквально залезла рукой в его разорванное горло и вытащила два выбитых зуба, которые перекрыли дыхательные пути, тем самым спасая ему жизнь до приезда скорой помощи.
Чужой человек в зеркале
Врачи совершили чудо, вытащив Монтгомери с того света. Но их возможности были небезграничны. Лицо актера представляло собой сплошное месиво: сломанная в нескольких местах челюсть, раздробленный нос, множественные переломы лицевых костей и глубокие рваные раны.
Хирургам потребовались месяцы, чтобы собрать его лицо заново, буквально по кусочкам. И хотя они сделали всё, что могли в условиях медицины пятидесятых годов, прежний Монтгомери Клифт исчез навсегда.
Спустя месяцы реабилитации он впервые смог посмотреть в зеркало. Оттуда на него смотрел совершенно незнакомый человек. Черты лица стали грубыми, асимметричными. Из-за повреждения нервов левая половина лица осталась практически неподвижной. Ушла та самая хрупкая, идеальная красота, которая была его визитной карточкой. Для актера, чья работа заключается в тончайшей мимике, это был профессиональный приговор. А для человека с и без того хрупкой психикой — абсолютный крах личности.
«Самое долгое самоубийство»
Осознав, что он никогда не будет прежним, Клифт сломался. Чтобы справиться с постоянными физическими болями от лицевых травм и невыносимой депрессией, он начал принимать огромное количество болеутоляющих средств, щедро запивая их крепким алкоголем.
Его поведение стало непредсказуемым. Он забывал текст, мог часами сидеть в оцепенении, срывал съемки. Знаменитый педагог Роберт Льюис с горечью назвал этот период жизни актера «самым долгим самоубийством в Голливуде». Монтгомери не покончил с собой в одночасье, он убивал себя каждый день на протяжении десяти лет.
Но поразительно то, что даже в этом разобранном, полуживом состоянии он продолжал выдавать гениальные актерские работы. В фильме «Нюрнбергский процесс» у него была лишь эпизодическая роль свидетеля, пострадавшего от нацистов. Клифт был настолько плох, что не мог запомнить свои реплики и произносил текст спонтанно. Но его боль была настолько настоящей, обнаженной и пугающей, что эта короткая сцена принесла ему еще одну номинацию на «Оскар».
Он умер в 1966 году в возрасте 45 лет от сердечного приступа, вызванного многолетней зависимостью. Его история — это мрачное напоминание о том, как опасно строить свою жизнь исключительно на фундаменте внешней привлекательности и зрительского обожания. Вспомните нашу статью «Падение Икара: Как общество вознесло и уничтожило Оскара Уайльда» — там мы уже говорили о том, как толпа, превозносящая своих кумиров за их идеальный образ, с такой же легкостью отворачивается от них, когда этот образ дает трещину. Монтгомери Клифт потерял лицо, но вместе с ним он потерял и смысл своего существования.
А задумывались ли вы когда-нибудь, насколько сильно наша внешность определяет наш характер и судьбу? Смогли бы вы, окажись на месте человека, потерявшего всё свое былое великолепие, найти в себе силы жить дальше?