В предыдущей статье я рассказывала, как кража превратила «Джоконду» в икону. Но куда интереснее посмотреть на её судьбу сегодня.
Каждый день в Лувр приходят тысячи людей, чтобы увидеть самую известную картину в мире. И парадокс в том, что в этом потоке она почти исчезает. Мы знаем, что должны её увидеть, мы стоим перед ней, но действительно ли мы её видим?
Этот эффект очень точно уловил Эрик Булатов в работе «Лувр. Джоконда». На картине пространство зала почти полностью заполнено зрителями: их фигуры образуют плотную стену, за которой едва угадывается сама «Мона Лиза». Она остаётся где-то в глубине — как объект, к которому все стремятся, но который почти невозможно разглядеть.
Единственный, кто выбивается из этого потока, — мальчик на переднем плане. Он не смотрит на картину. Он смотрит на нас. И в этом взгляде как будто зашит вопрос, который Булатов адресует каждому зрителю: мы действительно смотрим искусство — или лишь фиксируем своё присутствие рядом с ним?
Интересно, что вы об этом думаете: мы сегодня действительно смотрим — или в большей степени «присутствуем»? И знакомы ли вы с работами Булатова?
