- Таня! Ты где, я пришла. В доме не убрано. Ужин где?- кричала мать.- Яна где?
Таня выбежала ей навстречу и стала привычно докладывать.
-Мама, всё вымыла, уроки сделала, макароны сварила. С тушенкой сейчас разогрею. Яна уже спит. - Она принюхалась. Опять спиртным пахнет.
-А я вот сейчас всё узнаю. Яна, иди сюда, мать пришла, что не встречаешь? Бездельницы, опять весь день телевизор смотрели, - мать схватила Катю за плечо.
-Мамочка, отпусти, уроков много задали, потом убиралась,- она пыталась выскочить из крепких рук матери. Ольга вдруг отпустила её, тяжело опустилась на стул и начала как всегда жаловаться.
-Вот за что мне всё это? Отец ваш сбежал, денег не платит, одна я вас тяну. Иди, работай, пора уже.
Тане было только пятнадцать лет. Мать работала в двух местах, приходила поздно. Таня всё делала по дому, готовила, убиралась, следила за десятилетней сестрой, еще и уроки делала. Ей так хотелось вырваться из этого городка! Уехать в столицу, стать такой, каких она видела по телевизору. И путешествовать.
Отец их бросил, нашел другую женщину. Мать и две дочери еле выживали.
Ольга заснула. Когда-то она была красавица, теперь от былой красоты ничего не осталось. Таня вздохнула, мать было жалко. И себя жалко и сестру. Таня многое бы отдала, чтобы жить другой жизнью. И в этой другой жизни были красивые женщины в шикарных платьях, машины, дорогие телефоны, а еще вкусная еда…
Она пошла на кухню, разогрела макароны. Яна проснулась, подошла к ней, обняла и уткнулась лицом ей в плечо. Они так и стояли, две сестрички, не нужные никому.
-Мамка пришла, а стол не накрыт - Ольга очнулась и уставилась на дочерей мутным взглядом. - Я вот вам печенье принесла, - она достала из кармана пакет с раздавленным печеньем, протянула Яне. Та смотрела на неё испуганно и не отходила от сестры.
- А ну, иди сюда, что так смотришь, как не родная? Уроки сделала? Опять двойку получила? Иди сюда, сказала, - и мать теперь крепко схватила Яну за ухо.
- Мам, отпусти её, - Таня пыталась оттащить сестру. Завязалась нелепая потасовка. Потом мать устала и опять задремала.
Как то вечером Ольга принарядилась, накрасилась, зажарила курицу.
-Так, Таня, чтобы оделись прилично и были дома. Ко мне человек придет, вы должны сидеть тихо и помалкивать. Понятно?
Скоро пришел высокий, худой, лысоватый "человек". Зашел, как к себе домой, огляделся, увидел обшарпанную старую мебель, отвисшие обои.
-Да, Ольга, мужик здесь нужен. Работы много, но ничего поживем, все поправим, - и тут заметил сестер. - Привет, девушки. Меня дядя Гриша звать. Теперь я ваш папка. Вот такие дела, - мужчина довольно улыбался и откровенно разглядывал Таню.
Съев половину курицы и отказавшись от рюмки, он, мол, в завязке, дядя Гриша уставился на Катю и стал её наставлять, - мы теперь семья, ты давай помогай.
- Я помогаю, всё по дому делаю.
- Это понятно, но это мелочи, давай учись на кассиршу, в магазин пойдешь к нам работать. Я устрою, - дядя Гриша горделиво пригладил остатки волос и подмигнул ей.
-Я не хочу в магазин. Я хочу путешествовать.
Мужчина даже крякнул, - чего, с какого бодуна? Вот и будешь путешествовать от дома до магазина. Пешочком, - раздельно по слогам произнес он. – В магазине всегда и при деньгах и при продуктах. Ясно? Правильно говорю, Ольга?
-Конечно, правильно, - Ольга преданно смотрела на него.
С тех пор жизнь у них изменилась. Вечерами мужчина ставил перед собой девочек и требовал отчёт. Кто что и как делал. За хорошее, по его мнению, - гладил по волосам, прижимал к себе, шептал в ухо - умница моя. За плохое - хмурился, поворачивал девочку спиной и слегка шлепал. Таня видела его тут же покрасневшее лицо и бессмысленную улыбку и понимала только одно – отсюда надо бежать.
Яну он стал учить защищаться. Ей нравилась эта игра. Она смеялась. Ольга улыбалась, глядя на их барахтанье. Таня давно не видела мать такую. Таню дядя Гриша всё чаще воспитывал, говоря ей, что она опять вела себя плохо, при этом смотрел на неё насмешливо и снисходительно.
-Так-так, - и смотрел странно, как будто гладя взглядом. От этого Таню бросало в жар.
Прошел год. В свои семнадцать Таня была красавицей. Высокая, стройная, пушистые волосы по плечам. И глаза как озера. Утонуть можно. Русалка. Скоро в школе выпускной. Ей купили платье. Мать руками всплеснула, - да это я в молодости! А дядя Гриша посмотрел как-то исподлобья. От его взгляда Тане захотелось убежать или спрятаться.
Закончился выпускной бал. К Тане так никто и не подошел из парней. Она пришла домой, зашла в комнату, села на кровать и задумалась. Будущее представлялось ей туманным. Заставят работать в магазине. Почему она должна слушать этого дядю, он ей не отец.
И тут в ее комнату зашел он.
- Нагулялась? Завтра пойдешь в магазин. Пока полы будешь мыть, потом за кассу встанешь. Понятно сказал? - он смотрел на нее опять тем взглядом, от которого Таня вспотела.
-Я не хочу в магазин. Я учиться пойду. Выйдите, это моя комната.
-Здесь ничего твоего нет. Матери помощь нужна. Забудь слово - хочу, есть такое слово – надо, поняла, - дядя Гриша наклонился к ней и взял за подбородок.
-А вы мне не отец, чтобы командовать мною. Ясно?
-А это ты видела? – сложенная в дулю ладонь приблизилась вплотную к ее лицу.
От запаха пота и чеснока у Тани перехватило дыхание, она вывернулась и выскочила во двор. Спряталась в бане и только тут почувствовала, как дрожат руки и ноги от страха. Сидела она там долго, потом, пугливо озираясь, зашла в дом. Яна обрадовалась, увидев ее.
-Таня, а мамка тебя обыскалась и дядя тоже. Где ты была? – сестра кинулась ее обнимать.
Таня дождалась мать и рассказала ей про дядю Гришу, его странный взгляд и про магазин. Ольга почти ее не слушала, сходу начав кричать.
-Ты что это, совсем распустилась? И слушать ничего не хочу! Гриша все мне сказал. Какие еще путешествия? И не смей перечить! Завтра пойдешь на работу. Ясно? Иначе выгоню из дому, будешь знать!
Ночью, когда все уснули, Таня встала и стала собираться. Тепло оделась, взяла деньги из шкафчика и вылезла в окно.
Она шагала по дороге около часа. Было раннее утро. Ей было страшно и в тоже время радостно. Радостно от того, что она как будто вырвалась из клетки. Что будет дальше, она старалась не думать. Вдруг, уже практически проехавшая мимо, машина затормозила и сдала назад. Женский голос удивленно сказал:
-Девочка на дороге. Одна. Тебе куда и что ты тут делаешь?
-Мне в город, у меня деньги есть. Подвезете? - с надеждой спросила Таня.
-Ну, ты меня удивила. Нам по пути и я тебя подвезу. Садись, везучая! Денег не надо, нужен собеседник, а то я уже засыпаю.
-О, это я могу! - радостно согласилась Таня, устраиваясь в машине.
Машина тронулась. Женщина ей что-то говорила, спрашивала. Таня сначала отвечала бодро, потом мысли ее стали путаться и она, незаметно для себя, уснула. Ей снились нарядные люди, большие дома. Какой-то мужчина протягивал ей руку…
-Дочка, вставай! Приехали, а она спит! Просыпайся! - тормошила Катю женщина. - Зовут тебя как?
-Таня, - пробормотала сонная Таня. Прошедший день вспоминался как в тумане.
-А я Марина Ивановна. Ну и куда ты направляешься, душа моя? Какие планы? Где остановишься? Ехали вместе почти пять часов. Правда, ты обещала разговаривать, а сама спала, - женщина улыбалась, но смотрела недоверчиво.
-Я к родственникам приехала, они тут недалеко, - Таня оглядывалась по сторонам. Вокруг большие дома, толпа людей на тротуаре. - Извините, что уснула. Сколько я вам денег должна?
-Да ладно тебе, я же сказала нисколько. Так, раз ты приехала, выходи здесь. Ну а там сама спросишь. Я уже опаздываю. И вот тебе моя визитка на всякий случай. Будут проблемы, звони, ясно? - женщина смотрела на нее, не веря ни одному слову. – Что-то мне подсказывает, что ты врешь. Да?
-Нет, что вы! Я правду говорю. Родственники у меня тут живут, - Таня отвернулась, врать она не умела.
-Ну, смотри. Если что, звони, - Марина Ивановна махнула ей рукой, захлопнула дверь и умчалась.
Таня растерянно стояла на шумной улице. Она не верила своим глазам и ушам. Только вчера она была в своем маленьком городке, а тут всё её поражало. Она оказалась в фильме! Красивые дома, широкие тротуары, дорогие витрины. Есть, от чего закружиться голове. Открыв рот, она ходила по улицам и смотрела во все глаза. Пока не врезалась носом в спину девушки, идущей впереди.
- Куда прёшь, деревня. Смотреть надо, куда идешь! Понаедут тут всякие, - презрительно сказала она, даже не посмотрев на Таню.
Таня смутилась, начала извиняться, что-то объяснять. Девушка не слушала, ушла вперед. Она же на меня даже не смотрела, почему она поняла, что я приезжая? Пахнет от меня, что ли? Таня стала принюхиваться. Да, надо найти место, где можно умыться. И есть хочется.
Она нашла кафе, больше похожее на столовую. Самая простая еда показалась ей сказочно вкусной. Она ела, наслаждаясь каждым кусочком. Потом умылась и стала обдумывать, как быть дальше. Денег было мало, нужна работа.
Она ходила по кафе и магазинам, предлагая свои услуги. Но ей отказывали, девушке только семнадцать лет, кому она нужна? И регистрации нет. Таня устала, у нее болели ноги, хотелось присесть, а лучше прилечь. Уже темнело. Людей становилось все меньше. Незаметно наступил вечер, приближалась ночь. Июнь месяц.
Таня набрела на большой сквер, утопающий в зелени. Нашла лавочку, скрытую ветвями деревьев. Дождя не было, и то хорошо. Положила под голову рюкзак, натянула на себя теплую кофту, носки и мгновенно уснула.
Ей снился сумбурный сон. То она бежала от кого-то, то за ней гнались. Потом приснились мама и дядя Гриша. Они надвигались на нее. А потом мама во сне отвесила ей пощечину, и Таня стукнулась о стену. И тут Таня проснулась. Села на лавочке, потирая ушибленную голову.
Вот это сон, как будто на самом деле, подумала она. Она с трудом приходила в себя после ночевки на жесткой лавке. Только светало. Она протянула руку поправить рюкзак. А его не было! Рюкзака не было! У нее из-под головы выдернули рюкзак, она стукнулась головой об лавочку и от этого проснулась.
Таня вскочила, заметалась по парку, застонала, закрывая себе рот рукой. От отчаяния хотелось упасть на землю, колотить по ней руками и кричать. Но она и этого не могла себе позволить. Она была чужой в этом городе.
Наконец, наплакавшись, она успокоилась. И стала оценить ситуацию. У нее украли все вещи, в том числе деньги, паспорт, телефон. И что теперь делать, Таня не знала...
Она сидела, обняв коленки и уткнув в них нос. Вот как началась её новая жизнь… Кто теперь возьмет ее на работу без документов, да вообще на что купить еды? И как вернуться домой? О возвращении домой она старалась не думать. Они её накажут.
Таня нерешительно вышла из сквера и пошла вдоль широкой улицы. Увидев свое отражение в витрине одного магазина, она ужаснулась. На нее смотрело помятое лицо. И вообще вид у нее был потрепанный и унылый. Кто же меня на работу возьмет
И очень хотелось есть. Она попросила у мальчишки недопитую бутылочку с лимонадом, тот удивился, но отдал. Зашла в продуктовый магазин, рассматривала полки. Чего тут только не было – колбасы, сыры, конфеты! Голова кружилась. Она ходила, открыв рот и буквально умирая от голода.
Таня никогда не брала чужого. Не было у нее такого опыта. Но сейчас рука сама потянулась, она схватила шоколадку и сунула её в карман. Выдохнула. И тут поняла, что на неё внимательно смотрит женщина средних лет.
Женщина смотрела на нее не со страхом или осуждением, а с пониманием. Она отвернулась, сделала вид, что выбирает чай, и отошла в другой конец ряда. Это молчаливое снисхождение обожгло Таню сильнее, чем крик охранника. Шоколадка в кармане вдруг стала казаться раскаленным углем. Но она не положила ее обратно. Чувство стыда боролось в ней с животным инстинктом голода, и стыд проигрывал.
Она вышла из магазина и, забившись в дальний угол сквера, с жадностью развернула и съела кусочек. Сладкая плитка расплывалась во рту, но не приносила облегчения, лишь подчеркивая всю унизительность положения. Теперь она еще и вор. Мысли метались, как мышь в западне. Обращаться в полицию было бессмысленно — что она скажет? Без паспорта она — никто. Вспомнить о знакомых в городе? Их не было.
День тянулся мучительно долго. Она бродила по дворам, пила воду из крана в чьем-то сарае, искала взглядом хоть какую-то работу — вымыть полы, разгрузить ящики. Но везде требовали паспорт или просто отворачивались от ее вида. К вечеру она снова оказалась у того же сквера. Лавочка, где все случилось, пустовала. Таня села, чувствуя, как тело ноет от усталости и холода. В голове оставалась одна ясная, жесткая мысль: ночь на улице не пережить.
И тогда она вспомнила ту женщину из магазина. Не ее лицо, а взгляд. В этом взгляде не было отвращения. Была усталая грусть, словно она видела такое не в первый раз. Почему-то именно эта деталь заставила Танину решиться. Она встала и пошла обратно к тому продуктовому. Женщина, конечно, уже не работала там. Но Таня подошла к кассирше, пожилой, суровой на вид, и, запинаясь, спросила, не нужна ли им помощь с уборкой или выносом мусора. «Без документов никуда, девонька, — отрезала та. — Иди с богом».
Но Таня не ушла. Она замерла у входа, наблюдая, как работница выносит в дальний угол двора, за контейнеры, списанные картонные коробки и пустые лотки. Движения были привычные, усталые. И Таня, не говоря ни слова, просто подошла и стала помогать — молча, быстро, складывая аккуратнее. Кассирша взглянула на нее, хмыкнула, но не остановила. А когда коробки были убраны, она сунула руку в халат, достала два яблока и помятую булку. «На, — бросила она. — Приходи завтра».
Таня кивнула, сунула еду в карманы, и сердце ее впервые за этот бесконечный день сжалось не от страха, а от чего-то смутно похожего на надежду. Это не было решением. Но это был шаг. Очень маленький, украденный, как и шоколадка, шаг вперед в ее новой, жестокой и чужой жизни.