Предыдущая часть:
Алексей глухо выругался, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Лена прижала малышку к себе, чувствуя, как колотится маленькое сердечко, и её собственное сердце сжималось от боли за этого ребёнка.
– А я… я закричала, – всхлипывая, продолжала Даша, уткнувшись Лене в плечо. – Они меня увидели, и я побежала. Я хотела рассказать няне, хотела рассказать полицейскому на улице, но мачеха сказала, что у меня с головой что-то не в порядке, и меня заперли в комнате. А ночью я вылезла в окно и побежала. Я бежала, пока не увидела реку.
– Воротынцев, – прошептал Роман, посмотрев на Алексея, и в его глазах читалась новая, ещё более страшная догадка. – Всё сходится. Они пытались избавиться от её отца ради наследства, используя ту же схему. Только на этот раз не стали ждать операции, просто отключили его от аппаратов.
– И ещё, – Даша вдруг отстранилась от Лены и полезла за пазуху своего мокрого платьица, висящего на стуле. Она достала оттуда запечатанный водонепроницаемый чехол смартфона и протянула его дрожащей рукой. – Я сидела под кроватью с маминым старым телефоном, играла в игры. А когда они пришли, я нажала на запись. И там видно, как они выдёргивают провода. А ещё их разговор про деньги. Я всё записала.
Роман бросился к девочке, протягивая руку за телефоном, но она отпрянула, прижав его к груди.
– Это моя улика! – воскликнул он. – Да это же прямая улика! Так, мы отправим это в полицию.
– Не надо, – девочка решительно прижала телефон к себе, мотая головой.
– Почему, милая? – спросила Лена, поглаживая её по спине.
Даша отрицательно замотала головой, и её глаза снова наполнились слезами.
– Они найдут. Они везде. Они сказали, что если я кому-то скажу, они меня тоже убьют.
В сторожке вновь повисла тишина. Ветер за окном завыл с новой силой, будто подтверждая её слова. Четверо людей: сломленный хирург, беременная женщина, отчаявшийся бухгалтер и маленькая девочка – оказались связаны невидимой, но крайне опасной нитью в этой лесной глуши.
– Она права, – мрачно сказал Алексей, подходя к окну и вглядываясь в темноту, словно ожидая увидеть там погоню. – У службы безопасности Воротынцева есть доступ к биллингу сотовых операторов. Как только телефон поймает сеть, они вычислят зону. Нам нельзя включать его здесь.
– Но нам же нужно передать эту запись и флешку тоже, – возразил Роман, не выпуская из рук свой рюкзак. – Это единственный шанс.
Алексей обернулся. В его глазах больше не было безысходности. Там горел огонь человека, которому наконец-то указали цель после трёх лет беспросветной тьмы.
– Мы передадим. У меня есть одноклассник. Он сейчас работает в Генеральной прокуратуре. Но для этого нужно выбраться из леса и добраться до города, где есть связь.
– На моей машине точно не получится, – покачала головой Лена, вспоминая заглохший двигатель.
– У меня в сарае стоит старый УАЗик. Он на ходу, – Алексей подошёл к ней и посмотрел прямо в глаза. – Ты должна понимать: как только мы выедем на трассу, нас начнут искать. Им известно, что флешка и запись у нас. А ты беременна. Это огромный риск, Лена.
Лена посмотрела на обретённого брата, затем на Романа, и, наконец, её взгляд остановился на Даше. Девочка смотрела на неё с такой отчаянной надеждой, что у Лены перехватило дыхание.
Два месяца она чувствовала себя жертвой. Два месяца она плакала, пряталась, смирялась с ударами судьбы. Но сейчас, в эту минуту, она поняла: от её смелости зависят судьбы этих людей, и жизнь её нерождённого ребёнка должна начаться не в страхе, а в правде. Она выпрямилась, упрямо сжав губы, и в её глазах зажёгся тот самый огонь, который был у Алексея.
– Я не боюсь, – сказала она твёрдо. – Мой ребёнок должен знать, что его мама не трусиха. И мы должны спасти эту девочку. Собирай вещи, мы поедем. И пусть эти гады ответят за всё.
Алексей скупо, но гордо улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло от слов сестры.
– Тогда подождём до рассвета. Выдвинемся с первыми лучами солнца.
Роман молча кивнул, крепче сжимая свой рюкзак, словно от этого зависела его жизнь. Даша вложила свою маленькую холодную ладошку в руку Лены, и этот жест был полнее любого обещания.
И в этой лесной сторожке больше не было отчаяния. Был только страх, перекованный в яростную решимость идти до конца.
Серый промозглый рассвет начал пробиваться сквозь кроны деревьев, когда тишину леса разорвал визгливый вой сирен. Красно-синие всполохи мигалок ударили по окнам старой сторожки, и свет их показался зловещим в утреннем сумраке. Они нашли их.
Снаружи захрустел гравий под колёсами тяжёлых внедорожников, раздались хлопки дверей и грубый приказ, от которого кровь стыла в жилах:
– Оцепить периметр! Никого не выпускать! Всем оставаться на местах!
Роман побледнел как полотно. Он лихорадочно расстегнул рюкзак, выхватил крошечную чёрную флешку и заметался по комнате, не зная, куда её деть.
– Нужно бросить её в печь, – запанике зашептал он, подбегая к огню. – Если они найдут её у меня, нам конец. Нас даже слушать не станут.
– Стой! – Лена резко перехватила его руку, и её хватка оказалась неожиданно сильной.
Страх, парализовавший её последние два месяца, отступал, уступая место кристально-ледяной ясности, которая бывает только в минуты крайней опасности. Она посмотрела на вжавшуюся в комок Дашу, на Алексея, готового принять удар на себя, и поняла: кроме неё этого не сделает никто. Её положение – беременной женщины, случайной попутчицы – было единственным шансом сохранить доказательства.
– Дай её мне, – жёстко сказала она, глядя Роману прямо в глаза.
– Лена, нет, это опасно. Они перевернут всё вверх дном. Обыщут каждого, – возразил он, не разжимая пальцев.
– Я просто таксистка, которой не повезло оказаться не в том месте и не в то время, – она говорила быстро, но спокойно, и в её голосе чувствовалась сталь. – Я здесь случайно. Меня не за что арестовывать. А вас – есть. Давай сюда.
Она вырвала флешку из ослабевших пальцев Романа и сунула её глубоко за пояс брюк, под резинку, скрыв под просторным свитером.
В этот момент массивная дубовая дверь содрогнулась от страшного удара, и щепки полетели в разные стороны.
– Открываем! Полиция! Приказ об обыске!
Алексей отодвинул засов, и дверь распахнулась. В сторожку ворвались бойцы спецназа в бронежилетах с автоматами наперевес. За ними, отряхиваясь от снега, вошли следователь в штатском и эффектная блондинка в дорогом пальто, которая окинула комнату брезгливым взглядом.
– Ой, тётя Тамара! – ахнула Дашенька, вжимаясь в угол топчана, и в её голосе слышался животный ужас.
Лена мгновенно оценила ситуацию. Едва они переступили порог, она поняла: нужно действовать на опережение, не дать им опомниться. Она с силой оттолкнула от себя Романа, который стоял ближе всех, и с громким стоном осела на полу у стены, обхватив свой округлившийся живот руками.
– Ну наконец-то вы нас нашли! Господи, помогите мне! – закричала она, заливаясь слезами, и её голос звенел от притворной истерики. – Уберите от меня этого психа! Он меня похитил!
Все взгляды мгновенно скрестились на ней. Спецназовцы рефлекторно оттеснили опешившего Романа к стене, направив на него оружие. Алексей напрягся, но остался на месте, наблюдая за происходящим.
– Что происходит? Кто это? – поморщился следователь, оглядывая комнату и пытаясь понять, на кого обратить внимание в первую очередь.
– Этот ненормальный вломился ко мне в такси! – всхлипывая и раскачиваясь на полу, запричитала Лена, не давая никому вставить и слова. – Он угрожал, заставил гнать в лес, пока машина не сломалась. Я думала, он хочет меня убить!
Она подняла на следователя заплаканное, искажённое от притворной боли лицо и протянула к нему дрожащие руки.
– Вызовите скорую! Живот так тянет, я чувствую, что-то не так. Срок ещё маленький, если из-за этого стресса я потеряю ребёнка, я до Генпрокуратуры дойду! Вы все ответите!
Следователь нахмурился и сделал к ней шаг, оценивая её состояние.
– Успокойтесь, гражданочка. Документы есть? Встаньте, вас нужно досмотреть.
– Досмотреть? – голос Лены изменился, стал ещё более истеричным. Она вцепилась в свой живот, изображая острый спазм, и застонала. – Какие досмотры? Вы что, не видите, мне плохо? Вызовите врача! Я сейчас здесь рожу!
Тамара перевела взгляд на распластанную на полу Лену, задержавшись на её заметно округлившемся животе, и брезгливо поморщилась. Она тронула следователя за локоть, наклонившись к его уху.
– Иван Сергеевич, нам здесь только выкидыша с участием беременной не хватало, – сказала она тихо, но достаточно громко, чтобы Лена могла слышать. – Да журналисты нас с потрохами сожрут, если это всплывёт. Заберите девчонку и этого лешего, а истеричку пусть патрульные выкинут на трассе поближе к городу. Нам нужны документы, а не она. Обыщите здесь всё, но без лишней шумихи.
Следователь неохотно кивнул, соглашаясь с её доводами, и махнул рукой своим людям.
– Ладно. Проверьте бардачок в её машине, сумку. Сверьте права по базе. А эту, – он кивнул в сторону Лены, – пусть патрульные отвезут в город, к больнице.
Пока Романа и Алексея жёстко выводили под конвоем, заламывая руки и надевая наручники, Лена продолжала тихонько скулить, не выходя из роли испуганной истерички. Алексей, проходя мимо, бросил на неё короткий, едва заметный взгляд, полный уважения и понимания. Он знал, что она делает.
Только когда её усадили на заднее сиденье патрульной машины и велели ехать в город, Лена позволила себе глубоко выдохнуть. Её руки всё ещё дрожали от адреналина, но под свитером, прижатая к тёплой коже, лежала флешка. Она не была случайной жертвой. Она только что переиграла их всех, используя их же предрассудки против них самих. И теперь настало время нанести ответный удар.
В голове уже выстроился примерный план того, как следовало поступить. Нужно было найти надёжного человека, которому можно доверить доказательства, но кого? У неё никого не было. И вдруг она вспомнила о записке, которую сунула в карман, – о том самом адресе, указанном гадалкой. Первым шагом в её новом плане стал визит по адресу: улица Лесная, дом 15. Лена не могла сказать наверняка, в чём дело, но она буквально сердцем чувствовала, что ей непременно нужно увидеть этого человека. Что-то странное было во взгляде пожилой гадалки, когда та протягивала ей листок, словно она отдала посредством ментальной связи некий приказ: «Сделай так, как я тебе велела». Но какой в этом был смысл, Лена пока не знала, но чувствовала – ключ именно там.
Особняк Бориса Петровича Романова встретил её гнетущей тишиной. Ни тебе вездесущей охраны у ворот, ни своры громогласных сторожевых псов, которые обычно предупреждают о приближении чужаков. Только высокий забор из кованого железа и массивные деревянные ворота, за которыми угадывался просторный, но словно вымерший участок.
Было около полудня, когда Лена, грязная, измученная после ночи в лесу, с растрёпанными волосами, в которых запутались сухие ветки, нажала кнопку домофона. Она ждала, что её спросят, кто она и зачем пришла, но вместо этого калитка открылась с тихим щелчком, словно её здесь давно ждали.
Лена толкнула тяжёлую калитку и прошла по усыпанной гравием дорожке к крыльцу. Дверь дома открылась раньше, чем она успела постучать. На пороге стоял мужчина лет шестидесяти с сединой в волосах и усталым, но внимательным взглядом. На нём лица не было – бледный, осунувшийся, словно он сам не спал несколько ночей.
Бизнесмен посмотрел на подходящую к нему Лену, и в его глазах не было удивления. Только глубокая, застарелая печаль, которая, казалось, была с ним всегда.
– Ты, наверное, Лена, – сказал он тихо, делая шаг ей навстречу. – Проходи. Я заждался. Я приказал охране пропустить тебя без вопросов.
Она удивлённо вскинула бровь. Это что получается? Её ждали и были в курсе всего случившегося? Гадалка успела предупредить? Или у него свои источники информации? Не задавая лишних вопросов, Лена переступила порог.
В кабинете, отделанном тёмным деревом, пахло дорогим табаком и крепким кофе. Борис Петрович жестом пригласил её сесть в кресло у камина, плеснул в бокал коньяка на самое донышко и протянул ей.
– Выпей. Тебе нужно согреться и успокоиться. Смотрю на тебя – ни кровинки на лице.
– Мне нельзя. Я беременна, – Лена отодвинула бокал и посмотрела прямо в глаза хозяину дома, не желая ходить вокруг да около. – Вы не удивлены моим приходом. Вы как будто знали, что случилось этой ночью.
Борис Петрович тяжело опустился в кресло напротив и долго смотрел на свои сцепленные в замок руки, собираясь с мыслями. Наконец он поднял взгляд, и в нём читалась боль, которую он, видимо, скрывал долгие годы.
– Да, я знал. Моя служба безопасности доложила мне об аресте Ветрова и этого парня, Романа, полчаса назад. И о том, что девочку забрала её мачеха, тоже сообщили. Я следил за развитием событий.
– А почему вы не вмешались? – голос Лены сорвался на крик, и она сама не ожидала от себя такой резкости. – Вы же знаете, что они ни в чём не виноваты. И вы знаете, что мой брат просто козёл отпущения в этой системе. Вы могли бы помочь, у вас есть влияние.
– Твой брат? – Борис Петрович горько усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи. – Значит, ты всё-таки узнала. Вера сказала, что так и будет.
– Да, я в курсе, что Игорь Ветров мой отец, – Лена вскочила с кресла, не в силах сидеть на месте. – И я знаю о подставных смертях в клиниках Воротынцева. И вы просто молчали, зная всё это? Вы были в курсе и ничего не делали?
– Я был частью этой системы, – Борис Петрович тоже повысил голос, но тут же осёкся, проводя рукой по лицу. Его голос стал глуше, словно он выдавливал из себя каждое слово. – Пойми, в этом бизнесе всё решают связи, огромные деньги и животный страх. Я банкир. Воротынцев держит мои активы, мои счета, мою репутацию. Игорь Ветров – мой давний партнёр. Если бы я только открыл рот, меня бы уничтожили так же легко, как уничтожили карьеру твоего брата. Я закрывал глаза на эту грязь, чтобы выжить. Чтобы сохранить то, что построил. Но когда я увидел тебя, когда гадалка сказала, что ты, скорее всего, сама ко мне придёшь, я понял: ситуация вышла из-под контроля. Я просто хотел тебя защитить, спрятать здесь, чтобы они до тебя не добрались. Искупить свою вину перед Кирой.
Лена подошла к его столу. Она сунула руку в карман и с громким стуком положила на полированную столешницу маленькую чёрную флешку. Её рука не дрожала.
– Я не прошу меня прятать. Я не жертва, чтобы сидеть в четырёх стенах и ждать, пока другие решат мою судьбу, – сказала она твёрдо. – У меня в руках доказательство всего того, на что вы закрывали глаза. Счета, переводы, протоколы операций, видеозапись убийства отца Даши, которую сохранила девочка.
Борис Петрович побледнел, глядя на флешку, словно это была граната с выдернутой чекой. Он медленно поднялся из кресла, опираясь руками на стол.
– Это же опасно, Лена. Ты понимаешь, чем это грозит? Если они узнают, что это у тебя…
– Я отправляю копии этих файлов во все независимые СМИ, которые смогу найти, – перебила она его, и в её голосе звучала непреклонная решимость. – И тогда вы пойдёте ко дну вместе с Ветровым и Воротынцевым. Все трое. Выбирайте, Борис Петрович. Я даю вам один шанс.
Продолжение :