В глухой белорусской деревне, затерянной среди болот и сосен, ещё в начале девяностых жил-был фермер по имени Янка. Спокойный, работящий, с редкой способностью слушать — не только людей, но и лес. Говорили, что он с детства слышал, как шепчутся деревья, особенно по вечерам, когда туман ползёт с болота и сгущается в низинах. Но всё изменилось в 1991 году, когда Янка, как обычно, ходил в лес за дровами.
Тот день был странным. Птицы молчали. Воздух стоял тяжёлый, как будто перед грозой, но небо было чистым. И вдруг — гул. Не гром, не самолёт. Что-то глубокое, внутреннее, будто земля дышала. Янка остановился. И увидел в прогалине, где раньше росла осина, воронку. В центре — обломок. Тёмный, не похожий ни на железо, ни на алюминий. Он был тёплым на ощупь, хотя шёл морозный апрель. Металл не блестел, но и не тускнел. Он как будто поглощал свет.
Янка поднёс к нему топор — и лезвие отскочило, оставив на древке след, будто от удара молотом. Он попробовал напилить — пила звенела, но не оставляла царапин. Потом он отнёс кусок в сарай, спрятал под сено. И с тех пор началось.
По ночам сарай начал шуметь. Не скрип досок, не шуршание мышей. Звуки, как будто кто-то шепчет на языке, похожем на латынь, но не совсем. Янка стал плохо спать. Ему снились сны — чёрные коридоры, глаза без лица, и голос, который говорил: «Ты не должен был брать».
Жена Янки, Марыся, просила выбросить «это». Но он не мог. Говорил, что обломок «зовёт». Что он «не мёртвый». Через год она уехала к сестре в Минск и больше не возвращалась. Соседи начали обходить его дом стороной. Говорили, что по ночам над сараем видят слабое свечение — синее, как пламя газовой горелки.
Однажды к Янке приехал племянник из Витебска, студент-физик. Привёз с собой магнитометр, спектрометр, даже дозиметр. Измерил — никакого излучения. Но когда он попытался просверлить образец, сверло сломалось, а металл… изменил цвет. Стал почти прозрачным, как стекло, но внутри — как будто двигались тени. Племянник побледнел. «Дядя, — сказал он, — это не земное. И оно… живое». Уехал на следующий день. Больше не звонил.
Авиатехник в Telegram, подпишитесь! Там вы увидите ещё больше интересных постов про авиацию (без авиационных баек и историй, наведите камеру смартфона на QR-код ниже, чтобы подписаться!):
Янка продолжал жить один. Каждую ночь он приходил в сарай. Садился напротив обломка, разговаривал с ним. Говорил, что понимает. Что чувствует. Что он «не один».
И так — пятнадцать лет.
В 2006 году Янку нашли мёртвым в кресле у камина. Без видимых причин. Врач сказал — остановка сердца. Но соседка, которая пришла накануне с молоком, рассказывала, что слышала, как он смеялся. И разговаривал с кем-то. А потом — звук, как будто стекло лопнуло.
Когда приехали из районного управления, чтобы забрать вещи, сарай оказался пуст. Обломка не было. Только след на полу — идеальный круг, как будто что-то расплавило дерево. И запах. Сладковатый, металлический, как кровь и озон.
Через три дня над домом Янки появился светящийся шар. Соседи видели. Сначала он висел неподвижно, потом начал медленно подниматься. Внутри — тени. Люди клялись, что видели лицо. Лицо Янки.
С тех пор в деревне не любят говорить об этом. Но если вы приедете туда сейчас, спросите у стариков про «тарелку из болота». Они посмотрят в сторону, перекрестятся и скажут: «Там, где Янка жил, ночью не светит фонарь. Даже если батарейки новые».
А в сухие ночи, когда ветер дует с севера, можно услышать — из леса доносится тихий гул. И шепот. На языке, которого никто не знает.
Все совпадения случайны, данная история является вымышленной байкой
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)