Пришёл на новое место в начале октября. Должность — старший менеджер по логистике, команда восемь человек, задача — навести порядок в цепочке поставок, которая за последние полгода окончательно легла на бок.
В первый день сел, попросил отчёты за квартал. Принесли. Полистал — и сразу почувствовал что-то не то. Как будто смотришь на красивую витрину, а за стеклом пусто.
Начал разбираться.
Из восьми человек реально работали трое. Я это понял уже к концу первой недели. Один из них — Дима, тихий мужик лет сорока пяти, который каждый день приходил раньше всех, уходил позже всех и тащил на себе половину отдела. Второй — Катя, молодая девчонка после универа, въедливая и быстрая. Третий — я сам, хотя это звучит нескромно.
Остальные пятеро существовали в каком-то параллельном измерении.
Была Элеонора Викторовна — дама лет пятидесяти пяти, которая приходила ровно в десять, пила кофе до одиннадцати, потом «работала с документами» — это означало перекладывать бумаги с места на место и периодически звонить кому-то с фразой «ну ты же понимаешь, дорогой». Узнал случайно: её муж — давний приятель генерального директора. Они ещё с советских времён дружат. Уволить — нельзя. Даже сделать замечание — нельзя.
Был Артём — племянник коммерческого директора. Двадцать шесть лет, волосы уложены, ботинки лакированные, взгляд человека, который точно знает, что ему ничего не будет. Он занимался тем, что в обеденный перерыв гонял в дартс в комнате отдыха, а после обеда — продолжал. Иногда, для разнообразия, листал что-то на телефоне. Отчёты за него делал Дима. Это выяснилось само собой, когда я попросил Артёма объяснить одну цифру в его же таблице. Он смотрел на неё минуты три, потом сказал:
— Ну это вот, в общем, там сложная методология.
Я кивнул. Методология. Понятно.
Была ещё Светлана — жена какого-то человека из совета учредителей. Приятная, улыбчивая, всегда с маникюром. Реальную работу не делала, зато на корпоративах пела лучше всех. Видимо, за это и держали.
Я продержался молча два месяца. Собирал данные, фиксировал, кто что делает и кто что не делает. Потом пошёл к генеральному.
Положил перед ним таблицу. Простую: имя, задача, срок, выполнено/не выполнено. За восемь недель.
— Вы понимаете, что Дима и Катя закрывают объём, который рассчитан на пятерых? — сказал я. — А эти пятеро получают те же деньги, а в некоторых случаях — больше.
Генеральный посмотрел на таблицу. Потом на меня. Потом снова на таблицу.
— Я понимаю вашу позицию, — сказал он медленно. — Но вы должны понимать, что здесь есть определённые... договорённости.
— Договорённости, — повторил я.
— Ну да. Элеонора Викторовна — человек заслуженный, у неё большой опыт. Артём сейчас входит в процессы. Светлана...
— Светлана за два месяца закрыла ноль задач, — перебил я.
Он помолчал.
— Вы только недавно пришли. Вам нужно время, чтобы понять, как здесь всё устроено.
Я встал. Поблагодарил за разговор. Вышел.
Вернулся в отдел. Дима сидел над очередным отчётом, который формально числился за Артёмом. Катя переделывала чужие ошибки. Артём в комнате отдыха попадал в «яблочко».
Я сел за стол и начал писать резюме. Не потому что испугался. А потому что понял: система не сломана. Система работает именно так, как задумана. И моя задача в ней — не навести порядок, а создавать видимость, что порядок есть.
Через три недели я ушёл. Дима, когда узнал, долго молчал, потом сказал:
— Правильно. Я бы тоже ушёл. Да куда деваться.
Последнее, что я видел, выходя из офиса: Артём стоял у дартс-доски с кофе в руке. Светлана смеялась над чьей-то шуткой. Элеонора Викторовна кому-то звонила.
Всё было хорошо. У всех.
Потом долго думал: а что было бы, если бы я остался? Скорее всего, через год сам бы научился не замечать. Или сломался бы. Третьего там не было предусмотрено. Мне жалко Диму — он порядочный мужик, который просто привык тащить. Жалко Катю — она ещё не поняла, что её старание там никому не нужно. Надеюсь, поймёт раньше, чем я.
Если у вас в отделе есть люди, которых «нельзя трогать» — напишите, как вы с этим живёте. Мне правда интересно. Подписывайтесь — таких историй здесь ещё много.