Отцу стало плохо в пятницу вечером, около девяти. Я как раз заехал к нему — хотел отдать куртку, которую он забыл у меня на прошлой неделе. Позвонил, он долго не открывал. Потом всё-таки открыл — серый, держится за косяк, дышит как-то не так.
— Пап, ты чего?
— Да ничего, живот что-то. С утра ещё.
С утра. Он с утра мучился и никому не сказал.
Я усадил его на диван, дал воды. Смотрю — лицо потное, губы белые, сидит согнувшись. Это не «живот что-то». Это что-то серьёзное. Набрал 103.
Трубку взяли быстро, это да. Диспетчер спросила симптомы, я объяснил. Она помолчала секунду и говорит:
— Вызов принят. Ожидайте бригаду.
— Сколько ждать?
— Сложно сказать точно. У нас очередь вызовов, свободных бригад сейчас нет. Ориентировочно час-полтора.
Час-полтора. Я смотрю на отца — он уже не разговаривает толком, только кивает. Ему шестьдесят четыре года.
— А это не срочно что ли? У человека боли в животе с утра, он еле сидит.
— Я понимаю вашу обеспокоенность. Вызов зафиксирован, бригада приедет. Если состояние резко ухудшится — перезвоните.
Вот и весь разговор.
Я сижу, смотрю на отца. Он смотрит на меня. И я понимаю, что ждать полтора часа я не буду. Не потому что паника — просто внутри что-то щёлкнуло и стало ясно: везу сам.
— Пап, поехали. Я тебя отвезу.
— Да ладно, может само пройдёт...
— Не пройдёт. Вставай.
Он не спорил. Это меня напугало больше всего — отец у меня человек упрямый, если бы было терпимо, он бы ещё полчаса меня убеждал что всё нормально. А тут встал и пошёл.
Довёз его до приёмного покоя городской больницы за двадцать минут. Летел как мог, но аккуратно — трясти его не хотелось. Он всю дорогу молчал, только один раз сказал:
— Ты не гони так.
— Не гоню, — соврал я.
В приёмном я объяснил что и как. Медсестра посмотрела на него, позвала врача. Врач пощупал живот, задал несколько вопросов — и всё, дальше уже без меня. Каталку, коридор, двери.
Я остался стоять в приёмном с его курткой в руках.
Через какое-то время вышел хирург. Говорит — острый аппендицит, уже с осложнениями, берут на операцию. Хорошо что привезли когда привезли. Ещё бы несколько часов — и разговор был бы другой.
Несколько часов.
Я сел на стул в коридоре и просто сидел. Не знаю сколько. Думал о том, что если бы не заехал за этой чёртовой курткой — он бы там один сидел и ждал. Ждал скорую, которая приедет через полтора часа. Или через два. Или через три — кто знает.
Операция прошла нормально. Отец провёл в больнице неделю, потом выписали. Сейчас уже дома, ворчит на всех как обычно — значит точно в порядке.
Скорая, кстати, перезвонила. Уточнить, актуален ли вызов. Я сказал — нет, уже не актуален, мы в больнице, его оперируют. Там помолчали и сказали «хорошо, вызов закрываем». Вот и всё.
Я не злюсь на диспетчера — она не виновата, что бригад не хватает. Я не злюсь на систему, хотя мог бы. Просто понял одну простую вещь: иногда ждать нельзя. Иногда надо брать и делать — даже если тебе говорят «ожидайте». Интуиция в такие моменты умнее любых инструкций.
С тех пор я езжу к отцу чаще. Не потому что он просит — он никогда не просит. Просто теперь я знаю, как он умеет молчать о том, что болит.
А куртку он, кстати, в той суматохе у меня в машине забыл снова. Уже вторая по счёту.
Напишите — у вас было такое, когда пришлось взять всё в свои руки? Потому что ждать уже нельзя было. Подписывайтесь — здесь таких историй ещё много.