Н. Гоголь. Тарас Бульба
Может показаться, что особо «разгогольствовать» о «Тарасе Бульбе» смысла не имеет. Ведь все же читали еще в школе. Так? А вот и не так или, вернее, не совсем так. Во-первых, не все. Во-вторых, это было так давно, что никто уже и не вспомнит подробностей.
Значит, «Тарас Бульба» не может быть известен абсолютно всем. Так? И опять же не совсем. В этом-то и парадокс знаменитой повести и ее персонажа – его знают даже те, кто не читал в принципе. А крылатыми выражениями оттуда сыплют чаще, чем грибоедовскими или даже высказываниями Остапа Бендера.
Это, если угодно, часть того самого культурного общего фундамента, который и делает нас одним народом.
Удивительное дело, вроде бы так много написано книг о запорожских или украинских казаках, и книг, надо сказать, в сто раз более историчных, чем у Гоголя, но он все равно лучше. Взять хоть советских классиков Бахревского и Загребального – оба написали романы о Богдане Хмельницком, о казачестве того времени. Но не хватает им поэтичности Николая Васильевича.
Ведь «Тарас Бульба» – это по сути поэма, былина. Степь, казаки, Сечь, товарищество, битва – все это отдельные песни поэмы. Только песню можно так обильно цитировать, как цитируют Гоголя.
«А как в русской земле товарищей – не было таких товарищей», «есть еще порох в пороховницах», «не погнулася казацкая сила». И так далее. Да что там! Я с удивлением обнаружил, что «терпи, казак, атаманом станешь» – это тоже из «Бульбы».
Дальше можно спорить, так или не так показал казаков Гоголь, где они наворотили стратегических и тактических ошибок, есть ли логика в повести. Но это все такая мелочевка, что и говорить нечего.
Да, присочинил Николай Васильевич. Но красиво не соврать – истории не рассказать. А уж тем более песни не спеть. Но как силен, чертяка, в некоторых моментах. И повесть-то совсем коротенькая, и герои-то вроде бы не успевают прописаться в душе читателя, но от «Слышу, сынку!» аж мороз по коже. Вот можно так сейчас написать, а? Не знаю. Но для Гоголя было можно.
«Тарас Бульба» (Россия, 2009)
Владимир Бортко, кино «Тарас Бульба». Снимать классику да еще батальную – дело сложное, обязательно нарвешься на «знатоков» как исторических реалий, так и литературного источника.
Бортко сказал, что снимал точно по Гоголю. Если и приврал, то самую малость. Видите ли, сюжет у Гоголя уж больно мало идет под требования хорошей истории с сюжетом и интригой. Мелкие домыслы Бортко оставим в стороне, ничему они не мешают.
Напротив, отдельные самовольства даже дополняют логику происходящего. Может быть чуть-чуть зачищено и подправлено о жидах. Остальное же – да, скорее, соответствует Николаю Васильевичу, чем бьет мимо.
Главной и закономерной фишкой фильма стал, конечно, Богдан Ступка. Однозначно артист был мощный. Остальные помельче, но чаще хороши, чем плохи. Согласен с большинством критиков, закадровый Безруков раздражает. Постаревший д'Артаньян поначалу вызывает удивление, но в принципе я с ним помирился быстро. Остальные казаки молодцами. Хороши чертяки - поистасканы, потрепаны, испиты, настоящие мужики, а не лубочные картинки.
Батальным сценам, наверное, чего-то не хватает, но в целом тоже хорошо. Жаль только, что авторы увлеклись крупными планами врезания железа в казачьи тела. Ну, раз показали бы фишку, ну два, но больше не надо.
Но главное в фильме, конечно, речи. Речи о русской земле, православии, товариществе и так далее. Одно дело – читать самому у Гоголя, другое – слушать в исполнении артиста да еще в должном настрое и под соответствующую музыку.
Последнее, должен сказать, производит впечатление. Но по-настоящему за горло хватает не патетичная речь, не картинная смерть казаков за землю русскую, а такое простое как крик Остапа на плахе и ответ Тараса. Тут, наверное, многие слезу пустили. Особенно в кинотеатре, где все эффекты усиливаются картинкой и звуком.
«Тарас Бульба» (США, 1962)
Как «Тараса Бульбу» прочитали американцы? По фильму видно, не до конца. Впрочем, это, конечно, шутка. Просто по своей традиции американцы приспособили повесть Гоголя под зрителя так, что сам Николай Васильевич бы не узнал.
Сценаристы так дополнили историю, что… Достаточно сказать, что первое у Гоголя «Поворотись-ка, сынку» в фильме звучит только где-то через пятьдесят минут от начала. Перед этим идет насыщенная приключениями история казаков (вымышленная) и Андрия (домысленная).
Андрий (играет Тони Кёртис) в американском фильме вообще является главным героем. А вся история закручивается вокруг его любви к панночке, в данном случае обретшей имя Наталья.
Все акценты не только смещены, они тотально перелопачены. И измена Андрия уже совсем не измена, и роль панночки в этом самая положительная, даже героическая, и Бульба не совсем прав…
Тарас Бульба и казаки – это отдельная песня. Известнейший ковбой из «Великолепной семерки», Панчо Вилья из «Вилья в седле» – Юл Бриннер, как может, перевоплощается в запорожского казака, но я в нем вижу всё того же разгульного всадника с Дикого Запада.
Казаки в американской экранизации в большей степени лубочны. А табор их – натуральный цыганский табор. А что? Слова-то одинаковы, стало быть и понятия должны быть такие же. Сплошь бабы в широких цветастых юбках, поют и пляшут.
Но самое парадоксальное то, что американцам каким-то чудом удалось передать дух казачества – непокорный, разгульный, не подчиняющийся ничему и никому, не строящий далеко идущих планов, живущий сегодняшним днем.
Знаете, не самый плохой вариант для восприятия американцами русской классики. Точно всё равно не попадешь, да оно и покажется скучно. Но поданное так оставляет свой след.
Очерк написан в рамках марафона чтения произведений Гоголя и Гумилева, объявленном каналом БиблиоЮлия: