Все части повести будут здесь
Но кое-что заметила, наблюдая за гостями. По всей видимости, парень чем-то привлёк рассудительную и умную Алёну – она кидала на него восхищённые взгляды и смеялась каждой его шутке, а когда посиделки за столом плавно перетекли в стадию танцев и после энергичной заиграла медленная музыка, она остановилась перед ним и сделала шутливый книксен, приглашая на танец. Вокруг заахали и заохали, а новый знакомый взял Алёну за талию и повёл в круг танцующих. Богдана решила присесть на крыльцо, но почувствовав, что её спину сверлит взгляд, чуть обернулась. Он действительно смотрел на неё, ничуть не смущаясь.
Часть 27
Наступивший девяностый начался с того, что резко вдруг снизился объём работ на комбинате.
– Да где я тебе возьму, – кричал на Ольгу завпроизводством – где я тебе возьму те разнарядки, если не дают их?! Где?! Нету, понимаешь, нету!
– А люди у меня чё жрать будут? – кричала в ответ Ольга, наступая на заведующего – кукиш с маслом, по-твоему? Сам вон ходишь – холёный, лощёный, тьфу, смотреть противно!
Чаще всего на этом они и расходились. Комбинат лихорадило, как и страну – то вроде бы и работа имеется, приходишь утром – разнарядов масса, а то – раз, и стараешься тянуть эту работу, лишь бы до конца дня дожить.
Вскоре от руководства поступило распоряжение – сократить рабочее время, урезав до четырёх рабочих дней в неделю у каждого машиниста погрузчика. Все от такой новости опешили – нерабочий день означал и уменьшенную заработную плату, пусть и не по вине работников это происходило, но всё же. Странные это было всплески, потому что потом, через некоторое время, снова всё наладилось, и работники молились только об одном – чтобы больше на четырёхдневку их не переводили. Богдана пока была спокойна – запасы, припасённые с осени, у них с тётей Марусей ещё остались, деньги – совсем небольшие накопления – у неё были, из одежды они почти ни в чём не нуждались, хотя Санька рос не по дням, а по часам. На такие вот ожидаемые «неожиданности» у Богданы и был тот самый запас, который она не трогала.
Приближался день рождения Алёны, которое решили отметить в небольшом частном доме её друзей, семейной пары. Намечалось достаточно много гостей из ребят и девчат с комбината, Богдана сначала идти не хотела, но и подругу обижать тоже было некрасиво, да и тётя Маруся, сдвинув брови, заметила, что надо Богдане хоть немного развеяться, сходить куда-то. Трёхлетний Сашка отпустил её – ему было пока не до мамы, так как с наступлением лета во двор тёти Маруси снова привезли целую гору песка в песочницу, и он вовсю теперь развлекался в ней с друзьями, строя замки и пещеры.
Богдана приготовила подруге подарок – два красивых комплекта постельного белья, которые купила на рынке. В своё время, когда Богдана только приехала в город, комплекты, которые дала ей Алёна, пришлись как раз кстати. Пришло время, как говорится, дарить подарки, хотя Богдана и так старалась доставлять радость и тёте Марусе, и Алёне, одаривая их какими-то небольшими сувенирами или чем-то нужным по праздникам и дням рождения.
Уже в июне на улице стояла жара, Богдана решила одеться на празднование просто – тёмно-синее лёгкое платье по фигуре и туфли - «лодочки». Волосы собрала в хвост, косметикой она пользовалась редко, ей казалось, что излишняя искусственность только старит её.
Туда, где должно было состояться празднование, она отправилась чуть раньше ещё с несколькими девушками, чтобы помочь Алёне накрыть на стол. С собой взяла баночку с солёными огурцами – помидорами, её велела взять тётя Маруся. Увидев это, Алёна улыбнулась:
– Отлично! Узнаю тёти Марусины закатки! И как я раньше без них жила?
Вдвоём они занимались нарезкой и сервировкой, кто-то из девушек в летней кухне готовил горячее на стол, тут же суетились ребята, которые сначала ушли рыбачить, а потом вернулись с уловом и постарались во дворе обеспечить безопасный костёр, чтобы запечь его.
– Вон, видишь парня! – спрашивала Алёна Богдану тихо – вон тот, с чёрными волосами...
– Ну...
– Это не из нашей компании. Маринкин Толик привёл. У него такое имя редкое – Лев, только парни его почему-то Чаком зовут.
Марина была как раз хозяйкой дома, а Толик – её мужем.
Богдана исподлобья посмотрела в сторону ребят и увидела черноволосого парня лет двадцати шести – двадцати семи, который разговаривал с остальными, колдуя над костром.
– Он же мужик совсем – сказала она.
– Мужик! – Алёна рассмеялась – Богдана, тебе двадцать два нынче стукнуло, он тебя ну лет на пять старше, самое большее! Ну, и потом, Толику тоже уже двадцать восемь и Маринка его ровесница.
– И что? Почему я на него смотреть должна?
– Ну... согласись, тёмная лошадка. Он нигде не работает, хотя конечно, недавно приехал, может, ещё просто не успел устроиться. Да и сама знаешь, каково сейчас с работой. А ещё... поговаривают, что он... оттуда...
– Откуда это – оттуда? – не поняла Богдана – из психушки, что ли?
– Из психушки! – снова рассмеялась Алёна – да нет... Из, короче, мест не столь отдалённых.
– Из тюрьмы? – ахнула Богдана и снова посмотрела на парня. Лицо у него было совсем не человека, который отсидел в тюрьме. Чёрные волосы падали на высокий лоб, глаза необычайного, бутылочного, цвета, таили в себе иронию и, казалось, насмешку, мужественный подбородок и скулы делали его похожим на какого-то иностранного киношного героя – а зачем он... ну... Это же совсем не та компания...
– Да нет, он неплохой в сущности. Букет мне принёс красивый, – откуда только деньги – светильник в комнату подарил такой, какой хотела давно, и как только угадал. Ну, и компанейский...
Богдана проследила взглядом за тем, как этот самый Чак, уверенно обнимая Марину, жену Толика, за талию, что-то говорит ей на ухо.
– А между ним и Маринкой... ничего нет? – спросила она, показывая на парочку.
– Нет, ты что! Они же большие друзья... Вон, видишь, Толик спокоен...
– А за что он сидел?
– А кто его знает? Маринка с Толиком про это не распространяются, а сами мы не спрашиваем – неудобно же.
Скоро вся компания уселась за стол, накрытый тоже во дворе – решили, что не стоит сидеть в душном доме, на улице – самое то. Ребята и девушки в складчину купили для Алёны в подарок магнитофон и несколько кассет, Богдана тоже принимала в этом участие, а когда она подарила подруге два комплекта, та посмотрела на неё долгим взглядом – только им двоим было понятно, что означал этот Богданин жест. Это был не просто подарок – это был своего рода символ взаимовыручки и помощи.
Пили шампанское, разговаривали и смеялись, крутили кассеты на новом магнитофоне, Богдана иногда ловила на себе взгляды этого самого Льва – Чака. В один из моментов он даже подмигнул ей, а она опустила взгляд в тарелку с едой и старалась вообще не смотреть в его сторону.
Но кое-что заметила, наблюдая за гостями. По всей видимости, парень чем-то привлёк рассудительную и умную Алёну – она кидала на него восхищённые взгляды и смеялась каждой его шутке, а когда посиделки за столом плавно перетекли в стадию танцев и после энергичной заиграла медленная музыка, она остановилась перед ним и сделала шутливый книксен, приглашая на танец. Вокруг заахали и заохали, а новый знакомый взял Алёну за талию и повёл в круг танцующих. Богдана решила присесть на крыльцо, но почувствовав, что её спину сверлит взгляд, чуть обернулась. Он действительно смотрел на неё, ничуть не смущаясь. В этот момент один из ребят пригласил её, и в танце она совершенно забыла о Чаке.
Когда всей компанией устроились на крыльце с фужерами с шампанским и бокалами с вином, Лев принялся рассказывать какую-то смешную историю. Он умел веселить компанию, его даже можно было бы назвать лидером – спокойным, думающим, ведущим за собой людей. Единственное, что могло в нём не нравиться – он отпускал сальные шуточки в адрес женского пола в целом, и Богдану это коробило.
– Чак, а почему тебя Чаком прозвали? – в один из моментов спросила его Алёна.
Тот смущённо молчал, и тогда за него ответил Толик:
– Да он дерётся почти как Чак Норрис. Актёр такой американский, с ним как-то раз фильм был по телеку.
– И где же он этому научился? – кокетливо продолжила Алёна.
Ребята переглянулись, и на этот раз ответил сам Лев:
– Там тебе лучше не быть, девочка.
Алёна и Богдана тоже переглянулись. Кажется, Алёна всё поняла, но факт того, что Лев за что-то побывал в тюрьме, совсем, казалось, на неё не подействовал.
– Это отвратительно! – осмелела Богдана.
– Тебе не нравится, что меня зовут Чаком? – Лев кинул на неё заинтересованный и удивлённый взгляд.
– Мне не нравится, когда людям, как собакам, дают клички.
– А вот мне кажется, что в собаках нет ничего плохого – отрезал парень, и Богдана совсем смутилась. Ей нечего было ответить на его выпад.
– Не нравится он мне – буркнула она, когда они вдвоём с Алёной лежали на расстеленном покрывале в саду. Устав от обилия пищи и танцев, все расползлись кто куда.
Алёна налила им шампанское из бутылки и протянула бокал в сторону Богданы.
– Давай, подруга! – бокалы соединились с лёгким звуком, Богдана отпила, поставила свой на траву и спросила:
– Алёна, ты где столько шампанского взяла? Это же дефицит сейчас.
– Парни с комбината подогнали. По знакомству где-то взяли. Как тебе день рождения?
– Всё очень здорово, на мой взгляд.
– Знаешь, сколько я на него копила?! Почти год! Так хотелось всех вместе собрать!
– А откуда этот Лев тут взялся? Ты же его в первый раз видишь?
– Он у Толика живёт пока. Ну, не выгонять же его на улицу... Толик и спросил меня – можно, он останется. Я согласилась.
– Алён, ты втюхалась в него, что ли? У тебя... глаза сияют, когда ты говоришь о нём.
– Я не знаю – Алёна потянулась, как кошка – есть в нём что-то... загадочное такое и потом... Он такой, знаешь, типичный мужик. С которым ничего не страшно.
– Мне он Ивана напоминает... Потому я бы на твоём месте насторожилась.
– А тебе, мне кажется, все мужики сейчас Ивана напоминают...
Богдана подумала, что возможно, подруга права – мужчины были ей так ненавистны, что в каждом она видела черты своего бывшего мужа.
– Тебе уже давно пора, пожалуй, привыкнуть к тому, что избавилась от него, и вздохнуть свободно.
– Я не могу, Алёна. У меня постоянное ощущение того, что он может приехать и забрать у меня Сашку.
– Вот не притягивай к себе! Никто у тебя сына не заберёт! А Чак – я верю, что он хороший.
– Ага, хороший... Нарциссик... «Тебе не нравится, что меня зовут Чаком?» – передразнила она.
Домой она пошла в компании ребят и девушек, которым было с нею по пути. Думая о том, что Сашка уже, наверное, заждался её, она нет-нет, да и возвращалась мыслями к прошедшему дню. Неужели она, Богдана, ревнует подругу к этому самому Льву? Вообще, Алёне, конечно, уже давно пора устроить личную жизнь, но до встречи со Львом она говорила, что ей достаточно было пьяницы мужа, чтобы сейчас обеими руками и ногами открещиваться от брака. Но почему-то этот Чак, по всей видимости, запал в сердце подруги, что она так тает при одном только его взгляде на неё. Впрочем, ничего удивительного – от этого парня веет всем тем, что очень нравится хорошим девочкам. А именно – тайной, загадкой и опасностью. Так что рано или поздно не Чак, так кто-то другой появился бы в поле её зрения.
От выпитого шампанского кружилась голова и неимоверных усилий стоило взять себя в руки. Встретившая её тётя Маруся сказала:
– Чё-то ты рано! Я тебя не раньше одиннадцати ждала! А Санька-то напрыгался за день – устроился на веранде на диване спать. Ты его не тревожь – оставь там, пусть спит.
Богдана поблагодарила её и спросила, не сильно ли она устала, а потом передала ей отправленный Алёной большой кусок праздничного торта и шоколадные конфеты.
– А Саньке я утром дам – сказала она – щедрая подруга и ему отправила тоже.
Как-то подзабылась постепенно эта встреча с неизвестным и таинственным Львом, вернувшимся из мест не столь отдалённых, и Богдана очень удивилась, когда через пару недель они всё-таки встретились.
По посёлку ходили слухи, что на улицах, особенно в вечернее время или в малолюдных местах, у женщин стали вырывать сумки из рук. Несколько жительниц посёлка и работниц комбината пожаловались участковому, да только толку. Найти никого не смогли, предположили, что это городские приезжают пакостить – комбинат-то держится, работает, деньги платят. Было велено на болтаться по малолюдным улицам, особенно по вечерам, а недовольные девицы спрашивали иронично о том, что может быть, им и вообще тогда носа не совать наружу.
Все эти разговоры проходили мимо Богданы, с работы она спешила всегда в детский сад за сыном, а оттуда, наивно полагая, что у мамы с ребёнком вырвать сумку не посмеют, они шли уже вдвоём в Сашкой.
В тот вечер после работы Богдана спешила за сыном в детский сад. Ей оставалось пройти буквально совсем немного, и она даже не услышала шагов за спиной. Почувствовала только резкий толчок в спину, потом её лёгкое тщедушное тело пролетело небольшое расстояние, и она рухнула на асфальт. От неожиданности она не сразу поняла, что происходит, когда вдруг кто-то подошедший – видела она только ноги в кроссовках – выхватил у неё сумку и кинулся прочь в узкий проулок.
– Стой! – крикнула Богдана ему вслед, стараясь как можно быстрее подняться. Слёзы досады обожгли глаза, болело нещадно ободранное колено, она с трудом встала и поспешила в ту сторону, куда убегал воришка.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.