Дурной сон.
На второй день приезда к Куприяновым Маша стала настойчиво проситься домой. За спиной была тысяча километров, огромное желание увидеть двоюродную сестричку Соню, мечты о зоопарке и каруселях, и всё куда-то пропало.
Выяснить причину столь резкой смены настроения не удавалось, пока она не призналась Яне на ушко, что ей приснился «очень, очень плохой сон – про людей, которые убивают».
Кто не помнит яркие образы детских снов? И спустя десятилетия их вспышки соседствуют в памяти наряду с самыми сильными реальными впечатлениями. Поэтому страх девочки был понятен. Маша не хотела спать в гостях, чтобы не вернулось напугавшее её видение. Она была подавлена, беспокойство не смогли прогнать ни весёлая семейная прогулка по городу, ни разные вкусности в кафе, ни обещания новых развлечений.
- Давай мы вообще сегодня не будем спать! – предложил я.
- Как это?
- Будем играть всю ночь.
- Давай! А как мы будем играть? - первоначальное удивление дочери перерастало в тихое счастье, а затем в открытый восторг. - В куклы, дочки-матери! Играть всю ночь?!
Вот, наверное, когда говорится: «Словно камень с души упал». Маша запорхала пташкой, сообщая новость каждому.
- И даже если под утро тебе захочется в кроватку, ты можешь спокойно ложиться, плохой сон больше не придёт.
- Почему?
- Потому что я знаю волшебное заклинание, которое его прогоняет.
- Скажи мне!
- Нельзя, иначе оно не подействует.
- А куда плохой сон улетает?
- Я его направлю к волку, который всех хочет съесть. Правильно?
- Да! Так ему и надо, злому волку…
- Будем играть всю ночь! – периодически в течение оставшегося дня выкрикивала Маша, ни к кому конкретно не обращаясь, словно уверяя себя и наслаждаясь открывшейся необыкновенной возможностью.
Ночь приближалась. Никто не напоминал о времени, не спешил расправлять постель. В десять часов Маша попросила Яну почитать книжку, легла на диван, положила голову на подушку, не столько выдохнула, сколько зевнула: «Всю ночь с папой будем играть…» и через минуту-другую тихо, безмятежно посапывала.
- Ой, я забыла всю ночь играть, - разбудила утром Яну громким шёпотом Маша, а потом перебралась ко мне, не понимая, как так вышло.
- Ты уснула и сказала не будить, что сама встанешь. Я произнёс волшебное заклинание и ждал тебя, ждал, очень долго ждал. Потом не выдержал и сам уснул. Подумал, что ты не хочешь просыпаться, потому что к тебе пришёл очень хороший сон.
Маша кивнула:
- Да.
И, помолчав, спросила:
- А когда вырасту, ты расскажешь мне заклинание?
- Обязательно. Когда у тебя появятся собственные дети, - пообещал я.
Аттракцион 5D.
На 6-летие Насти Машу пригласили в развлекательный центр «Максимка», где лабиринт, комната игрушек, игровые автоматы привлекают детей самого разного возраста. Мы с сестрой и племянницей выступали в качестве сопровождающих.
На правах именинницы Настя выбирала развлечения, и сразу попросила маму посетить новейший тогда в нашем городе аттракцион 5D. Я не хотел идти, потому что видеошоу вообще меня не прельщают. Ещё с той поры, когда в подвалах люди с коммерческой жилкой показывали по обычному телевизору голливудское кино, и мои товарищи с замиранием смотрели что-то вроде «Чужого», а я со своей близорукостью полтора часа мучился, наблюдая мельтешение цветовых пятен.
Однако билетерша убеждала, что такое незабываемое десятиминутное зрелище вполне можно созерцать, надев специальные очки на очки. Под её давлением мне почти насильно купили билет впечатляющей стоимости. Пришлось согласиться. Маша обрадовалась, взяла меня за руку, и как показали последующие события, в том было само провидение.
Маленький зал с мягкими глубокими креслами был рассчитан человек на двенадцать, но первоначальный ажиотаж миновал, и кроме нашей компании желающих лицезреть фильм «Первобытный человек» не нашлось. Надя с Настей и Аней привычно уселись в первый ряд, а я увёл Машу назад, совершенно беззаботно и легкомысленно относясь к тому, что ребёнка пристегивают ремнём. Огромные очки действительно налезли на мою оправу, а вот у дочери они занимали половину лица, необходимо было держать.
Погас свет. Что-то щёлкнуло, кресла вдруг упали назад. Ноги миниатюрной Машки взлетели выше головы. От неожиданности у неё перехватило дыхание, она силилась подняться, не желая падать на спинку. Захныкала. Сиденья, резко вернувшись в прежнее положение, бешено затряслись, специальные очки спали с моего носа (кстати, без них картинка была сущей дрянью). Пытаясь спасти хоть часть оплаченного аттракциона, я успокаивал дочь, которая начала в голос реветь. В этот момент на экране появилась гнусная морда тираннозавра, погнавшегося за мультяшным мужичком с дубиной. Маша завопила так, что, казалось, посетители развлекательного центра должны были бы ворваться в зал для прекращения издевательств. Но, видимо, топот и рыки главных персонажей заглушали отчаянный плач девочки. В темноте, на беспрерывно егозивших креслах, я безуспешно пробовал отстегнуть ремень.
С видом мученицы, генетически впитавшей русское терпение, примолкшая Маша, дрожа то ли от страха, то ли вместе с креслом по замыслу устроителей аттракциона, обратилась ко мне с вопросом:
- Это бу-у-дет до-о-лго?
И столько было в её взгляде страдания, столько печали, что я выбросил те и другие очки на свободные места, наконец-то сумев отстегнуть замок. Оставшееся до конца фильма время Маша провела, уткнувшись лицом в мою грудь…
Все следующие аттракционы нас только радовали: выпрыгивающие лягушки, водяной пистолет, плавающие слоники и многое-многое другое. Мы много смеялись, выиграли груду призовых билетиков. День рождения вышел на славу. Но всякий раз, пробегая мимо тёмной комнаты 5D, дочка мрачнела и повторяла: «Только туда больше мы никогда не пойдём!».
Как Настя уговорила Машу идти к бабушке.
Собираюсь к родителям, и чтобы дать возможность жене и старшей дочери заняться своими делами, зову Машу с собой. Та ни в какую: «Хочу дома сидеть!» и для пущей убедительности устроилась голышом на диване, не надевает ни майку, ни шортики.
- У бабушки клубника назрела. Поищем ягодки, их очень много.
Пару минут дочь молчала, взвешивая аргумент (он вообще-то из разряда тяжёлой артиллерии), и когда произнесла: «Нет», все приуныли, так как шансы на успех заметно поубавились.
- А дедушка сейчас будет кроликов травкой кормить. Ты можешь ему помочь… Кролики белые, серые, чёрные!
Маша задумалась, но вскоре несогласно замотала головой:
- У нас на дворе ёжик живёт, я его вечером покормлю.
- У бабушки телевизор показывает «Бибигон», «Теленяню»…
Даже слушать не хочет:
- Не буду мультики смотреть!
- Маша?! Бабушка с дедушкой тебя уже две недели ждут, а ты никак не соберёшься. Идём, они с тобой поиграют, порисуют, у них ещё куклы твои остались.
Отмахивается:
- Буду с Яной играть!
А бедная Яна водится который день подряд, на грани нервного срыва, аж помрачнела после этих слов.
- Наверняка они тебе конфет, фруктов накупили…
Этот аргумент произносится от безысходности, он ни разу не действовал.
Запас доводов исчерпан, мне тоже надо спешить. Уже выходить, напоследок раздражённо ворчу:
- Ладно, сиди дома, как запечный таракан. Потом к бабушке с дедушкой приедет Настя – и кроликов покормит, и поиграет с ними, и клубнику всю съест…
Не успел я договорить, как, к общему удивлению, Маша уже бежала к комоду с одеждой:
- Подожди, я с тобой!
В зоопарке.
Взрослые испытывают умиление по отношению к маленьким детям, а маленькие дети пародийно его имитируют по отношению к животным.
Так Маша и Соня, придя в зоопарк, с напевными тоненькими голосками и сладкими интонациями бросились обнимать скульптуры ёжиков, причитая:
- Какие хорошенькие! Какие миленькие!
Начали каменных ежей расцеловывать: в мордочку, брюшко, спинку, так что насилу их оторвали к вольерам с живыми зверями.
Восклицания юных посетительниц в восхитительных тонах звучали над прудами с белыми и чёрными лебедями, кряквами, пеликанами, черепахами; около огороженной территории для лам, антилоп, лошадей; у клеток с обезьянами, орлами, беркутами, аистами.
После очаровывающих красотой попугаев ара Яна назвала какаду «облезлым». Тот словно понял фразу, насупился и стал издавать яростные угрожающие звуки. «Яна, зачем ты его обидела? Посмотрите, ругается!» - смеялась наша компания.
Участок зоопарка с хищниками пришёлся напоследок. Если Соня долго и без эмоций рассматривала бурого медведя, спасавшегося от жары в ванне, то Маша поспешила ретироваться, потащив меня за собой:
- А здесь кто? – выглядывала она жильцов тёмного хламного вольера, пока я не прочитал надпись на клетке:
- Волк.
И тут Маша, как говорится, дала дёру, что я опешил. Впервые видел, как моя 4-летняя дочь, предпочитающая прогуливаться, сидя на руках или плечах папы, неслась, как быстроногая лань. Догнал я её в укромном углу под вековым деревом, где она остановилась и стала громко поторапливать остальных. Ни мама, ни сестра, ни тётя не смогли уговорить её пойти взглянуть на тигра, льва или пантеру…
Отдыхая на скамьях в глубине зоопарка, мы рассматривали фотографии его прекрасных пейзажей и животных.
Маша спросила:
- Папа, а ты волка сфотографировал?
- Нет, конечно! Мы же с тобой испугались и убежали.
- А лефа?
- Льва? Нет. Мы же боялись и не пошли на него смотреть.
Тяжело вздохнув, Мария с несколько наигранным разочарованием протянула:
- Эх, что ты?! Мне бы хоть на кого-нибудь рычащего посмотреть…
Жить с коровой.
Проезжая мимо фермы, мы любовались особой красотой, коей наделены флегматичные, упитанные коровы. Умиротворённо вглядываясь в горизонт, они медленно пережёвывали траву с видом, будто вполне осознавали собственную значимость и достоинство.
- Давай заведём корову, - предложила Маша.
- А где она будет жить? – растерялся я.
- У Яны в комнате.
Конечно, у Яны была двухъярусная кровать, но вряд ли студентке колледжа культуры понравилось бы такое соседство, и мне казалось, что несмотря на свои четыре года ребёнок должен об этом догадаться. Однако нет.
- Яна пусть спит наверху, а мы внизу.
- Ты собираешься спать с коровой? Она же очень большая, ляжет на тебя и раздавит.
- Что ты говоришь?! – Маша недовольно взмахнула руками. – Я ведь скажу ей, чтобы она была осторожнее.
- Чем же мы будем кормить такую громадину?
- Станем выпускать на улицу, чтобы травку ела.
- Ладно, а какать где она будет?
Маша недолго размышляла:
- Пускай на мой горшочек ходит…
«Пожалуй, - подумалось мне, - если начать с коровы, то мама вполне может согласиться на хомячка…».
Наш добрый Дед Мороз.
На новогодний утренник Маша проспала. Одевалась с неохотой, капризничала, заявила, что выступать не будет, а только станет смотреть из зала, отказалась от костюма Белочки. Потому на ёлке, после объявления конкурса на лучший новогодний костюм, ей пришлось отойти в сторону.
Маша удручённо наблюдала, как другие дети радостно получают конфеты и фрукты. Подружка Саша получила приз за удивительно красивый наряд Мальвины. Подсев к Маше и увидев её расстроенное лицо, Саша прикрыла рукой рот, наклонилась и заговорщически произнесла:
- Я видела, у Деда Мороза в корзине ещё очень много подарков. Иди, он тебе даст…
Маша была одета в своё любимое, подаренное бабушкой, фиолетовое платьице. Бабушка и дедушка всякий раз ахали и всплёскивали руками, когда видели её в нём: «Наша красавица!». Наверное, Маша подумала, что вполне может понравиться и другим. Несмотря на природную застенчивость, она встала и несмело пошла к ёлке, где круг костюмов значительно поредел.
- Дедушка Мороз, смотри, какая красивая маленькая девочка! – увидела её Снегурочка. – Может, ты подаришь ей что-нибудь?
Маша остановилась и опустила взгляд.
Но через пару секунд бежала ко мне через весь зал с коробочкой сока, держа её в вытянутой руке.
Не вся в папу.
Маша на редкость упряма. Коли втемяшится (причём, часто не каприз, а некая самостоятельная самобытная мысль, воля маленького человечка), пересилить не так-то просто – или со скандалом, или рукой махнуть.
- В папу, - констатировала супруга, поясняя поведение дочери своим подругам.
Маша любит принарядиться. В этом свои плюсы, например, уже в три года она единственная в детсадовской группе полностью одевалась сама, разве что нужно было шнурки завязать. Потому, наверное, в четыре дочь стала создавать эпатирующие образы, и заставить её соблюсти традиционные эстетические принципы маме удавалось не всегда.
- Надеть на себя может что угодно, - делилась она с соседками, - вся в папу.
Наши знакомые всегда знали, что в папу Маша может употреблять разные словечки, грубить, чавкать, грызть ногти, не отходить без спора от компьютера и т.п.
- Чему бы хорошему научил, - насмешливо охала жена, любящая надо мной подтрунить.
Впрочем, меня такие сравнения вполне устраивали. Нередко в дочери я узнавал себя ребёнком, но это к слову…
- Ты же в папу! – создавал я условия для воспитания положительных качеств.
Отчаянная трусишка Маша крайне боялась грозы, требовала выключать свет и электроприборы, закрывалась одеялом, и я заводился:
- Мы не должны бояться грома. Вспомни котёнка по имени Гав! Мы смелые, отважные, храбрые…
До четырёх лет Маша росла «в папу» сильной, честной, умной, справедливой… Пока, сидя как-то раз на горшке, не оборвала мой монолог замечанием:
- Я не вся в папу!
- Как?!? – осёкся я.
- Я красивая в маму.
- Так папа же тоже красивый, - прозвучало из моих уст не слишком уверенно.
- Нет. Ты не такой красивый, как мама.
- Это почему?
- У тебя тити не такие красивые, и очки некрасивые, и ещё…
Маша продолжала объяснять, а я не слышал, я был растерян и взволнован. Наши отношения, думалось, нуждаются в перезагрузке. Ведь, с одной стороны, непререкаемый авторитет отца был явно подорван. Однако, с другой стороны, налицо проявляла себя независимость, критичность мышления, и разве это было «не в папу»?
Не какая-нибудь «малюська»!
В доме субботняя уборка. Пока мама вытирает пыль, Маша берёт половую тряпку и деловито вертится вокруг ведра с водой. И раньше было немало подобных картин, заканчивающихся практически одновременно с началом, но теперь, к моему удивлению, ребёнок продолжает мочить тряпку и протирать половицы через десять, потом и через двадцать минут. Не выдержав, начинаю снимать видео осуществляемого с превеликим энтузиазмом детского труда. Маша, не замечая камеру, требует отодвинуть то кресло, то диван. Наконец, глубоко вздыхает, проводит тыльной стороной ладони по лбу: «Фу… Как я устала!».
Без всякой иронии, без тени преувеличения говорю:
- Маша, ты у нас замечательная помощница!
Мама вторит:
- Она – прекрасная помощница! Просто молодец!
- Вот в этом углу нужно ещё помыть, - Маша отжимает тряпку и продолжает наводить порядок.
- Настоящая хозяйка! Маша, когда ты научилась так прибираться?
Она с охотой поясняет:
- Это очень легко! Я ведь не какая-нибудь малюська, я же совсем большая…
О жалости.
Забираю ребёнка из детского сада, Маша демонстрирует оторванный хвостик мягкой игрушки и приговаривает:
- Бедная, бедная лисичка! Она же теперь будет бояться мух! Нечем ей отмахиваться от них…
Дома включает телевизор и, ожидая маму, смотрит какую-то жуткую американскую комедию. Эпитет «жуткий» в отношении комедии может показаться странным тому, наверное, чья «тарелка» не ловит ТНТ. Можно лишь удивляться, кто так в редакции верстает сетку вещания – как на подбор все фильмы ужасные по содержанию и исполнению? Но мою «мелочь» на сей раз что-то привлекло в кинокартине, где происходит безобразная сцена: полуголая вульгарная дама, охваченная звериной страстью, гоняется по квартире за мужчиной, врывается к нему в ванную, где он пытается вызвонить товарища на помощь.
Маша отказывается переключать, с наигранной обидой произнося:
- Что ты мне предлагаешь?! Вообще-то это мой любимый канал…
Дама на экране уже повалила мужчину на кровать и прыгнула на него. Дико скачет, трясёт грудью. Произносимые при этом реплики, можно догадаться, по режиссёрскому замыслу предполагают зрительский смех. Вдруг удар дубиной по голове сваливает женщину, она падает без сознания – на помощь друг таки пришёл.
- Видишь, Маша, какие здесь злые люди показаны? Тётю стукнул так, что она упала!
Однако дочь не собирается сразу сдаваться.
- Так ведь всего один разик стукнул! А не вот столько! – простирает вверх растопыренные ладони.
- Один раз, зато очень больно!
Дама в телевизоре очнулась, и в следующем эпизоде несостоявшаяся жертва насилия убеждает, что у них уже всё было, от чего она и потеряла сознание.
- Совсем не больно! – настаивает Маша. – У неё будет лишь маленький синячок, царапинки. Помнишь, как я тогда упала? Мне помазали зелёнкой, и всё. Тёте тоже надо помазать зелёнкой!
Но сюжет разворачивается дальше. Под весёлый перевод кто-то кого-то душит. И снова удар сзади тяжёлым предметом, и дама снова лежит…
- Ладно, - разочарованно вздыхая, поднимается Маша, - пойдём, посмотрим какой-нибудь мультик на компьютере…
Танцы без льда.
После возвращения Яны с катка Маша требовательно заявила: «Я тоже хочу кататься!». Ей указали, что таких маленьких коньков просто не производят и вернулись к своим делам, не заметив несколько минут абсолютной тишины, которые наступают, когда Маша открывает дверцы, скрывающие одежду, парфюмерию или иные вещи взрослых. Обратили внимание лишь, когда она вдруг «подросла», осторожно ступая и балансируя посреди комнаты. В майке и трусиках, а на ногах – коньки 40-го размера.
- Ты же можешь упасть, - прошептала мама.
- Не ходи по ковру, - добавил я, - на коньках по коврам не катаются.
Маше не понравился мой тон.
- Ну, чего ты?! Дай же потренироваться!
Я еду, еду, еду в далёкие края!
В своё время издательство «Эксмо-пресс» выпустило замечательные пособия Рольфа Кауки для игрового дошкольного обучения «Медвежонок Миша. Играем вместе с Мишей». Эта серия книг сопровождает Машу с рождения, и с течением времени мы, открывая их снова и снова, всякий раз находим что-либо новое, увлекательное и полезное.
Итак, «много разных вещей нужно захватить с собой в путешествие». Игроки «собираются» в поездку и поочередно говорят: «Я еду-еду-еду в далёкие края и беру с собой …» - нужно назвать то, что пригодится или не будет лишним в дороге. Ребята постарше, прежде чем продолжить игру, должны вспоминать, что уже лежит в чемодане. Кто первый собьется, тот выбывает. Однако в четыре года такая задача трудна, и мы с Машей её упрощаем:
- Я еду-еду-еду в далёкие края и беру с собой полотенце, - начинаю игру.
- Еду-еду-еду в далёкие края и беру с собой мыло, - продолжает Маша.
- Я еду-еду-еду в далёкие края и беру с собой очки.
- Еду-еду-еду в далёкие края и беру с собой тетрадку.
Так мы довольно долго набиваем воображаемый чемодан: ручка, зубная паста, щётка, носки, кружка, сок…
В азарте состязания Маша выхватывает глазами предметы, находящиеся в комнате, и в поездку с нами едут также диски, книжки, вазы…
Продолжаю:
- Я еду-еду-еду в далёкие края и беру с собой фотоаппарат.
- Я еду-еду-еду в далёкие края и беру с собой, - вертит головой, - …и беру с собой пылесос!
Хитрулька.
- Попробуй мой салатик, - уговариваю дочку скушать винегрет. – Посмотри, какая в нём вкусная свёкла, морковка, лучок, солёные огурчики!
- Давай сначала я съем бутерброд с шоколадным маслом и конфетки, - предлагает Маша. – Такой салат, - взглянула она в тарелку, - не очень мне нравится.
- Разве конфеты еда? – принимаю обиженный вид. – Я так старался. Хотя бы ложечку скушай!
Маша идёт на компромисс и усаживается за столик, бросая взгляд в мою сторону:
- А ты иди, делай бутерброды.
Пока нахожусь на кухне, слышу заговорщический шёпот дочери, уговаривающей маму: «На, возьми, всё, всё возьми!..».
Вскоре она вбегает, светясь от радости:
- Папа! Неси конфеты, я уже весь салатик скушала!
Трясёт пустой тарелкой:
- Завтра я ещё ложечку съем. Очень вкусно.
Сонечка.
- Соня, ты что спряталась? Смотри, бабушка же!
Курносая курчавая голова несмело выглянула из-за двери спальни и недоверчиво изучала гостей в прихожей.
- Не узнала? – продолжала обращаться к ней мама. – Ты посмотри, кто приехал!
Кругленькое личико с настороженным взглядом просветлело, и маленький шустрый ребёнок, ни слова не говоря, уже мчался на руки Любовь Ивановны.
- Да как же. Конечно, узнала, – прошептала, сдерживая слёзы, бабушка, и крепко прижав внучку, ладонью поглаживала её по спине. Соня крепко обхватила ручонками бабушкину шею, прижалась щекой к её лицу. Любовь Ивановна лобызала девчушку, а та пищала тонюсеньким голоском:
- Баба. Люба. Баба. Люба. Приехала.
Таня не была бы Таней, если тут же не послушалось громкое возмущение:
- Ну, вы бы ещё на середину комнаты в обуви вышли! Только прибралась! – и принялась раздавать нам тапочки. – Кушать хотите? Игорь, я молока тебе купила, ты же кроме него ничего не пьёшь. Соня, тебе время спать всё-таки...
Аля улыбнулась:
- Какой теперь сон, да? Ой, Машу пришлось бы полдня вытаскивать из укрытия. Если не видела долго, то начинает человека стесняться, опять ей нужно привыкать. Сонька какая большая, выросла! - забрала она девочку к себе на руки.
- А меня вспомнила?
Соня утвердительно кивнула.
- И дядю Игоря узнаёшь? Вы в зоопарке летом гуляли.
Снова кивнула.
- А с дядей Сашей ты незнакома? Пойдём с ним знакомиться!
Сонечка немедленно согласилась и, подойдя к Саше, протянула ему свою ручку и, не выговаривая букву «р», сказала:
- Меня зовут Соня. Давай дружить?
- Давай, - засмеявшись, с охотой согласился Саша.
- Маша послала тебе гостинцы, - Аля взяла девочку за плечи, поцеловала её и повела в комнату выкладывать подарки. – Не забыла Машу? Она по тебе скучает, огромный-преогромный привет передаёт. Вот тебе шоколадка большая, вот кукла...
- Анфиска совсем меня не слушается, - задыхаясь от возмущения, жалуется нам Соня. – Кусается! Я её накажу, закрою на кухне.
Маленький белый котёнок, отпрыск ангорской кошки, егозой шныряет между человеческих ног, пока не захвачен маленькой хозяйкой. Через минуту она докладывает:
- Пусть одна посидит.
- Иди мыть руки, - требует мама и зовёт её ужинать.
Спустя несколько минут, мама и дочка снова появляются в нашей комнате, следом влетает освободившаяся Анфиска. Таня в свойственной ей манере почти кричит:
- Да никто ничего не сделает с твоей куклой! Кукла лежит вот здесь! Убедилась? Никто трогать её не будет. Дядя Игорь в куклы вообще не играет.
Соня удовлетворённо глядит на нас и заявляет:
- Когда покушаете, все будем смотреть мультик «Мадагаскар».
- Если дядя Саша уткнулся в ноутбук, то никакой мультфильм его не оторвёт, - сомневается мама Таня.
- Нет, нет, - не соглашается Сонечка. – Сядем на диван, и все вместе будем смотреть…
Вскоре мы усаживаемся напротив телевизора, но только взрослых хватает минут на пятнадцать, вскоре все они переключаются на свои дела и беседы.
Тут бабушка Люба возвращается с кухни и удивлённо спрашивает:
- У вас новогодняя елка до сих пор стоит?
- Да! Да! – Соня нажимает на «паузу» и подпрыгивает от радости. – Мы с папой её наряжали. А потом оставили до моего дня рождения. У меня ведь недавно был день рождения!
- Сколько тебе исполнилось? Что-то я запамятовала, – проверяет бабушка.
- Три, - с долей солидности произносит девочка. – Мы с папой и мамой водили хороводы и пели «Каравай».
- И даже хороводы? Гости приходили?
- Нет, втроём, - вмешивается Татьяна.
- Да, - Соня тихонько вздыхает и, после некоторых колебаний признаётся:
- Папа сейчас превратился в ангелочка. Это птичка такая с крылышками. Он улетел на небо.
И, немножко помолчав:
- Мне его очень жалко.
И, ещё помолчав:
- Но он вернётся…
- Мама, прошу тебя, ты только не плачь! – Таня твёрдым спокойным голосом успокаивала Любовь Ивановну. – Вчера баба Маша без конца плакала. Надо так водиться? Ребёнку-то каково?
- Не буду, не буду, - неуверенно та соглашалась, вытирая слёзы.
…Увы, сердца мужчин, даже самых сильных и самых смелых, всё-таки несовершенны. Вот и сердце Валеры оказалось таким. Слишком слабым. Слишком человеческим.
Но Валера, конечно, вернётся. Вернётся в этом крохотном дочкином сердечке, жизнерадостный и неугомонный, каким мы всегда любили его.
Французы едят всех животных.
«Папа – моя любимая кукла», - любит повторять Маша. «Давай играть!», - подходит она ко мне каждый вечер, и отказать, конечно же, невозможно.
«Как будем играть?», - спрашиваю. «Придумывай сам! Не всё же мне придумывать», - каждый вечер отвечает Маша, и я заставляю работать свою фантазию.
«Может быть, почитаем? Давно не читали». – «Нет! Это не игра!», - разочарованно тянет дочь.
«Тогда футбол!». Ура, эта народная игра объединяет отцов и детей. Маша встаёт в дверной проём и ловко вылавливает мячи. Если мяч пропущен, то мы меняемся амплуа. Теперь нападает Маша, я защищаю ворота. Но дочке не нравится просто пинать, она предпочитает борьбу – встаёт на четвереньки, закрывает мяч корпусом, в случае угрозы хватает его руками и всякий раз пытается буквально занести за вратарскую линию. «Так это же регби», - не очень сопротивляюсь и расстраиваюсь пропущенному голу.
«Утки и охотники» тоже часто присутствуют в нашем игровом рационе. Когда «уткой» Маша, то я стараюсь не попасть в неё раз пять-шесть. Она расхохочется, раскраснеется и делает широкий жест: «Ладно, я сейчас не так быстро побегу! Буду высоко ноги поднимать». А меня подстрелит сразу - забывает, что нужно стоять на определённом месте, бежит по комнате и увернуться тут никак не получится. «Смотри-ка, что там!», - иду на отвлекающий обман, и пока Маша отворачивается, пробегаю. О, это значит, что данный приём войдёт на вооружение дочери, и в следующий раз мне от него не отвертеться.
«Съедобное и несъедобное» - любимая Машина игра. Я вожу: «арбуз», «абрикос», «слива», «персик». Ловит. «Дыня». Не ловит.
- Ты что дыню не ешь? – смеюсь.
- А что такое дыня? – удивляется Маша.
- Ты разве не пробовала дыню? – удивляюсь в свою очередь я. – Ты же кушала дыню…
- Когда ей был один год?! – с укоризной вмешивается жена.
- Мама, а она вкусная?
- Ну, я не очень люблю, - отвечает Аля.
- Я тогда её не ем! Води дальше, - отдаёт мне мяч Маша.
«Когда летом куплю дыню, съем один», - ворчу я, но из соседней комнаты летит звонкий Янин голос: «А я люблю дыню!». «Значит, съедим с Яной». Продолжаем играть. «Съев» после овощей компьютер и самолёт и вдоволь насмеявшись, Маша испытывает меня.
«Улитка! Ха-ха-ха! Поймал улитку!». «А улиток едят», - невозмутимо сообщаю я. «Правда, мы не едим, а вот французы едят. У французов это даже деликатес».
Домино. Раскладываем костяшки в открытую, здесь всегда побеждает дружба, и особенно радует финальная «рыба».
Шашки. Маша играет уже довольно сносно, если сделать скидку на возраст.
Шахматы. Неизвестно, в чём ребёнок находит удовольствие, порою около часа переставляя фигуры самостоятельно. Смысл игры ей ещё непонятен, кроме возможности срубать пешки противника.
«Выигрывать – это хорошо или плохо?», - спрашивает Маша. Вспоминая об индуизме с его нежеланием причинять душевную боль проигравшему, пожимаю плечами: «Когда как». Впрочем, подумав, что русские всё-таки больше европейцы, добавляю: «Побеждать – это хорошо, чаще это хорошо».
И в настольных играх дочь стремится к непременному выигрышу. Кубик в её руках, словно карты в руках шулера. Слишком явным махинациям я возмущаюсь, но только оторвавшись со своей фишкой на безопасное расстояние, Маша начинает сочувствовать безнадёжному аутсайдеру: «Не переживай! Ты ещё сможешь приблизиться. Если хочешь, брось второй раз (это уже в шаге от финиша)».
По нами выдуманной традиции смешим друг друга по вечерам. Способы самые разные. Нажать на нос: «Пи-и-ип!». Скорчить рожицу. Оторваться от земли, потянув за собственные уши. Танцевать «а ля Ельцин» (ну, это я знаю) перед вторым туром на выборах 1996 года. Сочинять истории про кота Кузьку. Вести пальцем по телу: «Лобик, лобик – толстолобик; носик, носик – хлюпоносик; глазик, глазик – пучеглазик…».
А на следующий день – новая комбинация игр. Снова «съедобное -несъедобное».
- Ха-ха-ха! Ты собаку съела!
Маше пока не хочется водить. Она задумалась и серьёзно произносит:
- А хранцузы (именно так, «хранцузы») ведь едят собак. Они всех животных едят. Так что можно ловить.
Вспоминаю про корейцев, но почему-то не хочу про них говорить. Пускай пока дочка считает, что всех едят французы, те не обидятся.
- Маша, тебе скоро пять лет, а ты ещё читать не умеешь. Давай алфавит учить!
- Нет! Это не игра.
- Давай, я тебе на спине буду буквы рисовать, а ты угадывать.
- Давай! – тут же соглашается. И мы учим алфавит, буквы знает практически все, только в слова складывать, пока не выходит.
- Да ты не волнуйся, - успокаивает меня Маша. – Я же не пойду в школу. Когда надо будет идти в первый класс, я пойду в цирк. Я же буду в цирке работать.
«Вот и вышел человечек», - радуюсь, в свою очередь, я. На днях Маше будет пять лет. Пять лет - вроде совсем мало, а, может, совсем и немало, ведь на следующий год Маша идёт в старшую группу. Вот и выросла до «старшей», как часто мечтала. Выросла. Значит, будут совершенно новые истории? Подождём, обязательно будут.