Письмо пятое
Вечером шестнадцатого прибыли в Новосибирск. Привезенная еда уже надоела, и я хлебала противное харбинское вино.
Сны. Кажется, за всю жизнь мне не снилось столько, сколько здесь. Будто путешествие во сне без пробуждения.
В Новосибирске сел мальчик лет пятнадцати. Поселился он, конечно, в соседнем купе, но сразу пришел ко мне, окликая: «Японка!». Выяснилось, что его мать — секретарь женского общества в Москве, и он едет к ней после года разлуки.
«Я пионер!» — бодро заявил он и убежал.
Сибирский поезд третьего класса — спокойное и веселое место.
Семнадцатого утром пришли за заказом на обед. Я согласилась. Официант открывал дверь и спрашивал: «Обед?». Достаточно ответить «да» или «нет».
Пермяк, кажется, впервые заказал обед и радостно щелкал пальцами. Прижавшись лбом к окну, я смотрела на чахлые березки, гнущиеся под метелью. Пермяк запел песню в духе танго. Русские так любят петь!
Мне даже пришло в голову: может, сойти с ним в Перми и стать его женой? Но разница в росте — почти два фута, да и языка я не знаю. Впрочем, до Перми еще далеко — есть время подумать.
Смешно, правда? Но в этом скучном путешествии только мечты и скрашивали дорогу. Чем же заняты пассажиры первого и второго классов?
На обед мы отправились с пермяком, немцем и его соседом — минчанином (так я прозвала его, потому что он сходил в Минске, у польской границы).
Меню: суп, омлет (без мяса), мучное блюдо (типа клецок), пудинг. В токийском кафе «Хонго» это стоило бы двадцать копеек. Здесь — три рубля (около трех иен).
«Горько, как хинное дерево» — вот что я почувствовала.
За столиками — офицеры и дамы с яркой помадой. Дамы, правда, больше походили на интеллигенток — кофты с распущенными нитками. Крестьянки носили блузы, как у художников. В Японии женщины разве что на черной работе — здесь же они строили железную дорогу.
За неделю из окна вагона я увидела русских женщин бодрыми, даже грубоватыми. Чеховские или горьковские героини теперь, видимо, роскошь. Хотя и здесь встречались интеллигентные дамы, красящие ногти в коридорах первого класса.
Яблоко стоило рубль, яйцо — пятьдесят копеек. Но больше всего поразили «императорские суши», продававшиеся после Байкала. Я даже швырнула журнал и закричала: «Опять!». Два штуки за рубль. Думала, внутри рубленое мясо, но оказалось — клецки в кляре.
Впервые в жизни я делала такие бессмысленные покупки. Маленький цыпленок-гриль стоил пять рублей — не по карману. Хотелось молока, вареных яиц, но цены кусались.
Книга на сайте издательства, литресе, ozon и wb.