АГАТА КРИСТИ| Мисс Марпл| Убийство в Доме Викария| Главы 25-32| Перевод Людмилы Паршаковой|

Слушать можно здесь: https://boosty.to/reading4you/edit-post/344b0779-f6de-4614-a3f4-522d9ec71783 и здесь) https://vkvideo.ru/video-235488107_456239038

Агата Кристи «Убийство в Доме Викария»

Глава 25

Мне трудно было избавиться от гадливого ощущения, которое осталось после анонимного письма. Вязкая грязь.

Однако, я собрал остальные три письма, взглянул на часы и отправился в путь.

Интересно, что же могло "стать известно" трем дамам одновременно. Скорей всего все они имели ввиду одно и то же. Так решил я. И позже мне пришлось признать, что психология меня все же подвела.

Не буду притворяться, что это зов почтенных леди направил мои стопы мимо полицейского участка. Ноги сами потянули меня туда. Не терпелось узнать, вернулся ли инспектор Слэк из Олд-Холла.

Как оказалось, вернулся, и, более того, не один, а с мисс Крэм. Прекрасная Глэдис восседала посреди участка, в центре расследования, и категорически отрицала какую-либо связь с чемоданом из леса.

- Только потому, что одна из этих старых кошек, сплетница, не нашла ничего лучше, как всю ночь глазеть в окно, вы подрываетесь и хватаете меня. Вспомните-ка, она уже дала маху, заявив, что видела меня на дорожке в день убийства, а если она при дневном свете человека не может разглядеть, то при луне-то?

- Злобные старушенции. Рыскают там и сям, а потом несут, что не попадя. А я в своей постельке сплю, как невинный младенец. Вам не стыдно? Всем вам.

- А если хозяйка "Голубого кабана" опознает чемодан как ваш, мисс Крэм?

- Если она скажет что-то в этом роде, значит соврет. На нем моего имени не написано. Почти у каждого есть такой чемодан. А бедняга доктор Стоун! Обвинить его! В том, что он банальный воришка! А вы видели, сколько у него всяких званий и наименований?!

- Значит, вы отказываетесь дать нам какие-либо объяснения, мисс Крэм?

- И вовсе я не отказываюсь. Просто вы ошиблись, вот и все. Вы и ваша назойливая Марпл. Больше я не скажу ни слова — по крайней мере, без моего адвоката. И ухожу. Сейчас же! Если, конечно, вы не собираетесь меня арестовать.

Вместо ответа инспектор встал и распахнул перед ней дверь. Тряхнув головой, мисс Крэм удалилась.

- Вот такую линию поведения она избрала, - сказал Слэк, возвращаясь на свое место, – полный отказ. И, конечно же, пожилая леди могла и ошибиться. Ни один присяжный не поверит, что можно узнать кого-то с такого расстояния, да еще и ночью. И еще раз повторюсь: пожилая леди действительно могла ошибиться.

- Она могла ошибиться, - сказал я, - но не думаю, что ошиблась. Обычно Мисс Марпл бывает права. Именно поэтому она не столь популяра.

Инспектор ухмыльнулся.

- Херст то же самое сказал. Господи, ох уж эта деревня!

- А как насчет серебра, инспектор?

- Похоже, все в полном порядке. Конечно, это значит, что либо одно, либо другое, скорее всего, подделка. В Мач-Бенхэме есть один очень хороший специалист по старинному серебру. Я позвонил ему и отправил за ним машину. Скоро узнаем, что есть что. Либо кража свершившийся факт, либо она только готовилась. В любом случае, это не так важно — по крайней мере для нас. Ограбление - это мелочь по сравнению с убийством. Эти двое к нему не имеют отношения. Возможно, через девушку мы что-то на него нароем — поэтому-то я и отпустил ее без лишнего шума.

- В этом есть смысл, - сказал я.

- Жаль, что так с мистером Реддингом вышло. Не часто встретишь человека, который из кожи вон лезет, чтобы угодить тебе.

- Да уж, не часто, - согласился я, слегка улыбнувшись.

- С бабами одна морока, - поучительно изрек инспектор, вздохнул и продолжил, не мало удивив меня, - конечно, еще есть Арчер.

- О! - воскликнул я. - Вы его подозреваете?

- Ну, разумеется, сэр, первым делом. И безо всяких анонимок, что науськивают на него.

- Значит, вам писали анонимки? – мгновенно среагировал я.

- А что тут такого неожиданного, сэр. Мы получаем их по дюжине в день, как минимум. И да, про Арчера нам тоже написали. Как будто полиция сама не может разобраться что к чему! Арчер у меня был под подозрением с самого начала. Проблема в том, что у него есть алиби. Не то чтобы это что-то значило, но приходится учитывать.

- А почему его алиби мало что значит? – спросил я.

- Ну, выглядит так, как будто бы он весь день провел с парой дружков. Как я уже и сказал, это не то чтобы что-то значило. Такие люди, как Арчер и его приятели, готовы клясться в чем угодно. Нельзя верить ни единому их слову. Мы-то это знаем. Но вот народ не знает, а присяжные, к сожалению, из народа. Они не шибко в чем разбираются и десять к одному поверят всему, что скажут на свидетельском месте, и не важно, кто это говорит. Ну и сам Арчер, конечно же, будет божиться до посинения, что никого не убивал.

- Не столь любезный, как мистер Реддинг, - не удержался я от ехидства.

- Не столь, - просто, как факт, констатировал Слэк.

- Полагаю, это естественно - цепляться за жизнь, - задумчиво произнес я.

- Вот бы подивились, знай вы убийц, которым удалось избежать наказания только благодаря мягкосердечию присяжных, - мрачно заметил инспектор.

- Вы и на самом деле думаете, что это дело рук Арчера? – поинтересовался я.

Меня неизменно поражало, что инспектор Слэк, судя по всему, не имел собственного мнения по поводу этого убийства. Единственное, что его занимало, по-видимому, так это то насколько просто или не очень заполучить обвинительный приговор.

- Хотел бы быть увереннее, - признался он. - Отпечатки пальцев, или ног, или свидетельства о том, что его видели поблизости, когда убили Протеро. Я не могу рискнуть и арестовать его, не имея чего-то в этом роде на руках. Пару раз его видели возле дома мистера Реддинга, но он говорит, что ходил к своей матери. Приличная особа… - он немного помолчал, размышляя, и продолжил, - нет, в целом я за леди. Если бы только я мог получить надежные доказательства шантажа… но в этом преступлении невозможно получить надежные доказательства чего бы то ни было! Теории, теории, одни теории! Очень жаль, что вдоль дороги по вашей улице не живет ни одна старая дева, мистер Клемент. Держу пари, она бы-то точно чего-нибудь углядела, если бы было что.

Эти слова заставили меня вспомнить о визитах, и я поспешил попрощаться. Это, пожалуй, было единственным, что подняло ему настроение.

Сперва я направился к мисс Хартнелл. Должно быть, она высматривала меня из окна, потому что, я даже не успел позвонить, как она открыла дверь и, крепко ухватив меня за руку, потащила через порог.

- Как хорошо, что вы пришли. Сюда. Здесь спокойней.

Мы вошли в крошечную комнатку размером с курятник.

Мисс Хартнелл закрыла за нами дверь и с таинственнейшим видом указала мне на стул (их было всего три). Мне показалось, что она наслаждается происходящим.

- Я никогда не хожу вокруг да около, - сказала она своим обычным бодрым голосом, который, однако, слегка смягчила, соответственно ситуации. - Вы в курсе, как обстоят дела в такой деревне, как эта.

- К сожалению, - подтвердил я.

- Согласна с вами. Это еще надо поискать того, кто не любил бы сплетни больше, чем я. Но такова жизнь. Я сочла своим долгом сообщить полицейскому инспектору, что заходила к миссис Лестрейндж в день убийства и что не застала ее. Я не жду благодарности, выполняя свой долг, я просто выполняю его. Неблагодарность - это то, что первым встречает тебя и последним провожает в этой жизни. Вот только вчера эта бесстыжая миссис Бейкер...

- Да, да, - поспешил прервать ее я, надеясь избежать привычной тирады. - Очень прискорбно, очень, очень прискорбно. Но вы говорили...

- Низшие классы не понимают, кто их лучший друг, - проигнорировала мое замечание мисс Хартнелл. - Я всегда говорю пару уместных слов, посещая их. И хоть бы кто мне сказал «спасибо» за это.

- Вы рассказали инспектору о своем визите к миссис Лестрейндж, - напомнил я.

- Именно, и, кстати, он тоже меня не поблагодарил. Заявил, что если ему понадобится информация, он сам меня спросит… ну, не совсем так, но сути это не меняет. В наши дни в полиции работают люди совсем иного сорта.

- Очень может быть, - согласился я. - Но вы собирались что-то сказать.

- На этот раз я решила, что ни к какому убогому инспектору не подойду. В конце концов, священник - это джентльмен, во всяком случае, некоторые из них, - добавила она.

Как я понял, эта сентенция была обо мне.

- Если я могу вам чем-то помочь, - начала я.

- Это вопрос долга, - сказала мисс Хартнелл, резко захлопнув рот. - Я не хотела бы говорить такое. Мне это нравится меньше, чем кому-либо. Но долг есть долг.

Я ждал.

- Мне дали понять, - продолжила мисс Хартнелл, слегка покраснев, - что миссис Лестрейндж утверждает, что все это время была дома, что не открыла дверь, только потому что... ну, потому что не хотела. Подумать только, какая цаца. Я зашла лишь из чувства долга, и вот так вот меня встретили!

- Она была больна, - мягко заметил я.

- Больна? Чепуха. Вы слишком наивны, мистер Клемент. С этой женщиной все в полном порядке. Подумать только, слишком больна, чтобы явиться на дознание! Медицинская справка от доктора Хейдока! Да она крутит им, как хочет, это всем известно. Так о чем это я?

Я не был уверен. С мисс Хартнелл всегда трудно понять, где заканчивается история и начинается брань.

- А! О том, что зашла к ней в тот день. Знаете ли, утверждать, что она была дома – абсолютная чепуха. Ее там не было. Я знаю.

- Как вы можете знать?

Лицо мисс Хартнелл слегка порозовело. У кого-нибудь менее агрессивного такую реакцию можно было бы назвать смущением.

- Я постучала, потом позвонила, - объяснила она. – Дважды. Если не трижды. И вдруг мне подумалось, что звонок, должно быть, не работает.

Я с удовлетворением отметил, что, говоря это, она не могла поднять на меня глаз. Все наши дома построены одним и тем же застройщиком, и звонок, установленный им, ты прекрасно слышишь, когда стоишь на коврике у входа. И мисс Хартнелл, и я прекрасно знали об этом, но приличия ради, я ничего не сказал, лишь пробормотал:

- Да?

- Я не хотела оставлять свою визитку в почтовом ящике. Это было бы невежливо, а я, кем меня не считай, никогда не была невежей.

Она произнесла это поразительное утверждение без тени сомнения.

- Поэтому я решила просто постучать в окно, - продолжила она, не краснея. - Я обошла весь дом и заглянула во все окна, но нигде никого не было. Вообще никого.

Я прекрасно ее понимал. Воспользовавшись тем, что в доме никого нет, мисс Хартнелл дала волю своему любопытству: обошла весь дом, осматривая сад и заглядывая во все окна, чтобы рассмотреть получше, как там все обставлено и устроено. Она решила рассказать эту историю мне, полагая, что я должен быть более отзывчивым и снисходительным слушателем, чем полиция. Предполагается, что духовенство должно терпимо к слабостям своих прихожан.

Я никак не прокомментировал услышанное, просто спросил:

- В котором часу это было, мисс Хартнелл?

- Насколько я могу вспомнить, - ответила мисс Хартнелл, - было, где-то около шести. После я пошла прямо домой и была там около десяти минут седьмого, а миссис Протеро зашла где-то через полчаса, попрощавшись с доктором Стоуном и мистером Реддингом, и мы немного поболтали о луковицах. А все это время бедный полковник лежал убитый. Мир полон печали…

- Иногда это довольно неприятно, - сказал я и поднялся. - Это все, что вы хотели мне сказать?

- Я просто подумала, что это может быть важно.

- Может быть, - согласился я.

И, отказавшись от дальнейших расспросов, к большому разочарованию мисс Хартнелл, я откланялся.

Мисс Уэзерби, которую я навестил следующей, встретила меня с трепетом.

- Дорогой викарий, это поистине любезно с вашей стороны. Хотите чаю? Правда, не хотите? Подушку для спины? Очень мило с вашей стороны, что вы так быстро откликнулись. Всегда готовы прийти на помощь.

Она еще долго суетилась, пока мы дошли до дела, и даже тогда не избежала изрядного количества обиняков и экивоков.

- Вы должны понимать, я это услышала от самого что ни на есть знающего человека.

Чтоб вы понимали, в Сент-Мэри-Мид самый знающий человек - это всегда чей-то слуга.

- И кто же вам это сказал?

- Я обещала, дорогой мистер Клемент. А я низменно считаю, что все обещания священны.

Она выглядела очень серьезной.

- Скажем так, мне начирикала маленькая птичка? Так же можно сказать, не правда ли?

Меня подмывало сказать: "Это чертовски глупо". И я даже пожалел, что не сказал. Было бы интересно понаблюдать за тем, как на это отреагирует мисс Уэзерби.

- Так вот, эта маленькая птичка рассказала, что видела некую даму, об имени которой я умолчу.

- Другой вид птиц? - поинтересовался я.

К моему великому удивлению, мисс Уэзерби зашлась в приступе смеха, затем игриво похлопала меня по руке и сказала:

- Ой! Викарий, нельзя же быть таким проказником.

Отсмеявшись, она продолжила:

- Некая леди, как бы вы думали, куда направилась эта некая леди? К Дому Викария! Но перед тем, как свернуть к нему, она как-то подозрительно огляделась - не заметил ли ее кто-нибудь из знакомых, так мне представляется.

- А маленькая птичка? - спросил я.

- Зашла в рыбную лавку… в комнату наверху.

Теперь я знаю, куда ходят горничные в свой выходной. И еще я знаю, что если есть выбор, единственно, куда они точно не пойдут - это на свежий воздух.

- И время, - продолжала мисс Уэзерби, таинственно подавшись вперед, - было как раз около шести часов.

- В какой день?

Она слегка вскрикнула.

- В день убийства, конечно же, разве я не сказала?

- Я так и предполагал, - ответил я. - А имя этой дамы?

- Начинается на Л, - сказал Уэзерби, несколько раз многозначительно кивнув головой.

Почувствовав, что информация, которую хотела донести до меня мисс Уэзерби, подошла к концу, я поднялся.

- Вы же не позволите полиции подвергнуть меня допросу, правда ведь? - проникновенно спросила мисс Уэзерби, обеими руками сжимая мою руку. - Я так не хотела бы публичности. А стоять перед жюри!

- В особых случаях свидетелям разрешают сидеть, - успокоил ее я и сбежал.

Оставалось еще повидаться с миссис Прайс Ридли. Эта дама сразу же поставила меня на место.

- Я не желаю ввязываться ни в какие дела с полицией и судом, - твердо заявила она, холодно пожимая мне руку. – Но с другой стороны, как вы понимаете, столкнувшись с обстоятельствами, требующими расследования, считаю, что они должны быть доведены до сведения властей.

- Вы о миссис Лестрейндж? – попытался угадать я .

- С чего вы взяли? - холодно спросила миссис Прайс Ридли, поставив меня в затруднительное положение. – Все очень просто, - продолжила она. - Моя горничная, Клара, стояла у ворот, она вышла туда на пару минут - с ее слов, подышать свежим воздухом. Что, как я бы сказала, очень маловероятно. Гораздо более вероятно, что она высматривала мальчишку из рыбной лавки — если его можно назвать мальчишкой, — наглый молодой прохвост, который уверен, что раз ему семнадцать, то он может заигрывать со всеми девушками в округе. Короче, как я уже сказала, она стояла у калитки и услышала, как кто-то чихнул.

- Да, - сказал я, рассчитывая на продолжение.

- Это все. Я же говорю вам, она услышала, как кто-то чихнул. И не напоминайте мне, что я уже не молода, и могла ошибиться! Это Клара услышала, а ей всего девятнадцать.

- Но, - растерялся я, - что странного в том, что кто-то чихнул?

Миссис Прайс Ридли посмотрела на меня, с очевидным сочувствием столь скудному интеллекту.

- Она услышала этот чих, когда у вас дома никого не было. Несомненно, это убийца прятался в кустах, выжидая удобного момента. Человек с насморком, вот кого нужно искать!

- Или страдающий сенной лихорадкой, - предположил я. - Но, честно говоря, миссис Прайс Ридли, я думаю, что у этой загадки есть очень простое решение. Наша горничная Мэри сильно простудилась. И, как факт, в последнее время мы изрядно страдаем от ее непрестанного шмыганья носом. Должно быть, ваша горничная слышала, как она чихала.

- Это был мужской чих, - твердо заявила миссис Прайс Ридли. - И вряд ли вы можете услышать, как ваша горничная чихает на кухне, стоя у наших ворот.

- Так же нельзя и услышать, как кто-то чихает в кабинете, стоя у ваших ворот, - парировал я. - Или, во всяком случае, я сильно в этом сомневаюсь.

- Я же сказала, что мужчина мог прятаться в кустах, - возразила миссис Прайс Ридли. - Несомненно, когда Клара вошла в дом, он проник к вам через парадную дверь.

- Да, конечно, такое возможно, - согласился я.

Я старался, чтобы мой голос прозвучал не слишком умиротворяюще, но, похоже, мне это не удалось, потому что миссис Прайс Ридли внезапно вперилась в меня пристальным взглядом.

- Я привыкла к тому, что меня не слушают, но должна заметить также, что если теннисные ракетки швырять в траву, как попало, их недолго и испортить полностью. А теннисные ракетки в наши дни ой как дороги.

Казалось, в этой атаке с фланга нет ни логики, ни здравого смысла. Она совершенно сбила меня с толку.

- Но, возможно, вы и с этим не согласитесь, - резюмировала миссис Прайс Ридли.

- О! Конечно же соглашусь.

- Рада за вас. Что ж, это все, что я хотела сказать. За сим я умываю руки, и мне нет дела до всего этого.

Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, как человек, бесконечно уставший от этого бренного мира. Я поблагодарила ее и попрощался.

На пороге я рискнул спросить Клару о том, что рассказала ее хозяйка.

- Это чистая правда, сэр, я слышала, как кто-то чихнул. И это был не обычный чих — нисколечки.

В этом преступлении нет ничего обычного. Выстрел необычный. Чих необычный. Смею предположить, специальный такой чих убийцы. Я спросил девушку, в котором часу это было, но она ответила очень неопределенно, где-то между четвертью и половиной седьмого, как ей кажется. В любом случае, "это было до того, как хозяйке позвонили и ей стало дурно".

Я так же спросил ее, слышала ли она какой-нибудь выстрел. И она заявила, что выстрелы были какими-то жуткими. После чего я потерял какую-либо склонность доверять ее утверждениям.

Я как раз поворачивал к своим воротам, когда решил навестить друга.

Взглянув на часы, я прикинул, что у меня есть немного времени до вечерней службы, и направился по дороге к дому Хейдока. Он встретил меня на крыльце.

Я снова отметил, как встревоженно и изможденно он выглядит. Это дело, казалось, лишило его последнего рассудка.

- Рад видеть вас, - приветствовал меня он. - Какие новости?

Я рассказал ему о Стоуне.

- Вор высшей категории, - прокомментировал он. - Что ж, это многое объясняет. Он неплохо изучил тему, но по мне, время от времени все-таки заговаривался. Протеро, должно быть, поймал его как-то раз на этом. Помните, они ссорились? А что вы думаете о девушке? Она тоже в деле?

- По этому поводу еще нет определенного мнения. Что же касается меня, то думаю, что она ни при чем, - сказал я, помолчал и добавил: - Она просто молоденькая дурочка.

-О! Я бы так не сказал. Мисс Глэдис Крам вполне сообразительна. На редкость здоровый экземпляр. Не похоже, чтобы она сильно утруждала представителей моей профессии.

Я поделился с ним, что серьезно беспокоюсь за Хейза, и мне хотелось бы, чтобы тот поехал куда-нибудь, отдохнул по-настоящему, сменил обстановку.

Как только я это сказал, в его манере поведения Хейдока появилась какая-то уклончивость. Его ответ прозвучал как-то неискренне.

- Да, - медленно произнес он. - Полагаю, это было бы лучше всего. Бедный парень. Бедный парень.

- Я думал, он вам не нравится.

— Да... не очень. Но я сочувствую многим, кого и не люблю. – Он помолчал и спустя минуту добавил: - Мне даже Протеро жаль. Бедняга, никому он не нравился. Слишком самоуверенный и прямолинейный. Неприятная смесь. Но он всегда был таким, даже в молодости.

- Я не знал, вы были знакомы в те годы?

- О, да! Когда он жил в Уэстморленде, у меня была практика неподалеку. Это было так давно. Почти двадцать лет назад.

Я невольно вздохнул. Двадцать лет назад Гризельде было всего пять лет. Время - странная штука.

- Это все, что вы хотели мне сказать, Клемент?

Я вздрогнул и поднял голову. Хейдок пристально наблюдал за мной.

- Есть что-то еще, не так ли? - он сказал.

Я кивнул.

Когда я пришел, то не был уверен, стоит ли мне говорить об этом, но теперь решился. Хейдок мне нравился больше, чем кто-либо еще из моих знакомых. Он достойный человек во всех отношениях. И я чувствовал, что то, что я собирался рассказать, может быть ему полезно.

Я пересказал услышанное от мисс Хартнелл и мисс Уэзерби. Он долго молчал, когда я закончил.

- Это чистая правда, Клемент, - сказал он наконец. - Я пытался оградить миссис Лестрейндж от любых неудобств, как только мог. На самом деле, она мой старый друг. Но это не единственная причина. Моя медицинская справка - это не фальшивка, как вы все решили.

После паузы он серьезно добавил:

- Это только между нами, Клемент. Миссис Лестрейндж обречена.

- Что?

- Она умирает. Я даю ей самое большее месяц. Теперь вас по-прежнему удивляет, что я хочу уберечь ее от преследования и расспросов? – Он продолжал: - Когда в тот вечер она свернула на эту дорожку, она шла сюда — в этом дом.

- Вы не говорили этого раньше.

- Не хотел лишних пересудов. С шести до семи я принимаю пациентов, все это знают. Но ручаюсь вам, она была здесь.

- Но ее здесь не было, когда я пришел за вами. Я имею в виду, когда мы обнаружили тело.

- Да, - он казался встревоженным. — Она ушла - спешила на встречу.

- В каком направлении была эта встреча? У нее дома?

- Не знаю, Клемент. Клянусь честью, я не знаю.

Я поверил ему, но...

- А если предположить, что повесят невиновного? – спросил я.

Он покачал головой.

- Нет, - ответил он. - Никого не повесят за убийство полковника Протеро. Можете поверить мне на слово.

Но это как раз то, чего я не мог. И все же его голос звучал очень и очень уверенно.

- Никто не будет повешен, - повторил он.

— Этот человек, Арчер...

Он нетерпеливо дернулся: - У него не достаточно мозгов, чтобы стереть свои отпечатки пальцев с пистолета.

- Возможно, нет, - с сомнением откликнулся я.

Потом я вспомнил кое-что и, достав из кармана маленький коричневатый кристаллик, который нашел в лесу, протянул Хейдоку и спросил, что это такое.

- Хм, - он замялся. - Похоже на пикриновую кислоту. Где вы это нашли?

- Это, - улыбнулся я, - секрет Шерлока Холмса.

Он улыбнулся в ответ.

- Что такое пикриновая кислота?

- Взрывчатое вещество.

- Да, я знаю это, но у нее есть и другое применение, не так ли?

Он кивнул: - В медицине — из нее делают растворы для лечения ожогов. Замечательная штука.

Я протянул руку, и он несколько неохотно вернул мне кристаллик.

- Возможно, это не имеет значения, - сказал я. - Но я нашел это в очень необычном месте.

- Не скажете, где именно?

Пусть это выглядело и как-то по-детски, но я не стал. У него свои секреты, у меня свои. Мне было немного обидно, что он не был со мной достаточно откровенен.

Глава 26

В тот вечер я поднимался на кафедру в странном настроении.

Церковь была вопреки обыкновению полна. Трудно поверить, что стольких людей привлекла перспектива услышать наставления Хейза. Проповеди Хейза скучны и догматичны. И даже если бы стало известно, что сегодня проповедую я, вряд ли это привлекло бы столько внимания. Потому что мои поучения скучны и академичны. Боюсь, и набожностью я это тоже не могу объяснить.

Я пришел к выводу, что все пришли посмотреть, кто еще явится, и немного посплетничать на церковной паперти после службы.

Хейдок был в церкви, что необычно, и Лоуренс Реддинг тоже. К моему великому удивлению, именно рядом с ним я увидел бледное напряженное лицо Хейза. Энн Протеро так же была, хотя, как правило, она посещает вечернюю службу по воскресеньям, и я и не ожидал ее увидеть сегодня. Еще больше меня изумило присутствие Летиции. Посещение утренней службы в воскресенье – дело обязательное — в этом полковник Протеро был непреклонен, но никогда раньше я не видел Летицию в церкви вечером.

Была там и Глэдис Крэм, выглядевшая на редкость юной и пышущей здоровьем на фоне иссохших старых дев, а еще мне показалось, что смутная фигура, опоздавшая к началу и скользнувшая на задние ряды, была миссис Лестрейндж.

Вряд ли нужно говорить, что миссис Прайс Ридли, мисс Хартнелл, мисс Уэзерби и мисс Марпл были налицо в полном составе. Казалось, что были все жители деревни, практически без исключения. Не знаю, когда еще мы собирали так много людей.

Толпа - странная штука. Этим вечером на службе царила какая-то магнетическая атмосфера, и первым, кто ее ощутил, был я.

Как правило, я готовлю свои проповеди заранее. Я тщательно и добросовестно работаю над ними, и никто лучше меня не знает их слабых мест.

В тот же вечер мне пришлось импровизировать, и когда я увидел море обращенных ко мне лиц, меня будто бы охватило внезапное помешательство. Я перестал быть в каком бы то ни было смысле служителем Божьим. Я стал актером. Передо мной была аудитория, и я хотел расшевелить эту аудиторию — более того, я чувствовал в себе силу сделать это.

Я не горжусь собой в тот вечер. Хотя я категорически не верю в эмоциональный дух возрождения, и все же в тот вечер я играл роль неистового, разглагольствующего евангелиста.

Я неспешно излагал свой текст:

- Я пришел призывать не праведников, но грешников к покаянию.

Я повторил это дважды и услышал свой собственный голос, звучный, звонкий, совсем непохожий на голос привычного всем Леонарда Клемента.

Я увидел, как Гризельда, сидевшая на передней скамье, вскинула на меня глаза в изумлении, и Деннис последовал ее примеру.

Я на мгновение задержал дыхание, а потом отпустил тормоза.

Люди в тот вечер пришли в церковь, едва сдерживая свои эмоции, и лишь ждали того, чтобы кто-то сыграл на них. И я сыграл. Я призывал грешников каяться, довел себя до эмоционального исступления, снова и снова вскидывал руку осуждая и повторяя:

- Я взываю к вам...

И всякий раз из разных уголков церкви доносилось что-то вроде приглушенных всхлипываний и вздохов.

Эмоции масс - странная и ужасная вещь.

Закончил я прекрасными и пронзительными словами — возможно, самыми пронзительными во всей Библии:

- В сию ночь душу твою возьмут от тебя...

Это была странная, мимолетная одержимость. Домой я вернулся таким же, как всегда, поблекшим и нерешительным. Меня встретила Гризельда, она выглядела довольно бледной. Взяв меня под руку, она сказала.

- Лен, ты был ужасен сегодня вечером. Мне… мне это совсем не понравилось. Никогда раньше не слышала от тебя таких проповедей.

- Думаю, больше и не услышишь никогда, - сказала я, устало опускаясь на диван. Я чувствовал себя совершенно разбитым.

- Что нашло на тебя?

- Какое-то внезапное помешательство.

- О, это... это не что-то специальное?

- Что ты имеешь в виду под «чем-то специальным»?

- Просто подумала… вот и все. Ты такой неожиданный, Лен. Никогда не чувствовала, что знаю тебя по-настоящему.

Мы сели ужинать. Мэри не было дома, поэтому ужин был холодным.

- В холле записка для тебя, - сказала Гризельда. - Деннис, не принесешь ее?

Деннис, молчавший до этого, повиновался.

Я взял конверт и не смог сдержать стон. В левом верхнем углу было написано: "Лично в руки - Срочно".

- Это, - прокомментировал я, - должно быть, от мисс Марпл. Больше никого не осталось.

Мое предположение было абсолютно корректно.

"ДОРОГОЙ мистер КЛЕМЕНТ, мне бы очень хотелось немного поболтать с вами о паре-другой вещиц, что пришли мне в голову. У меня такое чувство, что все мы должны стараться и помогать в раскрытии этой печальной тайны, я зайду к вам около половины десятого, если позволите, и постучу в окно вашего кабинета. Возможно, дорогая Гризельда будет так любезна, что заскочит к нам подбодрить моего племянника. И мистер Деннис тоже, конечно, если захочет. Если не получу ответа, я дождусь их и приду сама в указанное время.

Искренне ваша,

ДЖЕЙН МАРПЛ."

Я протянул записку Гризельде.

- О! Мы пойдем, - весело сказала она. - Рюмка-другая домашнего ликера - это как раз то, что нужно воскресным вечером. Бланманже от Мэри подействовало на меня жуть как удручающе. Такое ощущение, будто его подали прямо из покойницкой.

Деннис, похоже, был не очень-то очарован такой перспективы.

- Тебе-то хорошо, - проворчал он. - Ты без устали можешь нести всякую заумь про искусство и книги. А я всегда чувствую себя полным идиотом, сидя рядом и слушая твою болтовню.

- Тебе тоже неплохо, - безмятежно прощебетала Гризельда. - Это помогает тебе не забывать, кто ты есть на самом деле. В любом случае, не думаю, что мистер Рэймонд Уэст так уж умен, как пытается казаться.

- Очень немногие из нас так умны, - заметил я.

Мне было очень интересно, о чем же именно хотела поговорить мисс Марпл. Из всех женщин в моем окружении ее я считаю, безусловно, самой проницательной. Она не только видит и слышит практически все, что происходит, но и делает удивительно точные и уместные выводы из фактов, которые попадают ей на заметку.

Если бы мне когда-нибудь взбрело в голову сделать карьеру мошенника, то мисс Марпл я должен был бы опасаться в первую очередь.

То, что Гризельда назвала веселой вечеринкой племянничка, стартовало чуть позже девяти, а я пока ждал мисс Марпл, развлекал себя тем, что составлял своего рода расписание событий, так или иначе связанных с преступлением. Я расположил их, насколько это возможно, в хронологическом порядке. Будучи человеком не очень пунктуальным, но аккуратистом по натуре, я люблю, когда все методично изложено.

Ровно в половине десятого в окно тихонько постучали, я встал и впустил мисс Марпл.

Голову и плечи ее покрывала очень красивая шотландская шаль, отчего мисс Марпл выглядела довольно старой и хрупкой. Она вошла, торопливо бросая на ходу короткие, отрывистые фразы:

— Так мило с вашей стороны, что вы позволили мне прийти… и так любезно со стороны дорогой Гризельды… Раймонд так восхищается ею, всегда называет ее "прекрасная греза"... Мне здесь сесть? Я не займу ваш стул? О! спасибо… Нет, скамеечки для ног не надо.

Я положил шотландскую шаль на стул и сел напротив своей гостьи. Мы посмотрели друг на друга, и мисс Марпл улыбнулась с оттенком легкого осуждения во взгляде.

— Я чувствую, что вы, должно быть, удивляетесь, почему... почему меня все это так интересует. Возможно, вы считаете, что это совсем не по-женски. Нет… пожалуйста… я бы хотела объяснить, если можно.

Ее щеки залились румянцем, она на мгновение замолчала.

- Видите ли, - начала она наконец, - живя в одиночестве, как я, в глубинке, человек должен иметь хобби. Есть, конечно, рукоделие, движение девочек-скаутов Гайдс, благотворительность и рисование эскизов, но моим хобби сейчас — и всегда были люди. Исследование человеческой натуры. Это так разнообразно… так увлекательно. И, конечно, в маленькой деревушке, где тебя ничто не отвлекает, столько возможностей для того, чтобы стать… как я это называю, профи. Ты начинаешь классифицировать людей, как если бы они были птицами или цветами, относить к определенным группам, родам, видам. Иногда, конечно, ты можешь ошибиться, но со временем делаешь это все реже и реже. И, конечно же, проверяешь себя, учишься на ошибках. Возьмем для примера какую-нибудь пустячную задачку… да, хоть о баночке чищенных креветок, которая так позабавили милую Гризельду, вроде бы ерунда, но абсолютно непостижимо, если не найти правильный подход. А еще поддельные леденцы от кашля и зонтик жены мясника — это выглядело бы абсолютно бессмысленным, если не предположить, что зеленщик ведет себя по отношению к жене аптекаря гадко, — что, естественно, и подтвердилось. Знаете, это так захватывающе – применять свои суждения и убеждаться в том, что ты прав.

- Обычно так и есть, я уже убедился, - сказал я, улыбаясь.

- Боюсь, именно это и сделало меня немного самонадеянной, - призналась мисс Марпл. – Мне всегда было интересно, смогу ли я сделать то же самое, если однажды случится что-то реально большое и серьезное. Я имею в виду — сумею ли я найти правильное решение. Рассуждая логически, это же то же самое. Ведь миниатюрная действующая модель торпеды работает так же, как настоящая торпеда.

- Вы хотите сказать, что это просто вопрос масштаба, - медленно произнес я. — Соглашусь, если исходить из логики - все так и есть. Но не знаю, так ли это в жизни.

- Уверена, то же самое, - сказала мисс Марпл. – Это… это то, что в школе называют факторами, - то же самое. Есть деньги и взаимное влечение между людьми... э—э... противоположного пола — и, конечно, есть странности… так много людей со своими маленькими странностями, не так ли?.. Как факт, большинство людей, когда хорошо их узнаешь. Нормальные люди подчас совершают совершенно невероятные поступки, а ненормальные действуют абсолютно здраво и буднично. На самом деле, единственный метод - это сравнивать одних людей с другими, с теми, кого вы знаете или с кем сталкивались когда-то. Вы удивитесь, когда узнаете, как мало на свете по-настоящему разных типов людей.

- Вы меня пугаете, - сказал я. - У меня такое чувство, как будто меня препарируют под микроскопом.

— Конечно, мне бы и в голову не пришло сказать что-то такое полковнику Мельчетту - такой властный человек, не так ли?.. А бедняжка инспектор Слэк… ну, он точь-в-точь как та барышня в обувном магазине, которая хочет продать вам лакированные лодочки, только потому что есть ваш размер, и совершенно не обращает внимания на то, что вам нужны просто туфли из коричневой телячьей кожи.

Вот уж, действительно, очень точный портрет Слэка.

- Но я уверена, что вы, мистер Клемент, знаете об этом преступлении не меньше инспектора Слэка. И я подумала, что если бы мы вместе...

- Забавно, - сказал я. - Думаю, каждый из нас в глубине души мнит себя Шерлоком Холмсом.

После чего я рассказал ей о трех записках, полученных мной в тот день. Рассказал о том, как Энн обнаружила картину с изрезанным лицом. И также рассказал о мисс Крэм и том, как она себя проявила в полицейском участке, и как Хейдок опознал подобранный мной кристалл.

- Поскольку я нашел его сам, - завершил я свой рассказ, - мне бы хотелось, чтобы это было важно. Но, возможно, это и не имеет никакого отношения к делу.

- В последнее время в библиотеке я прочитала много американских детективов, - сказала мисс Марпл, - надеясь, что они будут полезны.

- И было ли в них что-нибудь о пикриновой кислоте?

- Боюсь, что нет. Однако я помню, что читала историю, в которой мужчина был отравлен пикриновой кислотой и ланолином, их втирали ему в кожу, как мазь.

- Но поскольку здесь никого не отравили, похоже, этот случай к нашему делу не применим, - заключил я, после чего взял свое расписание и протянул его мисс Марпл.

- Я постарался, - сказал я, - изложить факты как можно более четко.

МОЕ РАСПИСАНИЕ

Четверг, 21 сентября.

12.30 — Полковник Протеро переносит встречу с шести на шесть пятнадцать. Это слышит, по всей вероятности, половина деревни.

12.45 — Последний раз пистолет видят на своем месте. (Но это под вопросом, поскольку миссис Арчер ранее говорила, что не помнит.)

5.30 (приблизительно) — Полковник и миссис Протеро уезжают на машине из Олд-Холла в деревню.

5.30 — Ложный звонок из Норт-Лодж, Олд-Холл.

6.15 (или чуть раньше) - Полковник Протеро прибывает в дом священника. Мэри провожает его в кабинет.

6.20 — Миссис Протеро проходит по задней дорожке и через сад к окну кабинета. Полковника Протеро не видно.

6.29 — Миссис Прайс Ридли позвонили из коттеджа Лоуренса Реддинга (по данным телефонной станции).

6.30 — 6.35 - Слышат выстрел. (Время телефонного разговора принимаем за правильное). Свидетельства Лоуренса Реддинга, Энн Протеро и доктора Стоуна, похоже, указывают на то, что это было раньше, но миссис П.Р., вероятно, права.

6.45 — Лоуренс Реддинг прибывает в дом викария и обнаруживает тело.

6.48 — Я встречаюсь с Лоуренсом Реддингом.

6.49 — Я обнаруживаю тело.

6.55 — Хейдок осматривает тело.

ПРИМЕЧАНИЕ. — Только у двух человек нет алиби на 6.30-6.35, - у мисс Крэм и миссис Лестрейндж. Мисс Крэм говорит, что была на кургане, но подтверждения нет. Однако представляется разумным не брать ее в расчет, поскольку с этим делом, по-видимому, ее ничего не связывает. Миссис Лестрейндж вышла из дома доктора Хейдока вскоре после шести, чтобы успеть на встречу. Где была назначена встреча и с кем? Вряд ли это был полковник Протеро, поскольку он предполагал, что в это время будет занят со мной. Действительно миссис Лестрейндж находилась неподалеку от места преступления, но выглядит сомнительным, что у нее мог быть какой-то мотив для убийства. Она ничего не выигрывает от его смерти, а теорию инспектора с шантажом я принять не могу. Миссис Лестрейндж не из таких женщин. Также кажется маловероятным, что у нее мог быть пистолет Лоуренса Реддинга.

- Очень хорошо, - одобрительно кивнула головой мисс Марпл. -Действительно, очень хорошо. Джентльмены всегда так замечательно составляют резюме.

- Вы согласны с написанным? – спросил я.

- О да, вы прекрасно все изложили.

Тогда я задал тот вопрос, который и собирался задать с самого начала.

- Мисс Марпл, - сказала я. - Вы кого подозреваете? Вы как-то говорили про семь человек.

- Похоже, именно так, - рассеянно произнесла мисс Марпл. - Думаю, каждый из нас подозревает кого-то. По правде говоря, так оно и есть.

Она не спросила, кого подозреваю я.

- Суть в том, - произнесла она, - что всему нужно найти причину. Каждое событие должно иметь удовлетворительное объяснение. Если у вас есть теория, которая объединит все факты, — что ж, тогда она и должна быть правильной. Но это чрезвычайно сложно. Если бы не эта записка…

- Записка? - Удивленно переспросил я.

- Да, вы помните, я говорила. Эта записка не перестает меня беспокоить. С ней что-то не так.

- Конечно, - сказал я, - это же уже выяснили. Она написана в шесть тридцать пять, а другая рука — убийцы — дописала вверху "6:20", чтобы ввести всех в заблуждение. Полагаю, сейчас это уже абсолютно ясно.

- Но и с учетом этого, - не согласилась мисс Марпл, - все равно, все не так.

- Но почему?

- Послушайте. - Мисс Марпл нетерпеливо наклонилась вперед. - Миссис Протеро прошла мимо моего сада, как я уже говорила, подошла к окну кабинета, заглянула внутрь и не увидела полковника Протеро.

- Потому что он писал за столом, - сказал я.

- Вот именно это и не так. Было двадцать минут седьмого. Но мы пришли к заключению, что до половины седьмого он не мог сесть за стол, чтобы написать, что не может больше ждать. Так почему же тогда он сидел за письменным столом?

- Я никогда не задумывался над этим, - медленно произнес я.

- Давайте, дорогой мистер Клемент, все повторим еще раз. Миссис Протеро подходит к окну, и ей кажется, что в комнате никого нет — она действительно так подумала, поскольку иначе ни за что бы не пошла в студию к мистеру Реддингу. Это было бы небезопасно. В кабинете должна была быть абсолютная тишина, если она решила, что тот пуст. Следовательно у нас три альтернативы, не так ли?

— Вы имеете в виду...

- Хорошо, первая альтернатива - полковник Протеро уже мертв, но не думаю, что это самый вероятный вариант. Начнем с того, что он пробыл в кабинете всего около пяти минут, а значит она или я услышали бы выстрел, а во-вторых, все та же проблема с тем, что он сидел за письменным столом. Вторая альтернатива, конечно, заключается в том, что он все-таки сидел за письменным столом и писал записку, но в таком случае это должна быть совсем другая записка. Он не мог писать, что не может больше ждать. И третья...

- Да?

- Ну, и третья, конечно, заключается в том, что миссис Протеро права и комната действительно была пуста.

- Вы хотите сказать, что после того, как вошел, он вышел и вернулся позже?

- Да.

- Но зачем?

Мисс Марпл развела руками в легком недоумении.

- Это значит, что мы должны были бы взглянуть на дело под совершенно другим углом, - сказал я.

- Ну, частенько так и приходится поступать… в любых вещах. Вам так не кажется?

Я тщательно перебирал в уме все три варианта, предложенные мисс Марпл, и ничего не ответил.

С легким вздохом пожилая леди поднялась на ноги.

- Мне пора возвращаться. Очень рада, что у нас с вами получилось немного поговорить, хоть мы и не сильно продвинулись, не так ли?

- По правде говоря, - сказал я, протягивая ей шаль, - все это представляется мне непроходимым лабиринтом.

- О! Я бы так не сказала. Мне кажется, одна из теорий в целом подходит почти ко всему. Если принять допустимым одно совпадение, а я думаю, что одно совпадение вполне возможно. Больше одного, конечно, маловероятно.

- Вы действительно так думаете? Я имею в виду теорию? - я глядел прямо ей в глаза.

- Должна признать, что в моей теории есть один изъян, один факт, с которым я никак не могу смириться. О, если бы только эта записка была совсем другой...

Она вздохнула и покачала головой. Подойдя к окну, рассеянно протянула руку и дотронулась до довольно унылого на вид растения, стоявшего на подставке.

- Знаете, дорогой мистер Клемент, это растение следует поливать почаще. Бедняжечка, ему так это нужно. Ваша горничная должна поливать его каждый день. Полагаю, именно она следит за этим?

- Настолько, - ответил я, - насколько она вообще за чем-то следит.

- Слегка сыровата, - предположила мисс Марпл.

- Да, - согласилась я. - И Гризельда упорно отказывается ее допечь. Ее идея состоит в том, что у нас может работать только абсолютно никудышная горничная. Однако Мэри сама пыталась уволиться на днях.

- Надо же. Мне всегда казалось, что она очень привязана к вам обоим.

- Я этого не замечал, - сказал я. - Но, на самом деле, это Летиция Протеро вывела ее из себя. Мэри вернулась со следствия в довольно возбужденном состоянии и застала здесь Летицию, и... ну, они повздорили.

- О! - воскликнула мисс Марпл. Она уже собиралась выйти через окно, как внезапно остановилась, и по ее лицу пробежала череда сменяющих друг друга озадаченных выражений.

- О боже, - пробормотала она себе под нос. – Какой же я была бестолковой. Вот же в чем дело. Это же было возможно все время.

- Прошу прощения?

Она встревоженно посмотрела на меня.

- Ничего. Мне только что в голову пришла одна идея. Я должна вернуться домой и хорошенько все обдумать. Только представьте, все это время я была тупа до безобразия… невероятно, непостижимо тупа.

- Трудно в это поверить, - галантно заметил я, и пошел ее провожать через окно и по лужайке.

- Не могли бы вы рассказать, что это такое так внезапно пришло вам в голову? – спросил я.

- Не сейчас, если позволите. Видите ли, существует вероятность того, что я ошибаюсь. Хоть я так и не думаю. Вот мы и у калитки в мой сад. Огромное спасибо. Дальше меня провожать не нужно.

- Записка по-прежнему камень преткновения? - спросил я, когда она уже прошла за калитку и затворила ее за собой.

Мисс Марпл рассеянно посмотрела на меня.

- Записка? О! Конечно она не настоящая. Я всегда так думала. Спокойной ночи, мистер Клемент.

Она быстро пошла по дорожке к дому, оставив меня смотреть ей вслед.

Я не знал, что и подумать.

Глава 27

Гризельда и Деннис еще не вернулись. И я вдруг осознал, что самым естественным было бы пойти с мисс Марпл и забрать их. Но она, и я были настолько поглощены мистерией убийства, что совершенно забыли о том, что на свете есть кто-то еще, кроме нас самих.

Я как раз стоял в холле, размышляя, не пойти ли мне прямо сейчас к ним, когда в дверь позвонили. Я подошел к двери и увидел письмо, торчащее из почтового ящика, решив, что оно и является причиной звонка, вынул его, однако в этот момент снова раздался звонок, и я, поспешно сунув письмо в карман, открыл входную дверь.

Это был полковник Мельчетт.

- Приветствую, Клемент. Я возвращался на машине из города и подумал, а не заглянуть ли к вам, вдруг у вас найдется для меня стаканчик чего-нибудь горяченького.

- Замечательно, - сказал я, - пойдемте в мой кабинет.

Он снял кожаное пальто, и последовал за мной. Я достал виски с содовой и два стакана. Мельчетт стоял перед камином, широко расставив ноги, и поглаживал свои коротко стриженные усы.

- У меня есть для вас новость, Клемент. Самая поразительная из всех, что вы когда-либо слышали. Но оставим это на минуту. Как у вас тут дела? Еще какие-нибудь пытливые старушки взяли след?

- Не так уж и плохо, - ответил я. – По крайней мере, одна из них думает, что уже нашла ключ к этой загадке.

- Наша подруга, мисс Марпл, да?

- Наша подруга, мисс Марпл.

- Такие женщины, как она, всегда уверены, что все знают, - хмыкнул полковник Мельчетт и с удовольствием отхлебнул виски с содовой.

- Возможно, с моей стороны это излишнее любопытство, - сказал я. - Но полагаю, что посыльного из рыбной лавки уже расспросили. Я имею в виду, если убийца вышел через парадную дверь, есть шанс, что мальчик мог его видеть.

- Слэк допросил его и подробно, - ответил Мельчетт. - Но мальчишка говорит, что никого не встретил. Да и вряд ли. Убийца не стал бы выставлять себя на показ. У ваших ворот полно мест, где можно укрыться. Он бы выждал, пока дорога освободится. Посыльный должен был зайти к вам, к Хейдоку и к миссис Прайс Ридли. Мимо него было легко проскользнуть незамеченным.

- Да, - согласился я, - полагаю, что так.

- С другой стороны, - продолжал Мельчетт, - если бы этот проходимец Арчер, сделав дело, случайно натолкнулся бы на юного Фреда Джексона, очень сомневаюсь, что тот бы его сдал. Они с Арчером двоюродные братья.

- Вы серьезно подозреваете Арчера?

- Ну, знаете ли, старина Протеро изрядно насолил ему. Было за что злобу таить. Снисходительность никогда не была сильной стороной Протеро.

- Да уж, - не стал возражать я. - Он был беспощаден.

- Вот что я скажу, - изрек Мельчетт, - живи и дай жить другим. Конечно, закон есть закон, но не стоит забывать и о презумпции невиновности. Чего Протеро никогда не делал.

- И даже гордился этим, - подтвердил я.

Мы немного помолчали, а затем я спросил:

- Что это за "поразительная новость", которую вы мне обещали?

- Что ж, так и есть, это поразительно. Вы помните то незаконченное письмо, которое писал Протеро, когда его убили?

- Да.

- Мы пригласили эксперта почерковеда, чтобы он дал заключение, было ли 6.20 добавлено другой рукой. Естественно, ему отправили образец почерка Протеро. И знаете каков был вердикт? Письмо вообще написано не Протеро!

- Вы имеете в виду, что это подделка?

- Подделка. "6.20", по их мнению, написано еще одной рукой, но они не уверены. Это написано другими чернилами, но само письмо - подделка. Протеро никогда не писал его.

- Они уверены?

- Ха! Они настолько уверены, насколько вообще могут быть уверены эксперты. Вы знаете, что такое эксперт! О! Но здесь они уверены в достаточной степени.

- Потрясающе, - выдохнул я. И вдруг в памяти всплыло, – ах.. помнится, миссис Протеро как-то сказала, что это совсем не похоже на почерк ее мужа, а я не обратил на это внимания.

- Правда?

- Я подумал, это одна из тех нелепых женских ремарок. Если в чем и можно было быть уверенным в тот момент, так это в том, что записка написана Протеро.

Мы посмотрели друг на друга.

- Любопытно, - медленно произнес я. - Мисс Марпл сегодня вечером сказала, что с запиской все не так.

- Черт возьми, она не могла бы знать больше, даже если бы сама совершила убийство.

В этот момент зазвонил телефон. У телефонных звонков есть какая-то удивительная способность воздействовать на психику. Этот звучал настойчиво и как-то зловеще.

Я подошел к телефону и снял трубку.

- Дом Викария, - сказал я. - Кто говорит?

Странный, пронзительный истеричный голос донесся до меня по проводам:

- Я хочу исповедаться. Боже мой, я хочу исповедаться.

-Алло, - сказал я, - алло. Послушайте, вы меня разъединили. Какой это был номер?

Вялый голос ответил, что не знает и добавил, что сожалеет о доставленном беспокойстве.

Я положил трубку и повернулся к Мельчетту.

- Вы как-то сказали, - заметил я, - что рехнулись бы, если бы кто-то еще пришел с повинной.

- И что с того?

- Это был кто-то, кто хотел покаяться... И нас разъединили.

Мельчетт бросился к телефону и схватил трубку.

- Я поговорю с ними.

- Сделайте одолжение, - произнес я. – Возможно у вас получится. А я оставлю вас. Я должен идти. Мне кажется, я узнал этот голос.

Глава 28

Я поспешил вниз по деревенской улице. Было одиннадцать часов, а в одиннадцать часов воскресного вечера вся деревня Сент-Мэри-Мид вымирает. Однако, подходя, я увидел свет в окне первого этажа и, понял, что Хейз еще не спит, остановился и позвонил в дверь.

Прошло, как мне показалось, немало времени, прежде чем домовладелица Хейза, миссис Сэдлер, методично отперла два засова, цепочку, повернула ключ в замке и подозрительно высунула нос наружу.

- Да это же викарий! - воскликнула она.

- Добрый вечер, - сказал я. - Я хотел бы повидать мистера Хейза. Я проходил мимо увидел свет в окне и решил, что он еще не спит.

- Очень даже может быть. Я не видела его, как подала ужин. Сегодня тихий вечер — никто к нему не заходил, и он никуда не выходил.

Я кивнул и, пройдя мимо нее, быстро поднялся по лестнице. Хейз занимал спальню и гостиную на втором этаже.

Я направился в гостиную. Хейз спал, откинувшись на спинку кушетки и мое появление его не пробудило. Рядом стояла пустая таблетница и наполовину пустой стакан воды.

На полу, рядом с его левой ногой, лежал скомканный листок бумаги, на котором было что-то написано. Я поднял его и расправил.

Записка начиналась словами: "Мой дорогой Клемент…"

Я дочитал, выругался, сунул записку в карман и склонился над Хейзом, внимательно его изучая.

После чего, дотянувшись до телефона, который стоял у его локтя, я назвал номер Дома Викария. Мелчетт, должно быть, все еще пытался отследить звонок, потому что мне ответили, что номер занят. Я попросил перезвонить и вернул трубку на место.

Сунув руку в карман, чтобы еще раз взглянуть на записку Хейвза, я обнаружил там письмо, которое нашел в почтовом ящике и которое до сих пор еще не прочитал.

Внешний вид этого письма показался мне ужасно знакомым. Оно было надписано тем же почерком, что и анонимное письмо, пришедшее днем.

Я вскрыл его и прочитал. Потом прочитал еще раз и еще, не в силах осознать написанное. Когда я начал читать его в третий раз, зазвонил телефон. Как во сне, я снял трубку и произнес:

- Алло?

- Алло.

- Это вы, Мельчетт?

- Да, вы где? Я отследил звонок. Это номер...

- Я знаю этот номер.

- О, хорошо. Вы оттуда говорите?

- Да.

- Что насчет покаяния?

- С покаянием все в порядке.

- Вы хотите сказать, что поймали убийцу?

В этот момент я испытал сильнейшее искушение в своей жизни. Я посмотрел на Хейза. Посмотрел на скомканное письмо, на анонимные каракули и пустую таблетницу с именем Херувима на ней. Я вспомнил один случайный разговор.

Мне пришлось приложить серьезные усилия, чтобы подавить его.

- Я... не знаю. Вам лучше зайти, - сказал я и продиктовал ему адрес.

Затем сел в кресло напротив Хейза, чтобы поразмыслить над всем.

У меня было две свободных минуты для этого.

Через две минуты должен был появиться Мельчетт.

Я опять достал анонимное письмо и перечитал его в четвертый раз.

После чего закрыл глаза и подумал...

Глава 29

Не знаю, как долго я так просидел — наверное, всего несколько минут. Но мне показалось, что прошла целая вечность, когда я наконец услышал, как открылась дверь, повернул голову и увидел Мельчетта на пороге.

Он уставился на спящего в кресле Хейза, затем повернулся ко мне.

- Что это, Клемент? Что все это значит?

Из двух писем, которые были у меня в руках, я выбрал одно и передал ему. Он прочитал его вслух тихим голосом.

"МОЙ ДОРОГОЙ КЛЕМЕНТ, то, что я должен был бы сказать вам очень и очень неприятно. Поэтому я предпочел написать. Позже мы можем все обсудить. Это касается недавней растраты. С сожалением вынужден сообщить, что личность преступника установлена без всяких сомнений, я в этом убедился. Как ни больно мне обвинять рукоположенного священника церкви, мой долг предельно ясен. Необходимо подать пример и...»

Он вопросительно посмотрел на меня. В этом месте письмо обрывалось, переходя в нечитаемые каракули, оставленные рукой писавшего.

Мелчетт глубоко вздохнул и посмотрел на Хейза.

- Так вот оно решение! Единственный человек, которого мы даже не принимали во внимание. И раскаяние побудило его признаться!

- В последнее время он был очень странным, - сказал я.

Внезапно Мельчетт резко вскрикнул и подошел к спящему. Он схватил его за плечо и потряс, сначала осторожно, затем все сильнее и сильнее.

- Он не спит! Он перебрал наркотиков! Что это значит?

Его взгляд упал на пустую таблетницу и он поднял ее.

- Неужели он...

- Думаю, да, - сказал я. - Он показывал мне пилюли на днях. Сказал, что его предупреждали о передозировке. Это его выход, бедняга. Возможно, лучший выход. Не нам его судить.

Но Мельчетт прежде всего был главным констеблем округа. Мои доводы для него не имели никакого значения. Он поймал убийцу и хотел, чтобы его повесили.

Через секунду он уже был у телефона и нетерпеливо дергал трубкой вверх-вниз, пока не услышал ответ. Он соединить его с Хейдоком. Последовала еще одна пауза. Он стоял, прижав ухо к телефону и не сводя глаз с обмякшей фигуры на кушетке.

- Алло… алло… алло, это дом доктора Хейдока? Доктор может сейчас же приехать на Хай-стрит? К мистеру Хейзу. Это срочно.... Что? ...Какой это номер? ...О, извините.

Он в раздражении сбросил звонок.

- Неправильный номер, неправильный номер… всегда эти неправильные номера! А от этого зависит жизнь человека! АЛЛО, вы дали мне неправильный номер... Да… поторопитесь… дайте мне три девять… девять, а не пять.

Снова ожидание, полное нетерпения, но на этот раз более краткое.

- Алло, это вы, Хейдок? Мельчетт. Жду вас на Хай-стрит, 19, немедленно, вы будете? Похоже у Хейза передоз. Немедленно, дружище, это вопрос жизни и смерти.

Он повесил трубку и начал нетерпеливо мерять комнату шагами.

- Клемент, почему вы сразу не позвонили доктору, не понимаю. У вас, похоже, мозги не на месте.

К счастью, Мельчетту и в голову не могло прийти, что у кого-то могут быть иные представления о том, что должно, кроме тех, что есть у него самого. Я ничего не сказал, и он продолжил:

- Где вы нашли это письмо?

- Оно скомканное лежало у двери… там, где выпало из его рук.

- Невероятно — эта старая дева была права, когда говорила, что записка, которую мы нашли, не та. Интересно, как она до этого докопалась. Но каким же ослом был этот парень, раз не уничтожил ее. Какая глупость хранить ее, это же самая сокрушительная улика, которую только можно себе представить!

- Человеческая натура вся соткана из противоречий.

- Если бы не так, сомневаюсь, что мы вообще когда-нибудь поймали бы убийцу! Но рано или поздно они всегда совершают какую-нибудь глупость. Вы выглядите очень подавленным, Клемент. Полагаю, это стало для вас жутчайшим потрясением?

- Да. Я уже говорил, что Хейз последнее время вел себя странно, но я и представить себе не мог...

- А кто мог? Ага, похоже машина. - Мельчетт подошел к окну, поднял раму и высунулся наружу. - Да, это Хейдок, все в порядке.

Мгновение спустя в комнату вошел доктор.

В нескольких словах Мельчетт объяснил ему ситуацию.

Хейдок не из тех людей, которые склонны проявлять свои чувства. Он лишь приподнял бровь, кивнул и направился к своему пациенту. Он проверил пульс, приподнял одно веко и внимательно изучил глаз Хейдока, затем повернулся к Мельчетту.

- Хотите спасти его для виселицы? – спросил он. – Он уже практически не здесь, понимаете. В любом случае, ситуация критическая. Сомневаюсь, что я смогу вытащить его.

- Сделайте все возможное.

- Хорошо.

Он достал чемоданчик, который принес с собой, достал шприц для подкожных инъекций и ввел его в руку Хейза, после чего встал.

- Лучше всего отвезти его в Мач Бенхэм — в больницу. Помогите мне донести его до машины.

Мы оба пришли ему на помощь. Забравшись на водительское место, Хейдок бросил через плечо:

- Вы не сможете его повесить, Мельчетт.

- Вы хотите сказать, что он не оправится?

- Может, да, а может и нет. Я не это имел в виду. Я имею в виду, что даже если он оправится… что ж, бедняга не отвечал за свои действия. Я буду об этом свидетельствовать.

- О чем он? - спросил Мельчетт, когда мы снова поднялись наверх.

Я объяснил, что Хейз страдал от летаргического энцефалита.

- Сонная болезнь, да? В наши дни для каждого грязного поступка найдется оправдание. Не согласны?

- Наука нас учит многому.

— К черту науку, прошу прощения, Клемент, но весе эти суси-пуси меня раздражают. Я простой человек. Что ж, полагаю, нам лучше все здесь осмотреть.

Но в этот момент произошло нечто неожиданное. Дверь открылась, и в комнату вошла мисс Марпл.

Она раскраснелась и была немного взволнована, казалось, она понимала в какое замешательство нас повергла.

- О, простите… простите бога ради…. ворвалась… добрый вечер, полковник Мельчетт. Еще раз повторюсь, простите меня, но я услышала, что мистера Хейза задержали, и почувствовала, что должна зайти и посмотреть, не могу ли я что-нибудь сделать.

Она замолчала. Полковник Мельчетт смотрел на нее с видимым отвращением.

- Очень любезно с вашей стороны, мисс Марпл, - сухо сказал он. - Но не стоило беспокоиться. Кстати, как вы узнали?

Это был вопрос, который и мне не терпелось задать!

- Телефон, - объяснила мисс Марпл. - Так неосторожно перепутать номера, не правда ли? Вы говорили со мной, думая, что я доктор Хейдок. Мой номер три пять.

- Так вот оно что! - воскликнула я.

Всеведению мисс Марпл всегда находилось какое-нибудь совершенно невинное и разумное объяснение.

- И вот, - продолжила она. - Я просто зашла посмотреть, не могу ли быть чем-нибудь полезной.

- Очень мило с вашей стороны, - повторил Мельчетт, на этот раз еще более сухо. - Но никакой помощи не требуется. Хейдок повез его в больницу.

- В больницу? На самом деле? О, это такое облегчение! Очень рада это слышать. Там о он в полной безопасности. Когда вы говорили "ничего нельзя сделать", вы же не имели в виду, что для него уже ничего нельзя сделать, да? Вы же не хотите сказать, что он не восстановится?

- К сожалению, такое возможно, - сказал я.

Мисс Марпл перевела взгляд на таблетницу.

- Как я понимаю, он принял слишком большую дозу? - спросила она.

Мелчетт, думаю, не был расположен делиться информацией. Возможно, при других обстоятельствах и я бы поступил так же. Но наш разговор с мисс Марпл был еще слишком свеж в моей памяти, и я не мог разделить его позицию, хотя должен признать, что ее стремительное появление на сцене и нетерпеливое любопытство слегка оттолкнули и меня.

- Вам лучше взглянуть на это, - сказал я и протянул ей незаконченное письмо Протеро.

Она взяла его и прочитала, не выказав ни малейшего удивления.

- Вы предполагали нечто подобное, не так ли? – спросил я.

— Да... да, так и есть. Могу я спросить вас, мистер Клемент, что заставило вас прийти сюда? Это меня несколько озадачило. Вы и полковник Мельчетт — совсем не те, кого я ожидала здесь встретить.

Я поведал о телефонном звонке и о том, что, как мне показалось, узнал голос Хейза. Мисс Марпл задумчиво кивнула.

- Очень интересно. Очень провиденциально, если я могу использовать этот термин. Да, провидение привело вас сюда в самый нужный момент.

- Нужный для чего? - с горечью спросил я.

Мисс Марпл выглядела удивленной.

- Чтобы спасти жизнь мистеру Хейзу, конечно.

- А вам не кажется, - сказал я, - что было бы лучше, если бы Хейз не выздоравливал? Лучше для него — лучше для всех. Теперь мы знаем правду и...

Я осекся, потому что мисс Марпл закивала головой с такой необычайной горячностью, что я забыл о том, что хотел сказать.

- Конечно, - сказала она. - Конечно! Он хочет, чтобы вы так думали! Думали, что знаете правду… и что для всех было бы лучше оставить все, как есть. О, да, все сходится — и письмо, и передозировка, и душевное состояние бедного мистера Хейза, и его признание. Все сходится, но это совсем не то...

Мы уставились на нее.

— Вот почему я так рада, что мистер Хейз в безопасности - он в больнице, где никто не сможет до него добраться. Если он поправится, он сам расскажет вам всю правду.

- Правду?

— Да, что он и волоска не тронул на голове полковника Протеро.

- Но телефонный звонок, - возразил я. – Письмо… передозировка. Все это так ясно.

- Он хочет, чтобы вы так думали. О, он очень умен! Сохранить письмо и использовать его таким образом это действительно очень и очень умно.

- Кого вы имеете в виду, - спросила я, - под этим "он"?

- Я имею в виду убийцу, - сказала мисс Марпл.

И добавила очень тихо:

- Я имею в виду мистера Лоуренса Реддинга...

Глава 30

Мы уставились на нее. Я действительно думаю, что на мгновение мы совершенно поверили, что она не в своем уме. Обвинение казалось таким нелепым.

Первым заговорил полковник Мельчетт. Он произнес крайне доброжелательно и с каким-то снисходительным сочувствием в голосе:

- Это абсурд, мисс Марпл. Молодой Реддинг полностью оправдан.

- Естественно, - ответила мисс Марпл. - Он позаботился об этом.

- Напротив, - сухо заметил полковник Мельчетт. - Он сделал все возможное, чтобы его обвинили в убийстве.

- Да, - согласилась мисс Марпл. — Он всех нас обвел вокруг пальца… и меня так же, как и всех остальных. Вы помните, дорогой мистер Клемент, что я была совершенно ошеломлена тем, что мистер Реддинг признался в преступлении. Это перевернуло все мои представления и заставило меня думать, что он невиновен, хотя до этого я был убеждена в его вине.

- Значит, вы подозревали Лоуренса Реддинга?

- Знаю, что в книгах это всегда самая неподходящая фигура. Но я ни раз убеждалась в том, что это правило не работает в реальной жизни. В жизни часто очевидное и оказывается правдой. Как бы мне ни была симпатична миссис Протеро, я не могла не прийти к выводу, что она полностью под влиянием мистера Реддинга и сделает все, что он ей скажет, и, конечно же, он не из тех молодых людей, которые мечтают сбежать с женщиной без гроша в кармане. С его точки зрения, полковника Протеро необходимо было убрать — и он его убрал. Один из тех очаровательных молодых людей, которым абсолютно чужда мораль.

Полковник Мельчетт уже некоторое время нетерпеливо фыркал. А тут его прорвало:

- Абсолютная чушь… от начала до конца! Весь день Реддинга полностью расписан вплоть до 6:50, а Хэйдок определенно заявил, что Протеро не могли застрелить в это время. Смею предположить, вы считаете, что знаете все лучше доктора? Или вы полагаете, что Хейдок намеренно лжет — одному Богу известно зачем?

- Уверена, показания доктора Хейдока абсолютно правдивы. Он очень достойный человек. И, конечно, это миссис Протеро на самом деле стреляла в полковника… не мистер Реддинг.

Мы снова уставились на нее. Мисс Марпл поправила кружевную косынку на шее, откинула пушистую шаль, ниспадавшую с ее плеч, и начала нравоучительно, как обычно это бывает у милых старых дев, излагать нам самые невероятные вещи в самой что ни на есть естественной манере.

- До сих пор я не считала нужным говорить об этом. Собственная уверенность, даже такая сильная, что может посоперничать с реальным знанием, — это не то же самое, что доказательства. И пока у вас нет версии, которая бы соответствовала всем фактам (я говорила об этом сегодня вечером дорогому мистеру Клементу), вы не можете продвигать ее, как бы ни были убеждены в ее справедливости. До сих пор моя собственная теория была не совсем полной — в ней не хватало лишь одного момента, — но неожиданно, как раз тогда, когда я выходила из кабинета мистера Клемента, я заметила пальму в горшке у окна… и... и все встало на место! Ясно как божий день!

— Рехнулась… окончательно рехнулась, - пробормотал над моим ухом Мельчетт.

Но мисс Марпл безмятежно улыбнулась нам и продолжила своим мягким поучительным голосом.

— Мне было жаль, очень жаль убедиться в правдивости моей версии. Они оба так мне симпатичны. Но вы же знаете, какова человеческая натура. И в тот момент, когда они оба, сначала он, а затем и она признались самым глупым образом, я испытала такое облегчение, которое даже описать не могу. Я ошиблась! И я начала думать о других людях, кто мог бы желать смерти полковнику Протеро.

- Семеро подозреваемых! - пробормотал я.

Она улыбнулась мне.

- Да, совершенно верно. Тот парень, Арчер — маловероятно, но надравшись (а он вечно пьян и это так распаляет), чего не сделаешь. И, конечно, ваша Мэри. Она уже давно встречается с Арчером, и у нее своеобразный взрывной характер. Мотив и возможность опять же - она была одна в доме! Старая миссис Арчер легко могла взять пистолет в доме мистера Реддинга для любого из них двоих. И потом еще Летиция, которая хочет свободы и денег, чтобы делать все, что ей заблагорассудится. Я знаю много случаев, когда самые красивые, неземные девушки и близко не демонстрировали какой-либо приверженности моральным ценностям, хотя, конечно, джентльмены никогда не захотят в такое поверить.

Я поморщился.

- А еще и теннисная ракетка, - продолжила мисс Марпл.

- Теннисная ракетка?

- Да, та самая, которую Клара, горничная миссис Прайс Ридли, видела брошенной на траве у ворот Дома Викария. Это выглядело так, будто мистер Деннис вернулся после тенниса раньше, чем он говорил. Мальчики в шестнадцать лет так впечатлительны и неуравновешенны. Мотив мог быть любым — ради Летиции или ради вас, и то, и другое вполне вероятно. Еще, естественно, был бедный мистер Хейз и вы — не вместе, само собой, а как альтернатива, если использовать терминологию юристов.

- Я? - воскликнул я в полнейшем изумлении.

- Да, вы. Приношу свои извинения… на самом деле, я никогда по-настоящему вас не подозревала… но эта пропавшая банкнота. Либо вы, либо мистер Хейз должны быть в этом повинны, а миссис Прайс Ридли повсюду намекала, что вина ваша — главным образом потому, что вы так энергично отказались от какого-либо расследования этого происшествия. Конечно, лично я всегда была уверена, что это мистер Хейз — он очень сильно напоминал мне того несчастного органиста, о котором я упоминала; но тем не менее нельзя же быть абсолютно уверенной...

- Человеческая натура такова, какова есть, - мрачно закончил я.

- Вот именно. И Гризельда, наша дорогая Гризельда.

- Но миссис-то Клемент тут совершенно ни при чем, - перебил ее Мельчетт. - Она вернулась поездом в 6.50.

- Так она сказала, - парировала мисс Марпл. - Никогда не следует полагаться на то, что люди говорят. В тот вечер поезд в 6.50 прибыл на полчаса позже. Но в четверть восьмого я собственными глазами видела, как она направилась в Олд-Холл. Из чего следует, что она, должно быть, приехала раньше. И ее действительно видели, но, вероятно, вы об этом знаете?

Она вопросительно посмотрела на меня.

Какой-то магнетизм в ее взгляде заставил меня вспомнить об анонимном письме, том самом, которое я получил совсем недавно, и протянуть его ей. В нем было ясно изложено, что Гризельду видели, выходившей из заднего окна в коттедже Лоуренса Реддинга, в двадцать минут седьмого, как раз в тот роковой день.

Я ничего не говорил ни тогда, ни позже о жутких подозрениях, на мгновение охвативших меня. Это было как кошмарный сон — прежняя интрижка Лоуренса и Гризельды вспыхивает с новой силой, информация доходит до ушей Протеро, он решает ознакомить меня с фактами — и Гризельда в отчаянии крадет пистолет и заставляет Протеро замолчать навсегда. Как я уже сказал, это был всего лишь кошмар, но на бесконечно долгое мгновение он обрел жуткие очертания реальности.

Не знаю, подозревала ли об этом мисс Марпл. Очень возможно, да. Мало что от нее ускользнет.

Она вернула мне записку, слегка кивнув.

- Об этом знала вся деревня, - сказала она. - И это действительно выглядело довольно подозрительно, не так ли? Особенно, если учесть, что миссис Арчер клялась на дознании, что когда она уходила в полдень, пистолет все еще был на месте.

Она помолчала с минуту и продолжила.

- Но я слишком отклонилась от темы. Чего я хочу — и считаю это своим долгом — так это изложить вам свое собственное объяснение этой загадки. Если вы ему не поверите, что ж, я сделала все, что было в моих силах. Даже если мое стремление убедиться наверняка, прежде чем говорить, чуть не стоило бедному мистеру Хейзу жизни.

Она снова замолчала, а когда продолжила, ее голос звучал уже иначе. Она больше не оправдывалась, а скорей решительно заявляла.

- Вот мое собственное объяснение фактов. К полудню четверга преступление было полностью спланировано, вплоть до мельчайших деталей. Лоуренс Реддинг зашел к викарию, зная, что того нет дома. С ним был пистолет, который он спрятал в горшке у окна. Когда викарий вошел, Лоуренс объяснил свой визит тем, что пришел рассказать о своем решении уехать. В половине шестого Реддинг позвонил викарию из Норт-Лодж, сымитировав женский голос (вы же помните, он хороший актер-любитель).

- Миссис Протеро и ее муж только что отправились в деревню. И — очень любопытная деталь (хоть никто и не подумал об этом в таком ключе) — миссис Протеро не взяла с собой сумочку. Это же очень необычно для женщины. Около двадцати минут седьмого она проходит мимо моего сада, останавливается и заговаривает со мной, чтобы дать мне возможность заметить, что при ней нет оружия и что ведет она себя как обычно. Как вы понимаете, они учли, что я тот человек, который многое примечает. Она направляется к окну кабинета и исчезает за углом дома. Бедный полковник сидит за столом и пишет вам письмо. Как всем известно, он глуховат. Она берет пистолет из горшка, где он ее дожидается, подходит к мужу сзади и стреляет ему в голову, бросает пистолет и тут же выскакивает из комнаты, а потом направляется через сад в студию. Почти любой может поклясться, что у нее было достаточно на это времени!

- Но выстрел? - возразил полковник. - Вы же не слышали выстрел?

- Насколько я понимаю, есть такое изобретение "глушитель Максима". Я читала об этом в детективах. Интересно, а может быть, чих, который услышала горничная, Клара, на самом деле был выстрелом? Но это неважно. Мистер Реддинг встречает миссис Протеро в студии. Они заходят туда вместе — и, беря в расчет человеческую натуру, боюсь, они понимают, что я не уйду из сада, пока не увижу, что они вышли!

Никогда еще мисс Марпл не нравилась мне больше, чем в этот момент, когда с такой иронией продемонстрировала понимание собственных слабостей.

- Когда они выходят, то ведут себя естественно и непринужденно. И тут, они действительно допустили ошибку. Потому что, если бы они на самом деле попрощались друг с другом, как всем сказали, то выглядели бы совсем иначе. Но, как понимаете, в этом-то их слабое место. Они просто боялись показаться хоть каким-то образом расстроенными. Следующие десять минут они старательно обеспечивают себе то, что называется алиби, как я понимаю. В итоге мистер Реддинг отправляется в Дом Викария и покидает его так поздно, как только осмеливается. Он, вероятно, издалека увидел вас на дорожке и рассчитал время. Он забирает с собой пистолет и глушитель, оставляет поддельное письмо с указанием времени, дописанным другими чернилами и, очевидно, другим почерком в расчете на то, что когда подделку обнаружат, это будет выглядеть как неуклюжая попытка подставить Энн Протеро.

Но когда он оставляет письмо, то замечает то, другое, которое писал сам полковник Протеро, — нечто совершенно неожиданное. И, будучи весьма умным молодым человеком и понимая, что это письмо может ему очень пригодиться, он забирает его с собой. Переводит стрелки часов на то время, что указано в письме, зная, что они всегда спешат на четверть часа. Идея та же — бросить тень подозрения на миссис Протеро. Затем он уходит, встречает вас за воротами и изображает из себя практически обезумевшего человека. Как я уже говорила, он очень и очень умен. Как бы вел себя убийца, на самом деле совершивший преступление? Естественно, конечно же. Так вот, мистер Реддинг как раз этого-то и не делает. Он избавляется от глушителя, но врывается в полицейский участок с пистолетом и совершенно нелепо обвиняет во всем себя, тем самым привлекая всеобщее внимание.

В кратком изложении событий мисс Марпл было что-то завораживающее. Она говорила с такой уверенностью, что мы оба чувствовали, преступление могло быть совершено только так, и не иначе.

- А как насчет выстрела, который слышали в лесу? – спросил я. - Это и было то совпадение, о котором вы говорили сегодня?

- О! дорогой, нет. - Мисс Марпл резко покачала головой. — Это не совпадение, даже близко не оно. Было абсолютно необходимо, чтобы услышали выстрел, иначе миссис Протеро могли бы подозревать и дальше. Как мистер Реддинг все это устроил, я точно не знаю. Но знаю, что пикриновая кислота взрывается, если на нее что-то уронить, и вы, наверное, помните, дорогой викарий, как встретили мистера Реддинга с большим камнем как раз в той части леса, где вы позже подобрали этот кристалл. Джентльмены так ловко все умеют устроить — камень подвешивают над кристаллами, запал с часовым механизмом… или бикфордов шнур, например? Что-то, что может гореть около двадцати минут, так чтобы взрыв произошел примерно в 6.30, когда они с миссис Протеро уже выйдут из студии и окажутся у всех на виду. Очень безопасное устройство, чтобы потом можно было бы найти только большой камень! Но даже эту улику он попытался убрать. Как раз тогда вы и наткнулись на него.

- Похоже, вы правы, - воскликнула я, вспомнив, как удивился Лоуренс, увидев меня. Тогда мне это показалось вполне естественным, но теперь...

Мисс Марпл, казалось, читала мои мысли, она многозначительно кивнула.

- Да, - сказала она, - думаю для него это было просто шоком - встретить вас в такой момент. Но он очень ловко выкрутился, сказав, что несет его мне для моего сада камней. Только... — Мисс Марпл вдруг стала очень решительной. - Это был не того вида камень, который подошел бы для моего сада! Вот это-то и направило меня по правильному пути!

Все это время полковник Мельчетт сидел как будто в трансе. Теперь же он начал приходить в себя. Фыркнул раз или два, смущенно высморкался и сказал:

- Да, чтоб меня! Чтоб меня!..

Дальше этого восклицания дело не пошло. Думаю, на него, как и на меня, произвела ошеломляющее впечатление логическая ясность выводов мисс Марпл. Но в тот момент он не готов был это признать.

Вместо этого он протянул руку со скомканным письмом и рявкнул:

- Все это очень хорошо. Но что вы скажете про этого парня, Хейза? Он же реально позвонил и признался.

- Да, в этом-то и было провидение. Без сомнения, проповедь викария. Знаете, дорогой мистер Клемент, вы действительно произнесли потрясающую проповедь. Должно быть, она глубоко тронула мистера Хейза. Он больше не мог этого терпеть, он почувствовал, что должен признаться в хищении церковных средств.

- Что?

- Да, и это, по воле Провидения, спасло ему жизнь. (Ибо я надеюсь и верю, что она спасена. Доктор Хейдок так умен.) Насколько я понимаю, мистер Реддинг сохранил это письмо (рискованный поступок, но полагаю, он спрятал его в каком-нибудь надежном месте) и ждал, пока не выяснил наверняка, про кого там написано. Вскоре он окончательно убедился, что это мистер Хейз. И насколько я понимаю, вчера вечером пришел сюда с мистером Хейзом и провел с ним достаточно долгое время. Подозреваю, что затем он подменил пилюли мистера Хейза на свои и сунул тому в карман халата это письмо. Бедный молодой человек проглотил бы роковую пилюлю, ни о чем не подозревая, а после его смерти у него нашли бы письмо, и все решили бы, что это он застрелил полковника Протеро и покончил с собой из-за угрызений совести. Смею предположить, что мистер Хейз, сам нашел это письмо сегодня вечером, сразу после того, как принял роковую пилюлю. В его возбужденном состоянии это, должно быть, показалось ему чем-то сверхъестественным, особенно если учесть, что все это наложилось на проповедь викария, и в конечном счете подвигло его во всем покаяться.

- Чтоб тебя, - выдохнул полковник Мельчетт. – Чтоб тебя! Абсолютно невероятно! Я… я… не верю ни единому слову из этого.

Никогда еще его заявления не звучали так неубедительно. Должно быть, он почувствовал это и сам, потому что продолжил:

- А как вы объясните другой телефонный звонок – звонок миссис Прайс Ридли из коттеджа мистера Реддинга?

- А! - воскликнула мисс Марпл. – Это-то я и называю совпадением. Звонок дело рук дорогой Гризельды — полагаю, даже их с мистером Деннисом. До них дошли слухи, которые миссис Прайс Ридли распространяла о викарии, и они придумали такой (возможно, довольно ребяческий) способ заставить ее замолчать. Совпадение заключается в том, что звонок, судя по всему, по времени как раз совпал с ложным выстрелом из леса. Это-то и навело на мысль, что оба события связаны.

Я вдруг вспомнил, что все, кто говорил о выстреле, описывали его как «не похожий» на обычный. Получается, они были правы. И все же, как трудно объяснить, в чем же именно заключается эта «непохожесть».

Полковник Мельчетт прочистил горло и заявил:

- Ваша версия представляется вполне вероятной, мисс Марпл. Но позвольте заметить, нет ни тени доказательств.

- Знаю, - согласилась мисс Марпл. - Но вы верите, что это правда, не так ли?

Последовала пауза, затем полковник сказал очень неохотно:

- Да, я так думаю. Черт возьми, это единственный вариант, который может объяснить, все случившееся. Но нет никаких доказательств - ни атома.

Мисс Марпл кашлянула.

- Вот почему я подумала, что, возможно, в сложившихся обстоятельствах...

- Да?

- Маленькая ловушка была бы позволительна.

Глава 31

Полковник Мельчетт и я дружно уставились на нее.

- Ловушка? Что за ловушка?

Мисс Марпл была немного смущена, но было очевидно, что у нее есть четкий план.

- Предположим, мистеру Реддингу позвонили бы по телефону и предупредили.

Полковник Мельчетт улыбнулся.

- «Тебя раскусили. Смывайся!» - Это старая уловка, мисс Марпл. Не то чтобы это часто срабатывало! Да и думаю, юный Реддинг слишком хитрый птенчик, чтобы его можно было поймать в такие силки.

- Нужно что-то особенное. Я это понимаю, - сказала мисс Марпл. — Я бы предложила — это просто предложение - чтобы предупредил кто-то, у кого, как известно, довольно необычный взгляд на эти вещи. Каждый, кто беседовал с доктором Хейдоком, знает, что у него довольно нестандартный взгляд на такую штуку, как убийство. Если бы он намекнул, что кто-то… миссис Сэдлер или кто-нибудь из ее детей и вправду видел, как перекладывали пилюли… тогда, если мистер Реддинг невиновен, то, естественно, такое заявление для него ничего не значит, но если нет...

- Если нет?

- Что ж, вполне возможно, он совершит какую-нибудь глупость.

- И отдаст себя в наши руки. Вполне возможно. Очень изобретательно, мисс Марпл. Но согласится ли Хейдок? Как вы сказали, его взгляды...

Мисс Марпл живо перебила его:

- Ой! Это все теории! Это так далеко от практики, не правда ли? Но, в любом случае, вот и он, так что мы можем спросить прямо у него.

Полагаю, Хейдок был немало удивлен, обнаружив мисс Марпл в нашем обществе. Он выглядел усталым и изможденным.

- Он был на волоске от смерти, - сказал он. – На волоске. Но сейчас все в порядке, он выкарабкается. Долг врача - спасти своего пациента, и я его спас, но я не меньше был бы рад, если бы мне это не удалось.

- Возможно, вы передумаете, - сказал Мельчетт, - когда услышите то, что мы вам расскажем.

И он кратко изложил теорию мисс Марпл, завершив повествование ее последним предложением.

Тогда-то нам выпала честь увидеть, что именно имела в виду мисс Марпл, когда говорила о том, как далека теория от практики.

Взгляды Хейдока, по-видимому, претерпели тотальную трансформацию. Похоже, ему понравилась бы голова Лоуренса Реддинга на блюде. И полагаю, что не убийство полковника Протеро вызвало в нем такую злобу, а нападение на несчастного Хейза.

- Грязный мерзавец, - воскликнул Хейдок. - Мерзавец! Бедняга Хейз. У него есть мать и сестра тоже. Клеймо матери и сестры убийцы осталось бы с ними на всю жизнь, вы только подумайте, как бы им пришлось страдать. И все из-за коварного, подлого трюка!

Если вы хотите увидеть чистую примитивную ярость, возьмите убежденного гуманиста и разозлите его как следует.

- Если это правда, - закончил он, - вы можете на меня положиться. Этот негодяй не достоин жизни. Покушаться на такое беззащитное существо, как Хейз...

Любая бездомная собака может рассчитывать на сочувствие Хейдока.

Он с энтузиазмом обсуждал детали с Мельчеттом, когда мисс Марпл собралась уходить, а я настоял на том, чтобы проводить до дома.

- Как любезно с вашей стороны, мистер Клемент, - сказала мисс Марпл, когда мы шли по пустынной улице. - Боже мой, уже заполночь! Надеюсь, Рэймонд уже лег и не стал меня дожидаться.

- Он должен был бы сопровождать вас, - заметил я.

- Я не сказала ему, что ухожу, - ответила мисс Марпл.

Я вдруг улыбнулся, вспомнив тонкий психологический анализ преступления, проведенный Рэймондом Уэстом.

- Если ваша теория окажется правдой, в чем я, например, ничуть не сомневаюсь, — сказал я, - у вас будут все шансы превзойти своего племянника.

Мисс Марпл тоже улыбнулась — снисходительно.

- Помню, что говаривала моя двоюродная бабушка Фанни. В мои шестнадцать лет это казалось такой глупостью.

- И что же? - Поинтересовался я.

- Она говорила: "Молодежь думает, что все старики дураки, но старики-то знают, что дураки – это молодежь!

Глава 32

Больше рассказывать особо нечего. План мисс Марпл сработал. Лоуренс Реддинг не был невинным человеком, и намек на то, что кто-то видел, как он подменил капсулы, действительно заставила его совершить "глупость". Такова участь нечистой совести.

Он, конечно, находился в специфическом положении. Полагаю, его первым побуждением было сорваться с места и бежать. Но нужно было подумать о сообщнице. Он не мог уйти, не предупредив ее, и не осмелился ждать до утра. Итак, в ту ночь он отправился в Олд—Холл, а за ним последовали два самых опытных офицера полковника Мельчетта. Он бросил камушек в окно Энн Протеро, разбудил ее, и настойчивым шепотом заставил выйти и поговорить с ним. Несомненно, снаружи они чувствовали себя в большей безопасности, чем внутри, поскольку Летиция могла проснуться. Но так уж получилось, что двое полицейских сумели подслушать их разговор от начала до конца. Больше никаких сомнений не было. Мисс Марпл оказалась права по всем пунктам.

Судебный процесс над Лоуренсом Реддингом и Энн Протеро стал достоянием общественности. Не буду вдаваться в подробности. Отмечу только, что все лавры достались инспектору Слэку, благодаря уму и усердию которого преступники были привлечены к ответственности. Естественно, о роли мисс Марпл в этом деле не было сказано ни слова. Она и сама бы пришла в ужас от одной только мысли о подобном.

Летиция зашла повидать меня как раз перед началом судебного процесса. Она, как всегда, вплыла в окно моего кабинета будто призрак. Сказала мне, что всегда была уверена в причастности своей мачехи, а пропажа желтого берета была всего лишь предлогом для того, чтобы порыскать в кабинете. Она до последнего надеялась найти что-то, что упустила полиция.

- Понимаете, - сказала она своим мечтательным голосом, - они не ненавидели ее так, как я. А ненависть помогает сделать то, что не могут другие.

Разочарованная результатами своих поисков, она подкинула сережку Энн под стол.

- Раз уж я знала, что это сделала она, какая разница? Чем один способ хуже другого. Это она убила его.

Я слегка вздохнул. Есть вещи, которых Летиция никогда не сможет различить. В каком-то смысле она страдает моральным дальтонизмом.

- Что ты собираешься делать, Летиция? – спросил я.

- Когда... когда все это закончится, я уеду за границу. - Она помедлила, а затем продолжила. - Я уеду за границу со своей матерью.

Я озадаченно поднял глаза.

Она кивнула.

- Неужели вы не догадались? Миссис Лестрейндж - моя мать. Она... она умирает. Она хотела увидеть меня и поэтому приехала сюда под вымышленным именем. Доктор Хейдок помог ей. Они очень старые друзья… когда-то он был влюблен в нее, вы же видите! В каком-то смысле он и сейчас ее любит. Мужчины всегда сходили от мамы с ума, я так думаю. Она даже сейчас страшно привлекательна. В любом случае, доктор Хейдок сделал все, чтобы помочь ей. Она приехала сюда под чужим именем, чтобы люди не говорили всякие гадости и не сплетничали. В ту ночь она пришла к отцу, чтобы сказать ему, что умирает и очень хочет видеть меня. Отец чудовище. Он заявил, что у нее нет никаких прав, и что для меня она мертва — как будто я хоть когда-то верила в эту сказку! Такие люди, как отец, никогда не видят того, что у них прямо под носом!

- Но мама не из тех, кто сдается. Она решила, что сначала лучше пойти к отцу, но, когда он так грубо отказал, она отправила записку мне, и я обещала уйти с тенниса пораньше и ждать ее в конце дорожки в четверть седьмого. Мы встретились, договорились, когда увидимся снова и расстались около половины седьмого. А когда все случилось, я так перепугалась, что подумают на маму. У нее же был повод затаить на него злобу. Вот почему я разыскала на чердаке ее старый портрет и искромсала. Я боялась, что полиция начнет рыскать везде, найдет портрет и узнает ее. Доктор Хейдок тоже испугался. Иногда мне кажется, что он действительно думал, это она убила отца! Мама довольно… отчаянный человек. Она не думает о последствиях.

Она помолчала.

- Как странно. Мы с ней принадлежим друг другу. А с отцом - нет. Но мама... ну, в любом случае, я уезжаю с ней за границу. И буду с ней до... до конца...

Она встала, и я взял ее за руку.

- Да благословит вас Бог, - сказал я. - Надеюсь, что когда-нибудь ты будешь очень счастлива, Летиция.

- Так и должно быть, - она попыталась рассмеяться.

— Пока что ничего такого не произошло, не так ли? О, хорошо, не думаю, что это имеет значение. До свидания, мистер Клемент. Вы всегда были ужасно добры ко мне — вы и Гризельда.

Гризельда!

Мне пришлось признаться ей, как ужасно меня расстроило анонимное письмо, сначала она рассмеялась, а потом торжественно прочитала мне лекцию.

- Однако, — добавила она в конце, - в будущем я намереваюсь стать очень здравомыслящей и богобоязненной - совсем как отцы-пилигримы.

У меня не получилось представить себе Гризельду в роли отца-пилигрима.

Она продолжала:

- Видишь ли, Лен, в мою жизнь приходит что-то стабилизирующее. Это приходит и в твою жизнь, но для тебя это будет скорей что-то вроде омоложения — по крайней мере, я на это надеюсь! Ты уже не сможешь называть меня милым ребенком, когда у нас появится собственный ребенок. И, Лен, я решила, что теперь, когда я стану настоящей "женой и матерью" (как пишут в книгах), я должна стать еще и домохозяйкой. Я купила две книги по ведению домашнего хозяйства и одну о материнской любви, и если и это не поможет мне встать на путь истинный, то я не знаю, что тогда поможет! Эти книги до того забавные — не специально, ты понимаешь. Особенно та, что о воспитании детей.

- Ты ведь не купила книгу, как обращаться с мужем, правда? - Спросил я с внезапной тревогой, притягивая ее к себе.

- Мне это не нужно, - заявила Гризельда. - Я очень хорошая жена. И нежно люблю тебя. Чего ты еще хочешь?

- Ничего, - заверил ее я.

- Можешь сказать, всего разочек, что безумно любишь меня?

- Гризельда, — сказал я, - Я обожаю тебя! Я боготворю тебя! Я безумно, безнадежно и совершенно неклерикально схожу по тебе с ума!

Моя жена глубоко и удовлетворенно вздохнула, после чего внезапно отстранилась.

- Боже! А вот и мисс Марпл. Не дай ей заподозрить неладное, ладно? Не хочу, чтобы все предлагали мне подушки и уговаривали закинуть ноги повыше. Скажи ей, что я пошла играть в гольф. Это собьет ее со следа — и это чистая правда, потому что я оставила там свой желтый пуловер, а он мне нужен.

Мисс Марпл подошла к окну, остановилась, и извиняющимся тоном спросила, где Гризельда.

- Гризельда, - сказал я, - пошла поиграть в гольф.

В глазах мисс Марпл промелькнуло беспокойство.

- О, но несомненно, — сказала она, - это очень неблагоразумно - особенно сейчас.

А потом, как подобает милой, старомодной, незамужней леди-девственнице, покраснела.

И, чтобы скрыть минутное замешательство, мы поспешили заговорить о деле Протеро и о "докторе Стоуне", который оказался хорошо известным взломщиком, имеющим несколько разных кличек. С мисс Крэм, кстати, сняли все подозрения в соучастии. Она все-таки призналась, что относила чемодан в лес, но сделала это из лучших побуждений, поскольку доктор Стоун сказал ей, что опасается козней со стороны других археологов, которые не побрезгуют и кражей со взломом, чтобы добиться своей цели - дискредитировать его теорию. Девушка, похоже, проглотила эту не очень правдоподобную историю. И теперь, как поговаривают в деревне, ищет подлинный экземпляр холостяка, нуждающегося в секретарше.

Пока мы разговаривали, я не переставал удивляться, как мисс Марпл удалось раскрыть наш последний секрет. Но вскоре, в свойственной ей осторожной манере, мисс Марпл сама намекнула мне.

- Надеюсь, дорогая Гризельда не переусердствует, - пробормотала она и после сдержанной паузы, добавила: - Вчера я была в книжном магазине в Мач-Бенхэме...

Бедная Гризельда, эта книга о материнской любви ее погубила!

- Интересно, мисс Марпл, - внезапно сказал я, - если бы вы совершили убийство, вас бы смогли разоблачить.

- Какая ужасная мысль, - потрясенно произнесла мисс Марпл. - Надеюсь, я никогда не совершу такого злодеяния.

- Но человеческая натура такова, как она есть, - пробормотал я.

Мисс Марпл оценила попадание в цель милым смехом в стиле пожилых леди.

- Что за озорство, мистер Клемент. - Она встала. – Хотя, впрочем, естественно, вы же в приподнятом настроении.

У окна она остановилась.

- Мой нежнейший привет дорогой Гризельде… и передайте ей… что я умею хранить маленькие секреты.

На самом деле мисс Марпл довольно милая.