Утром я проснулась в комнате Василия в доме Анюты. Не сразу поняла, где нахожусь, а когда сообразила, с интересом огляделась. В отличие от гостиной в стиле цыганской роскоши, обстановка в гостевой комнате оказалась весьма сдержанной и спокойной. Светлые стены, простая мебель, ничего вычурного и кричащего. На рабочем столе напротив окна стоял ноутбук Василия с черным, потухшим экраном, на спинке стула висела его одежда. У порога, на короткой настенной вешалке висела знакомая лохматая шапка с оторванным ухом...
Но самого Васи рядом не было. Я завернулась в одеяло и слегка пошатываясь от боли в ступнях, отправилась в ванную комнату, дверь которой располагалась рядом с выходом. Не сразу поняла, что эта страшная бледная женщина с взлохмаченными волосами, темными корками засохшей крови в уголках губ и темными, почти черными пятнами вокруг узких глаз и на шее, встретившая меня внутри, мое отражение в большом зеркале.
Ужаснулась, представив в каком виде вчера все увидели меня.
Подошла ближе и пристально оглядела себя. Синие мешки под глазами были такие огромные, что казалось, будто бы я сильно прищурилась. Или меня покусали пчелы.
Повертела головой, чувствуя как болят мышцы шеи... темные пятна, оставленные Кириллом, оказались довольно болезненными, если прикоснуться к нам кончиками пальцев. Я обвела все синяки шипя от неприятных ощущений. Какой же он скотина! На мгновение прикрыла глаза, вспоминая, как бывший муж душил меня в темной комнате. Наверное, я кричала так сильно, что порвала себе губы. Тронула кончиком языка шершавую корку...
Улыбнулась... Я смогла обмануть его. Я молодец. Сейчас надо умыться... И попросить косметику у Анюты. Нельзя выходить из дома в таком кошмарном виде... Надо замазать синяки.
От улыбки корка на губах треснула и к подбородку медленно потекла капля крови...
И тут я вспомнила еще кое что... Душ подождет. Я решительно вышла из комнаты. Мне срочно надо было позвонить. Прямо сейчас. Чтобы Маришка увидела, что со мной сделал Кирилл.
Именно она разболтала Кириллу о том, где я нахожусь. Именно она дала ему ключи от дома, чтобы он мог встретить меня. Не знаю, из каких побуждений она пошла на этот шаг, но она должна увидеть, к чему это привело. Чтобы в следующий раз не верила моему бывшему мужу...
Я медленно, придерживая одеяло на груди, спустилась по широкой лестнице на первый этаж. От наших вечерних посиделок не осталось и следа. Всю вокруг сияло безукоризненной чистотой, как будто бы с утра пораньше в доме побывала бригада клининга...
Откуда-то слева доносились звуки работающего телевизора и легкий аромат ванили. Я решила, что там должна быть кухня.
- Твою ж мать! - выругалась Анюта, замерев у плиты с круглыми от шока глазами. Она повернулась на шум, когда я добрела до широких распашных дверей. Повернулась, держа в руках розовую силиконовую лопатку, которой переворачивала шипящие на сковороде сырники, - Охренеть... Ну, и видок у тебя... Вчера было как-то получше...
- Ага, - я снова улыбнулась. На губах снова стало тепло и я осторожно, кончиком языка коснулась разорвавшей корки. Во рту появился железистый привкус крови. - Красотка...
- Полотенце и халат в шкафу в ванной, - она быстро справилась с эмоциями. - Тоналку сейчас принесу... Тебе нужна тонна, чтобы замазать весь этот кошмар...
- Ага, - снова согласилась я. - Но сначала я хочу позвонить. Сестре...
Анюта на мгновение задумалась, а потом понимающе тряхнула головой:
- Это она сдала тебя бывшему? - Я еле заметно кивнула. - Правильно, пусть видит к чему привела ее жалость. Держи...
Моя бывшая соперница достала из кармана розового фартука к кружевами по подолу фартука свой смартфон и, разблокировав экран протянула мне.
- Звони по ВатсАппу, - заявила она, - по видео... Фото совсем не то...
Я снова кивнула. Именно это я и собиралась сделать. А потом, неожиданно даже для себя, сказала с легкой, на грани боли, улыбкой:
- А ты совсем не такая, как все думают... гостиная у тебя, конечно, ужас, но все очень чисто, а еще ты готовишь завтрак в этом страшно милом фартуке... Зачем ты прячешь от людей настоящую себя?
Анюта хмыкнула.
- Гостиную сделал по своему вкусу мерзкий «жирный боров». Ужасно, да... Но ты еще мою спальню не видела, вот где лютый треш. Я бы переделала, но это слишком дорого. Ты же не думала, как все деревенские, что у меня здесь очередь из желающих снять комнату, и я гребу деньги лопатой? А все остальное не твое дело. Звони и уходи, а то мама сейчас придет. Я не хочу, чтобы она видела тебя в таком виде. Ей нельзя волноваться, - произнесла она нарочито грубо, старательно пряча за резким тоном беспокойство.
Спорить я не стала. Это на самом деле не мое дело.
Быстро набрала номер, надеясь, что помню все цифры правильно, и нажала иконку с видеокамерой.
Несколько гудков остались без ответа. Я подумала, что Маришка решила не брать трубку, увидев незнакомы номер. И уже собиралась нажать отбой. Но в самый последний момент экран мигнул, показывая мне сосредоточенно смотрящую куда-то в сторону сестру...
Маришка была на работе, сидела за столом и стучала клавишами компьютера, обрабатывая какие-то документы.
- Кто? - не глядя в экран телефона спросила она.
- Это я, - ответила тихо...
- Вера?! Почему ты звонишь с чужого номера? - радостно улыбнулась Маришка и, не отвлекаясь от работы, затараторила, - Ты где пропадала столько дней? Мы все тебя потеряли! И как тебе сюрприз от Кирилла?
- Посмотри на меня, Мариш, увидишь, - вместо ответов на тысячи вопросов попросила я.
Сестра довольно рассмеялась и перевела взгляд на меня.
Я видела, как резко изменилось ее настроение. Глаза округлились, а в них появился ужас. Маришка бросила печатать и наклонилась к экрану, изучая картинку:
- Это Кирилл! - ахнула она. Я кивнула. В о взгляде сестры появилась ненависть, - вот скотина! Я его убью! - рявкнула она. - Он сказал, что вы почти помирились, и он хочет устроить тебе сюрприз.
- И ты поверила? - усмехнулась я. - После того, как он притащил беременную любовницу в наш дом?
- Вер, - Маришка опустила глаза, - прости! Эту бабу он прогнал. Пашка на днях ездил к вам... Кирилл попросил помочь с сантехникой... У него унитаз потек, - зачем-то сообщила она мне. - Пашка говорит, что он только о тебе и говорил. Вспоминал, как хорошо вы жили, и говорил, что совершил большую ошибку, променяв тебя на эту... И сказал, что ездил к тебе, чтобы помириться. И ты его не прогнала... Просто взяла паузу на раздумье. Вот он и хочет устроить сюрприз... Вер, я сама видела полную машину цветов! Честно! Если бы не это я никогда не дала бы ему ключи!
Анюта, все это время беззастенчиво слушавшая наш разговор презрительно фыркнула. Мне показалось, что я услышала ее мысли, она думала, что моя сестра такая же дура, как я...
- Ну, сюрприз ему удался, - я передернула плечами, отчего боль прошила меня насквозь... Кажется, красота у меня не только на лице. Вчера Кирилл ударил меня об стену, и, вероятно, у меня теперь синяк и на спине тоже. - Такой букет он подарил мне впервые...
- Вер, - Маришка свела брови, - ты же его не простишь? Такое нельзя прощать! Я понимаю, тебе скучно в деревне и тяжело одной, но очень скоро мы с Пашей приедем. Будет веселее...
Анюта, снимая сырники со сковороды, хохотала в голос. А я, тяжело вздохнув, призналась:
- Мне здесь совсем не одиноко и не скучно. У меня есть подруга, - метнула взгляд на Анюту и добавила, - и бывшая соперница... Я познакомилась с мужчиной. И, кажется, я люблю его... Вернее, точно люблю... А он меня...
С каждым сказанным словом глаза у сестры становились все больше и больше. Поступок Кирилла удивил ее гораздо меньше, чем то, что она услышала о моей жизни в деревне...
- Ну, ты, мать, даешь, - присвистнула она, когда я закончила говорить. - И как ты все успела? Подруга... Да, у тебя, кроме Ленки за всю жизнь ни одной подруги не было. Ты же никого близко к себе не подпускала... Да, ты даже мне ничего не говорила, хотя я не подруга, а сестра! А мужчина... что за мужчина? Кто такой? Деревенский?
Вопросы посыпались из сестры, как горох. Но я остановила бесконечный поток:
- Все потом, Мариш. Я на днях в город вернусь. Встретимся, поговорим... А пока забери, пожалуйста, ключи у Кирилла. И позвони мне, когда заберешь. Хорошо?
- Хорошо, - тряхнула головой сестра.
Мы попрощались, и я вернула телефон Анюте. Она, конечно же, не промолчала, озвучив те свои мысли, о которых я уже догадалась:
- Твоя сестра такая же доверчивая идиотка, как ты, - скривила она губы в презрительной усмешке.
- А вот это не твое дело, - отрезала я. - Не лезь куда не просят.
- Очень надо, - фыркнула она, пряча телефон в кармане фартука. - Иди к себе, сейчас мама выйдет. А завтрак я тебе принесу... И косметику... Одежда пока не высохла, как высохнет принесу. - Я обалдело уставилась на Анюту. Она не выдержав моего взгляда недовольно буркнула, - что вылупилась? Ну, постирала я... Еще вчера, когда ты уснула, Вася принес, я в стиралку сунула. Делов-то...
- Ага, - повторила я растеряно, - делов-то...
И ушла, оставив Анюту накрывать на стол. Когда начала подниматься по лестнице, услышала тихие, шаркающие шаги. За широкой дверью слева от лестницы скорее всего располагались хозяйские комнаты, и мать Анюты уже шла на завтрак. Пугать своим видом слабую здоровьем старушку, я не хотела, и, не обращая внимания на боль в спине, торопливо поднялась наверх. Зашла в комнату Васи и прислонившись к двери, прикрыла глаза...
А вдруг у Анюты есть сестра-близнец? И это была она, а не сама Анюта? Ну, не может же быть так, чтобы человек был настолько разным? Та стерва, которую я встречала раньше, и эта примерная хозяюшка, пусть и не с самым приятным характером, не могли быть одним человеком.
Минут через пятнадцать, когда я сидела в кресле, бездумно глядя в окно, за которым открывался вид на сад с потемневшими и осевшими сугробами, пришла Анюта. Она стукнула в дверь, скорее ради приличия, а не для того, чтобы попросить разрешения войти. В руках она несла большой поднос, на котором стояли тарелка с сырниками, политыми сгущенкой, небольшой кофейник, крохотный молочник и чайная пара.
Сгрузив все на высокий небольшой столик у кровати, который я поначалу приняла за прикроватную тумбу, почему-то установленную не на месте. Я не смотрела в ее сторону, с каждой минутой мои ранки и синяки болели все сильнее. Особенно спина. Я уже посмотрела в зеркало и убедилась, что Кирилл наградил меня еще одним украшением — огромным багровым синяком в половину спины. Просто вчера, на адреналине, я не вполне осознавала, каким сильным был удар. Страх насилия оказался больше физической боли.
- Болит? - вздохнула Анюта, останавливаясь рядом со мной.
Я ничего не ответила. А что отвечать? Я же сижу не дыша не потому, что хорошо себя чувствую...
- Вер, - она положила передо мной тюбик с тональным кремом, - да, забей ты на него... Антон сейчас ему такое внушение сделает, что он тебя за сто километров обходить будет. Ну, ошиблась ты, когда мужика выбирала... Ну, так все ошибаются. Считай повезло. Вовремя соскочила... Да, и Вася... Если бы не Антон, я бы тебе его никогда не уступила. Такие мужчины, как Вася, Вер, редкость почище амурского тигра. Ты за ним, как за каменной стеной будешь.
Я качнула головой и задохнулась от пронзившей меня боли...
- Ты чего? - нахмурилась Анюта. - У тебя что-то болит? Спина?
Она молниеносно вцепилась в воротник банного халата, который я нашла в ванной в шкафу рядом с полотенцами, и бесцеремонно оттянув край, заглянула под него.
- Твою ма-ать! - ахнула она, увидев красоту на моей спине. - Вот мразь твой бывший!
- Не твое дело, - буркнула я, вырываясь из ее рук. - Не лезь куда не просят. Ты бы еще мне в трусы заглянула.
- А что? - сверкнула глазами Анюта, - он тебя еще и изнасиловал?!
- Нет, - покачала я головой, - не успел.
***
Василий должен был вернуться домой к обеду. Я все это время провела в его комнате, лежа животом на постели. Анюта приволокла мне помимо тональника еще и крем с бодягой. Сказала, что когда-то давно ей частенько приходилось пользоваться им, чтобы ускорить заживление синяков. Тогда у нее был любовник, любивший пожестче.
Про любовника мне, конечно, слышать не хотелось. Несмотря на то, что Анюта со вчерашнего вечера открывалась мне с другой стороны, я по-прежнему не доверяла ей, ища подвох в каждом слове и поступке. Но не находила. И это было странно.
И в конце-концов я не выдержала, и когда заботливая Анюта заглянула ко мне в очередной раз, чтобы поинтересоваться не нужно ли мне чего, спросила прямо в лоб:
- Почему ты сегодня такая любезная? Я думала, ты ненавидишь меня. Ты же готова была порвать меня на мелкие клочки, а сейчас заботливо мажешь спину, чтобы вылечить мой синяк. Я не понимаю, как относиться к тебе и что от тебя ждать.
- Пф, - фыркнула Анюта, присаживаясь на край постели, - что ту не понятного-то? Раньше ты была моей соперницей, вот я тебя и ненавидела. Ты хотела отнять у меня Васю, которого я уже считала своим. Но, поверь, если ты посмеешь претендовать на Антона, то все, что было, покажется тебе цветочками. Я тебя просто уничтожу, без всяко жалости.
Она прищурилась и взглянула на меня с привычной ненавистью. У меня аж от сердца отлегло. Вот она, знакомая и такая уже родная Анюта-стерва. Никуда не делась.
- Антон мне не нужен, - поспешила заверить я. Несмотря на облегчение, возвращения прежней Анюты мне совсем не хотелось, новая устраивала меня гораздо больше. Но тем не менее я все же не промолчала, - почему ты так относишься к мужчинам? Как будто бы они ценный приз... Или премия за победу в гонке.
- Потому что это так и есть, - пожала плечами Анюта. - статусные мужчины — добыча, ради которой приходится бороться с другими девушками. И, поверь, борьба там нешуточная. Красавиц-то много, а статусных и богатых мужчин гораздо меньше.
- Значит и Вася был для тебя добычей? - нахмурилась я. Анюта кивнула. Я немного помолчала, а потом задала следующий вопрос, - но я все равно не понимаю... Хорошо, мужчина добыча и вы бьетесь друг с другом за его внимание. Но почему вы не учитываете их мнение? У них ведь могут быть свои желания, свои чувства?
- Могут, - не стала спорить Анюта. - Но сиськи всегда можно подправить. И волосы перекрасить...
- При чем тут это?
Анюта на мгновение задумалась, а потом принялась объяснять...
- Ну, вот, смотри, ты можешь купить пачку разноцветных драже. Вкус у них одинаково сладкий, аромат похожий, и удовольствие, которое ты получаешь от конфет, не зависит от цвета глазури. Вот и мы, все девушки, которые вьются вокруг статусных мужчин, для них такие же драже... Им плевать какого цвета карамелька попадет им на зубок, главное, чтобы она была сладкая.
- Но вы же люди, а не драже... И у вас тоже есть чувства и желания.
- Ага, - кивнула Анюта, - есть. Мы желаем деньги. Для нас эти мужчины такое же разноцветное драже. Не один, так другой. Не другой, так третий... Пофиг.
Я покачала головой. В словах Анюты была логика, которая много объясняла.
- Но Антон далеко не олигарх...
- Он не драже, - кивнула она. - Он мужчина, которого я люблю и который любит меня. Это другое...
- Но если какая-то другая девушка сочтет его той самой конфетой... и решит забрать его у тебя только потому, что ей плевать на его вкус и цвет?
- Тогда я расправлюсь с ней без всякой жалости, - усмехнулась Анюта. - Эта стерва пожалеет, что появилась на свет!
Я улыбнулась. Именно такого признания я и хотела добиться.
- Теперь ты понимаешь, почему я терпеть тебя не могу. Вася для меня не приз, он мужчина, который мне очень нравится, которого я люблю. Если бы у него не было денег, то я все равно выбрала бы его. Понимаешь?
Анюта на мгновение задумалась, а потом неожиданно психанула:
- Хватит уже лечить меня! Ты несешь какой-то бред! Ты никогда не выбрала бы его, если бы у него не было денег. Это же очевидно, ты с ним потому, что хочешь хорошо жить!
Я покачала головой:
- Я с ним по той же причине, что ты с Антоном. Но ты проецировала свои желания на меня, решив, что все вокруг чувствуют тоже самое, что и ты. А это не так...
- Так, - Анюта резко встала, - хватит. Я не желаю слушать весь этот бред... Какая любовь? Что ты несешь? Любви не существует...
- А Антон?
- Антон единственное исключение, - рявкнула раздраженная Анюта и выскочила из комнаты со скоростью ветра.
Мне оставалось надеяться, что она поймет о чем я говорю.
Глава 29
Глава 31
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги