Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Bookvoezhka

«Протагонист»:отзыв на книгу из моей любимой редакции Елены Шубиной

Я не скажу, что эта книга — безусловный «топ», но её хочется читать взахлёб и без остановок.
Я очень люблю книги, выходящие в редакции Елены Шубиной — в них всегда чувствуется особый нерв, тот самый, почти осязаемый вайб девяностых. Это тексты с шероховатым, будто проржавевшим слогом, в котором угадываются очереди за колбасой, глухие дворы, коммунальные кухни с вечным запахом чайных пакетиков в

Я не скажу, что эта книга — безусловный «топ», но её хочется читать взахлёб и без остановок. 

Я очень люблю книги, выходящие в редакции Елены Шубиной — в них всегда чувствуется особый нерв, тот самый, почти осязаемый вайб девяностых. Это тексты с шероховатым, будто проржавевшим слогом, в котором угадываются очереди за колбасой, глухие дворы, коммунальные кухни с вечным запахом чайных пакетиков в кружке и тени «братков», словно сошедших с экранов «Бригады». Там всегда — про судьбы, надломленные, страшные, требующие помощи и нашего сочувствия. 

«Протагонист» подкупил меня своей обманчивой лёгкостью и при этом — цепляющим сюжетом. Вроде бы всё вращается вокруг одного события: студент выбрасывается из окна «Академии» — места, куда почти невозможно попасть, где учатся только лучшие из лучших. Но Никита, похоже, так не считал. Он становится тем самым «прыгунком», оставив в предсмертной записке обвинение преподавателя немецкого языка в своей смерти.

Но всё ли так однозначно?

Чтобы найти ответ, нам приходится снимать маски с тех, кто окружал Никиту, вглядываться в их жизни, в их трещины, в то, как они — осознанно или нет — повлияли на его выбор.

Истории, на первый взгляд, просты, почти будничны, но именно в этом их сила. И всё же одна из них выбивается особенно: глава о матери и отце Никиты. Я прочитала её на одном дыхании — и после неё уже невозможно остановиться. 

В итоге книга мне понравилась. Я не ждала от неё ни детективной интриги, ни глубокого философского откровения. Я просто позволила себе раствориться в девяти историях — девяти лицах, скрытых под масками, — и этого оказалось достаточно.