После той ночи, когда я стояла у его двери и просила прощения, я перестала надеяться. Дни тянулись серой лентой. Он уходил рано утром, возвращался поздно вечером. Мы жили в одной квартире, но между нами была пропасть. Я уже готовилась к тому, что скоро Тамара принесет документы о расторжении контракта. Но однажды вечером она пришла с другим — с папкой, в которой были не бумаги о разводе. А доказательства того, что Шмелев не просто воровал деньги. Он готовил рейдерский захват. И в этом плане была роль для меня.
Предательство Шмелева
Дни потеряли счет.
Алена перестала замечать, когда начинается утро и когда наступает вечер. Она просыпалась, смотрела на пустую сторону кровати, где когда-то лежал он, и заставляла себя встать. Кофе. Душ. Окно. Она часами сидела у окна, глядя на Москву-реку, и думала о том, как все могло бы быть, если бы она не написала этот дурацкий счет.
Если бы я не испугалась. Если бы я не повторила ошибку отца. Если бы я просто сказала ему: «Я люблю тебя».
Она говорила. Через дверь. Он не открыл.
Прошла неделя. Может быть, две. Она перестала считать.
Она не играла. Не притворялась. Не строила стен. Она просто существовала в пустоте, которую сама создала.
Артем уходил рано, возвращался поздно. Иногда она слышала, как он разговаривает по телефону в кабинете. Голос был жестким, отрывистым. Он говорил о документах, о проверках, о Шмелеве.
Он воюет. А я здесь — никому не нужная актриса, которая разучилась играть.
Звонок
Однажды вечером, когда она сидела на кухне с чашкой чая, который давно остыл, зазвонил телефон.
Она посмотрела на экран. Тамара.
— Алена, вы дома? — голос Тамары был напряженным. Необычно.
— Да. А что?
— Я еду к вам. Через пятнадцать минут. Артем Сергеевич будет позже. Мне нужно поговорить с вами.
— О чем?
— О Шмелеве. — Пауза. — Он не просто воровал деньги, Алена. Он готовил захват.
Алена почувствовала, как внутри все сжимается.
— Я жду.
Она положила трубку и уставилась на телефон.
Шмелев. Захват. Что это значит?
Она не знала. Но знала одно: если Тамара едет к ней, а не к Артему, значит, происходит что-то серьезное.
Доказательства
Тамара вошла в пентхаус через двадцать минут.
Она была в своем обычном костюме, но Алена сразу заметила: что-то изменилось. Под глазами залегли тени. Губы сжаты в тонкую линию.
— Проходите, — Алена отошла в сторону. — Кофе?
— Нет, — Тамара прошла в гостиную, села на диван, раскрыла папку. — Садитесь.
Алена села напротив.
— Я провела полную проверку финансовой отчетности за последние два года, — Тамара разложила на столе бумаги. — Шмелев вывел не сорок два миллиона. Шестьдесят восемь. Он создал сеть подставных фирм, через которые перегонял деньги.
— Шестьдесят восемь? — Алена почувствовала, как холодеет внутри.
— Это не все. — Тамара достала из папки распечатку электронных писем. — Он готовил рейдерский захват. Нашел инвесторов, которые готовы выкупить долю Артема Сергеевича, если того... устранят.
— Устранят? — голос Алены дрогнул. — Вы говорите об убийстве?
— Я говорю о том, что Шмелев застраховал жизнь Артема Сергеевича на крупную сумму. Выгодоприобретатель — подставная фирма. Если с Артемом Сергеевичем что-то случится, Шмелев получит контроль над холдингом.
Алена встала.
— Вы сказали Артему?
— Еще нет. — Тамара подняла на нее глаза. — Я хотела сначала поговорить с вами.
— Почему со мной?
— Потому что вы — его слабое место, Алена.
Алена замерла.
— Шмелев знает о вашем конфликте, — продолжала Тамара. — Он знает, что Артем не разговаривает с вами. И он может использовать это.
— Использовать как?
— Вы — его жена. У вас есть доступ к документам. Если Шмелев предложит вам сделку — деньги в обмен на информацию, — вы должны быть готовы.
Алена села обратно.
— Вы думаете, я предам его?
— Я думаю, что Шмелев будет на это рассчитывать. — Тамара посмотрела ей в глаза. — Он знает ваше прошлое. Знает, что вы работали на заказ. Знает, что у вас были проблемы с деньгами. Он будет давить на это.
— Я не предам Артема.
— Я знаю. — Тамара кивнула. — Но вы должны быть готовы к тому, что Шмелев сделает ход. И он будет грязным.
— Что вы предлагаете?
— Я предлагаю вам помочь нам. — Тамара достала из папки маленький диктофон. — Если Шмелев выйдет на вас, вы должны записать разговор. Это будет доказательством.
Алена взяла диктофон. Он был холодным и тяжелым в ее ладони.
— Вы просите меня играть роль.
— Я прошу вас быть собой. — Тамара встала. — Артем Сергеевич не знает, что я здесь. Я хотела сначала поговорить с вами. Решать вам.
Она направилась к выходу.
— Тамара, — окликнула Алена. — Почему вы доверяете мне? После всего, что я сделала?
Тамара обернулась.
— Потому что я видела, как вы смотрели на него на аукционе. Когда он выкупил афишу вашей матери. — Она помолчала. — Так смотрят только те, кто любит по-настоящему.
Она вышла.
Алена осталась сидеть с диктофоном в руке.
Он не разговаривает со мной. Он не смотрит на меня. Он не простил меня. А я должна спасать его бизнес.
Снова.
Потому что я люблю его.
Даже если он никогда не узнает.
Ночь
Артем вернулся поздно.
Алена слышала, как он прошел в спальню, как закрыл дверь. Она сидела в темноте гостиной, сжимая в руке диктофон.
Встань. Подойди. Скажи ему.
Она встала. Подошла к его двери. Постучала.
Тишина.
— Артем, — сказала она. — Мне нужно поговорить с тобой.
Молчание.
— Это важно. Это о Шмелеве.
Дверь открылась.
Он стоял на пороге. В рубашке с расстегнутым воротом, без пиджака. Под глазами — тени. Он выглядел уставшим. И таким далеким.
— Что о Шмелеве? — спросил он.
— Тамара была сегодня. Она сказала, что он готовит рейдерский захват. Что у него есть инвесторы. Что он застраховал твою жизнь.
Артем помолчал.
— Я знаю.
— Ты знаешь?
— Тамара сказала мне. Два часа назад.
Алена почувствовала укол в груди.
Он знал. И не сказал мне. Не потому, что не успел. А потому, что не доверяет.
— И что ты будешь делать? — спросила она.
— У меня есть план.
— Какой?
Он посмотрел на нее. В его глазах не было тепла. Только усталость.
— Тебе не нужно знать.
— Артем...
— Ты здесь не для этого, Алена. — Его голос стал жестче. — Твоя работа — играть роль. Остальное не твое дело.
Она почувствовала, как эти слова бьют ее. Больнее, чем любое оскорбление.
— Я хочу помочь, — сказала она.
— Не нужно.
— Почему?
— Потому что я не знаю, где кончается твоя игра и начинаешься ты.
Она смотрела на него. Он смотрел на нее. Между ними была пропасть. Та самая, которую она создала сама.
— Я не играю, — сказала она тихо. — Сейчас. С тобой. Я никогда не играла.
Он усмехнулся. Горько.
— А счет? Тот, что ты положила на тумбочку? Это была не игра?
— Я испугалась.
— Я знаю. — Он отвернулся. — Но это не меняет сути.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — голос дрогнул. — Сказала, что люблю тебя? Я сказала. Через дверь. Ты не открыл.
Он молчал.
— Я знаю, что виновата. Я знаю, что сделала больно. Я знаю, что ты не доверяешь мне. Но я прошу... — она замолчала, сглатывая слезы, — я прошу, чтобы ты позволил мне помочь. Не как актрисе. Как человеку, который...
Она не договорила.
— Кто? — спросил он.
— Который любит тебя.
Он смотрел на нее. Долго. Так, что ей казалось — он видит ее насквозь. Видит все страхи, все ошибки, всю боль.
— Ты уверена? — спросил он.
— В чем?
— В том, что это не игра.
— Я никогда ни в чем не была так уверена.
Он отошел от двери.
— Заходи.
Она вошла в его спальню. Впервые за две недели. Здесь все было по-прежнему. Его запах. Его вещи. Только она была здесь чужой.
— Тамара дала тебе диктофон? — спросил он.
— Да.
— Хорошо. — Он сел на кровать. — Шмелев выйдет на тебя. Я знаю его. Он попытается перетянуть тебя на свою сторону. Предложит деньги. Свободу от контракта. Что угодно.
— Я не соглашусь.
— Я знаю. — Он поднял на нее глаза. — Но ты должна сделать вид. Сыграть.
— Сыграть?
— Да. Согласись. Возьми деньги. Запиши разговор. Это будет единственным доказательством, которое нам нужно.
Алена смотрела на него.
— Ты просишь меня играть роль.
— Да.
— Ту, которую я играла всю жизнь. Стерву. Предательницу.
Он помолчал.
— Да.
Она подошла, села рядом.
— А если я не хочу?
— Что?
— Играть. — Она повернулась к нему. — Я устала играть, Артем. Я хочу быть собой. Даже если это страшно. Даже если это больно.
Он смотрел на нее.
— Ты знаешь, кто ты?
— Нет. — Она взяла его за руку. Он не отдернул. — Но я хочу узнать. С тобой. Если ты дашь мне шанс.
Он молчал долго. Так долго, что она уже перестала надеяться.
Потом он сжал ее пальцы.
— Ты должна сыграть эту роль, Алена. Не для меня. Для нас. Чтобы мы могли начать сначала.
Она посмотрела в его глаза.
— Мы сможем начать сначала?
— Если ты согласишься.
— А ты? Ты сможешь простить меня?
Он поднес ее руку к губам. Поцеловал.
— Я уже простил.
Слезы навернулись на глаза. Она не сдерживала их.
— Я не заслуживаю...
— Не надо, — он перебил ее. — Не говори, что не заслуживаешь. Я сам решу, кто чего заслуживает.
Она уткнулась лицом ему в плечо. Он обнял ее. Впервые за две недели.
— Я так скучала, — прошептала она.
— Я тоже.
Они сидели так, обнявшись, и Алена чувствовала, как внутри нее что-то оттаивает. Стена, которую она строила годами, наконец рухнула. Окончательно. Бесповоротно.
— Я сыграю эту роль, — сказала она. — Для нас.
— Хорошо. — Он погладил ее по волосам. — Но обещай мне одно.
— Что?
— После того, как все закончится, ты больше никогда не будешь играть. Ни для кого. Только для меня. И только на сцене.
Она подняла голову, посмотрела в его глаза.
— Обещаю.
— Тогда завтра мы начинаем. — Он взял ее за плечи. — Шмелев должен поверить, что ты продалась. Что ты готова предать меня за деньги.
— А ты? — спросила она. — Ты поверишь?
— Я буду знать правду.
— Этого мало. — Она коснулась его щеки. — Я хочу, чтобы ты верил. По-настоящему. Не потому, что знаешь. А потому, что чувствуешь.
Он накрыл ее ладонь своей.
— Я чувствую, — сказал он. — С первого дня. Я просто боялся признаться.
— Даже когда я выставила счет?
— Даже тогда. — Он усмехнулся. — Я злился не потому, что ты сделала. Я злился, потому что понял: я для тебя — не просто клиент. А ты для меня — не просто актриса.
Она улыбнулась сквозь слезы.
— Мы оба дураки.
— Дураки, которые нашли друг друга.
Он поцеловал ее. Легко. Нежно. Так, как целуют после долгой разлуки.
И она поняла: все не зря. Все эти дни боли, все эти ночи одиночества. Они были нужны, чтобы понять: друг без друга они не могут.
И завтра начнется новая игра. Самая опасная в ее жизни.
Но теперь она знала: он рядом.
И этого достаточно.
Продолжение следует...