А знаете ли вы о том, какое тяжёлое, трагичное событие произошло в Москве 415 лет тому назад, 29 марта 1611 года? В этот день москвичи подняли восстание против польских оккупантов и в городе начались самые настоящие бои с врагами-захватчиками.
Тяжёлое начало XVII века было в России! Время Смутное, когда на смену династии Рюриковичей на престол садился неизвестно кто: то Лжедмитрии , первый и второй, то выбранный боярами в цари Василий Шуйский, за помощь в борьбе с поляками приведший в страну шведское войско, взявшее у слабой России северо-западные земли. "Наказывает Господь Бог за смерть невинно-убиенного царевича Дмитрия землю нашу!", -думало большинство населения страны, находившегося под польскими интервентами.
А интервенты на то и заняли страну, чтобы грабить. Им не люди были нужны, а богатства. Вот и тащили, забирали себе всё, на что глаз упал, а тех, кто был недоволен или сопротивлялся, убивали, но перед этим мучали. Издевались католики и над верой православной, отрывали серебряные оклады с икон, забирали золотую и серебряную посуду, из икон сделали мишени и соревновались в стрельбе по ним. И порядка в стране не было и не ожидалось. Пришедшая на смену низвергнутому царю-неудачнику Василию Шуйскому Семибоярщина, состоявшая из семи знатнейших бояр, ни для кого не была авторитетной властью и ничем на ход событий не могла подействовать.
Самое худшее было в том, что Семибоярщина не могла и не думала защищать народ от всех ужасов интервенции. Наоборот, русская аристократия "прогнулась" под поляков так, что решила для окончания Смуты призвать на русский православный трон польского принца Владислава, сына короля Сигизмунда III. Владислав (на момент описываемых событий ему 15 лет) был, что называется, сыном разных народов. Имел ли он право на русский престол?!Его отец происходил из шведской династии Ваза, мать — из австрийских Габсбургов, бабка — потомок литовских князей Ягайло. Прямых кровных связей, родственных связей у Владислава Вазы IV с русскими царями не было. Но раз его бабка была потомком литовского великого князя Ягайло, то он-пятая вода на киселе тверскому и владимирскому великому князю, Александру Михайловичу, чья дочь Ульяна была замужем за Ягайло. Так что право Владислава на русский престол было более чем эфемерным.
Какой был выход из сложившегося династического кризиса в России? Мы через призму столетий можем сказать одно: гнать взашей интервентов и отдать русский престол тому, кому он принадлежит как по праву рождения, так и по заслугам. Но русская аристократия решила пойти европейским путём и этот путь завёл народ в дебри. На заседании Боярской Думы решили пригласить польского принца !
Для встречи принца, для организации подобающих почестей и порядка в Москву прибыл шеститысячный отряд польских под командованием гетмана Жолкевского и занял Кремль. Чуть позже гетмана сменил Александр Гонсевский. В составе этих 6 000 интервентов был всего лишь один человек, которому мы в некотором смысле благодарны-Конрад Буссов, немец, наемник, но скорее не солдат, а администратор. Это благодаря его перу мы так много знаем о восстании 1611 г.. В России успел Буссов послужить Годунову, обоим Лжедмитриям, полякам. На момент событий ему под 60, но он крепок и бодр. Сочинение Буссова «Московская хроника» неплохо написано и легко читается.
Москвичи, как и все русские люди, гостеприимны, доверчивы и терпимы. Они относились в полякам, занявшим в ожидании нового русского царя Кремль, своего принца Владислава, спокойно и доброжелательно. Но время шло, а выбранный царь в Россию не спешил. Дома отец его, король Сигизмунд, очень надеялся сам сесть на русский престол, поэтому не отпускал юного сына в далёкий путь из Варшавы в Москву, прикрываясь словами о заботе. Одновременно Сигизмунд стал забывать и присланным 6000 войск платить зарплату, деньги на содержание. А что делает голодный солдат в чужой стране? Он идёт убивать и грабить.
«25 января, в День обращения апостола Павла, в Москве собрался народ, стали жаловаться, что польские солдаты всячески притесняют их, насильничают, глумятся над их богослужением, бесчестят их святых, стреляя в них из ружей, бьют их соотечественников и сильно бесчинствуют в их домах, кроме того, расточается царская казна, народ обирают, каждый месяц уходят большие деньги на 6000 солдат, а избранный царь Владислав все равно не приезжает…»
(Буссов, «Московская хроника»)
Гонсевский, командующий отрядом расквартированных в Кремле поляков, обещал написать письмо в Варшаву, а на обидчиков советовал жаловаться, что народ незамедлительно сделал.
«Тотчас же после этого некоторые стали жаловаться на одного польского дворянина, который у Сретенских ворот в пьяном виде трижды стрелял в образ св. Марии, и просили, чтобы его наказали. Наместник приказал тотчас же его арестовать, а затем осудить на смерть… Его привели к вышеупомянутым воротам, отрубили ему сначала на плахе обе руки и прибили их к стене под образом св. Марии, потом провели его через эти же ворота и сожгли в пепел на площади».
(Буссов, «Московская хроника»)
Следующая стычку между москвичами и поляками произошла 13 февраля Инцидент на хлебном рынке начался с того, что трое слуг польских дворян пошли купить овса, но продавец потребовал с них вдвое больше, чем брал с московитов. «Когда же московский барышник не захотел удовольствоваться одним гульденом и пожелал получить два гульдена за бочку, слуга сказал: «Эй ты, курвин сын, москаль, так тебя растак, почему ты так дерешь с нас, поляков? Разве мы не одного и того же государя люди?»
Московит ответил: «Если ты не хочешь платить по два флорина за кадку, забирай свои деньги и оставь мне мой овес для лучшего покупателя. Ни один поляк у меня его не получит, пошел ты к черту».
Поляки схватились за сабли, русские — за оглобли. А за что ещё было хвататься?! Другие виды оружия для ношения русскими были запрещены, в том числе даже ношение ножей и плотницких топоров, гражданским населением интервенты запретили. Боялись поляки, что-то чувствовали!
Оглобли победили, трое поляков были убиты. Дело кончилось тем, что из Кремля прислали отряд наемников, те начали стрелять и убили 15 человек из жителей Москвы. Народ потребовал гетмана. На переговоры снова выехал Гонсевский.
«Вы убили стольких ваших государей, избрали своим государем сына нашего короля, присягнули и поклялись ему, а теперь только за то, что он не смог приехать сюда так скоро, как вам хотелось бы, вы поносите его и его отца, вы обзываете его щенком, а его отца старой собакой»…
(Буссов, «Московская хроника»)
И вот тут, уважаемые читатели, вместе с зарождающимся бунтом родилась новая русская идиома! Тут кое-кто из черни перебил его и сказал: «Ну, все вы вместе нам только на закуску, нам ни к чему брать в руки ни оружия, ни дубин, сразу закидаем вас насмерть колпаками (mit Kolpacken)». С годами идиома трансформировалась в « Мы вас шапками закидаем!».
А русский человек, если пообещал, то сделает, он слово держит. Народ московский кипел от возмущения. Его ещё подогревал, обнадёживал тот факт, что как раз 19 марта (ст.ст) 1611 г. предместий Москвы достигли передовые отряды народного ополчения под руководством боярина Прокопия Ляпунова. Это ополчение вошло в историю как Первое ополчение. И в Москве началось восстание. Некоторые историки называют его преждевременным, забыв, что у истории нет альтернатив и сослагательного наклонения!
Население восставшей Москвы не было вооружено, но их поддержало стрелецкое войско.Стрельцы открыли огонь по польским войскам. Под русскими пулями поляки отступили с улиц Москвы и спрятались в Кремле, где до восьми часов приходили в себя. Яков Маржерет, капитан мушкетёров, выслал из Кремля на Никитскую улицу три роты мушкетеров, в совокупности всего только 400 человек». Им удалось отогнать восставших, хотя в Кремле думали, что все три роты погибли. «Но те вернулись, похожие на мясников: рапиры, руки, одежда были в крови, и весь вид у них был устрашающий. Они уложили много московитов, а из своих потеряли только восемь человек»
На замену пехоте прислали конницу. Тут полковник Борковский, командир всех наемников из Кремля, «приказал поджечь на всех улицах угловые дома, а дул такой ветер, что через полчаса Москва от Арбата до Кулижек была вся охвачена огнем, благодаря чему наши и победили, ибо русским было не под силу обороняться от врага, тушить огонь и спасать оттуда своих, и им пришлось поэтому обратиться в бегство и уйти с женами и детьми из своих домов и дворов, оставив там все, что они имели… В этот день выгорела третья часть Москвы и много тысяч людей погибло от пуль, мечей и от охватившего их огня. Улицы, где стояли ювелирные и оружейные лавки, были до того завалены мертвыми телами, что ноги проходивших там в некоторых местах едва касались земли. Воинские люди захватили в этот вечер в ювелирных и других лавках огромную и превосходную добычу золотом, серебром, драгоценными каменьями, жемчугом, дорогими украшениями, парчой, бархатом, шелком и т. п.»,
( источник:там же)
На следующий день стрельцы еще пытались обороняться в Чертолье, это район нынешней Пречистенки, где накануне пожара не было. Они даже стреляли по Кремлю из пушек. Но иностранцы, продвинутые в тактике, обошли их с тыла и перебили. Поляки подожгли шанцы- укрытия русских и все до сих пор не сгоревшие улицы. Ветряная погода способствовала быстрому распространению пожара и вся Москва выгорела до тла полностью. К полудню с сопротивлением москвичей было полностью покончено. Не осталось ни единого стрельца.
«Так в течение двух дней великая столица Руси, имевшая в окружности более 4 немецких миль, обратилась в грязь и пепел, и не осталось от нее ничего, кроме Кремля с предкремлевской частью, занятых королевскими людьми, и нескольких каменных церквей» «Так как в течение четырнадцати дней не видно было, чтобы московиты возвращались, воинские люди только и делали, что искали добычу… Они брали только бархат, шелк, парчу, золото, серебро, драгоценные каменья и жемчуг… На пиво и мед на этот раз и не смотрели, а отдавали предпочтение вину, которого несказанно много было в московитских погребах — французского, венгерского и мальвазии…
От этого начался столь чудовищный разгул, блуд и столь богопротивное житье, что их не могли прекратить никакие виселицы, и только потом Ляпунов положил этому конец при помощи своих казаков. Столь постыдно воинские люди использовали во зло эту большую победу, а господу богу никакого благодарения не воздали!»
(Буссов, «Московская хроника»)
Поляки не озадачились запастись провиантом и уже через пару месяцев им в Москве невозможно было купить, достать, отобрать ни хлеба, ни какой другой провизии. Однако поляки в этот раз подавив восстание, утопив его в пепле и крови, Москву удержали.
Говоря о причинах неудачи русских в восстании, так и хочется процитировать басню И. Крылова «Лебедь, Щука и Рак» :
«Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдёт,
И выйдет из него не дело, только мука...»
Вместе с сидевшими с поляками в Кремле русскими аристократами остатки первого ополчения Ляпунова выбрали новых правителей: Ляпунова,казачьего атамана Ивана Заруцкого и князя Дмитрия Трубецкого. Между воеводами вспыхнули старые распри-слишком разные у них были цели и ожидания. Дворянство во главе с Ляпуновым стремилось восстановить старый порядок, а Трубецкой и Заруцкий отстаивали интересы тушинцев и казаков. Казачество считало Ляпунова своим главным врагом и, вызвав его на круг, зарубили саблями, после чего стали насильничать над дворянами и горожанами. Ополчение распалось, казаки самостоятельно взять город не могли. Трубецкой с Заруцким называли себя правителями государства, но никто не желал им подчиняться, и все города искали средства избавиться от них. Первое земское ополчение против поляков под руководством Прокопия Ляпунова бесславно закончило своё существование вместе с поражением восстания москвичей против поляков 19–20 марта 1611 года (ст.ст.).