Ночь прошла. Никто никого не убил и не поцеловал. Я вышла на кухню в шесть утра, чтобы доказать: я контролирую ситуацию. Села за стол, открыла «Ведомости» и приготовилась к холодной войне. Но когда он появился в дверях без футболки, с мокрыми после душа волосами, я поняла: правила, которые я установила, работают только до тех пор, пока он не решит их нарушить.
Утро ясного дня
Алена не спала почти до четырех.
Она лежала в темноте, слушая, как за стеной иногда скрипит кровать. Артем тоже ворочался. Она слышала его шаги, потом звук льющейся воды, потом снова тишину.
Он тоже не спал.
Мысль об этом грела и пугала одновременно.
В какой-то момент она провалилась в забытье — без снов, без мыслей, просто черная пустота. А потом резко открыла глаза.
За окном серело.
Алена посмотрела на часы. Шесть утра.
Она села на кровати, провела рукой по лицу и поняла: больше не уснет. И не нужно.
Сегодня она покажет ему, кто здесь хозяйка.
Она встала, накинула халат и вышла в коридор. В квартире было тихо. Дверь в спальню Артема закрыта. Она прошла на кухню, открыла холодильник и достала продукты.
Готовить она не любила.
Мать не научила — у той всегда была своя кухня, театральная, где главным блюдом была роль, а не еда. Алена умела делать только яичницу и варить кофе. Но сегодня ей нужно было занять руки.
Она поставила сковороду на плиту, включила огонь и принялась за дело.
К семи часам на столе стоял идеальный завтрак.
Свежесваренный кофе — черный, без сахара. Тосты с авокадо, которые она научилась делать в прошлом году, когда была модная диета. Нарезанный сыр. Стакан свежевыжатого апельсинового сока.
Алена села за стол, положила перед собой «Ведомости», которые нашла в гостиной, и сделала глоток кофе.
Она выглядела так, будто делала это каждое утро. Будто этот дом, эта кухня, этот кофе — ее.
Она ждала.
Выход
Артем спустился ровно в восемь.
Алена услышала его шаги за минуту до того, как он появился в дверях. Она не подняла головы, продолжая читать статью о строительном рынке. Только пальцы, сжимавшие чашку, чуть напряглись.
— Доброе утро, — сказал он.
Голос был хриплым, со сна. Это почему-то заставило ее сердце пропустить удар.
— Доброе, — ответила она, не глядя.
Он вошел на кухню.
И тут она поняла, что совершила ошибку.
Артем был в тренировочных штанах. И без футболки.
Он только что из душа — волосы еще влажные, на плечах блестят капли воды. Торс — сухой, поджарый, с рельефными мышцами, которые не скроешь даже под самой дорогой рубашкой.
Алена сглотнула.
Она продолжала смотреть в газету, но не видела ни строчки. Взгляд упирался в буквы, а перед глазами была только его грудь, его руки, его ключицы, на которых блестела вода.
— Ты приготовила? — он подошел к столу и посмотрел на тарелки. — Не ожидал.
— Я всегда готовлю завтрак, — Алена наконец подняла глаза. — Это входит в пакет услуг.
Она специально сказала «пакет услуг». Чтобы напомнить ему. Чтобы напомнить себе.
Но он, кажется, не услышал.
Он сел напротив, взял тост и откусил. Алена смотрела, как двигаются его челюсти, как он жует, как проводит языком по губе, чтобы стереть крошку.
Боже, что со мной?
— Ты сегодня рано, — сказал Артем, не глядя на нее. — Я слышал, как ты встала.
— Ты слышал?
— Стены тонкие.
Он поднял на нее глаза. И усмехнулся.
Алена поняла, что покраснела. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, и ничего не могла с этим сделать.
— В моем доме, — сказал Артем, откидываясь на спинку стула, — я не хожу перед гостями в пижаме. Но ты, я вижу, предпочитаете халат.
Она посмотрела на себя. Халат был шелковый, короткий, завязанный на поясе. Приличный. Но почему-то под его взглядом он казался неприличным.
— Артем, — Алена отложила газету и сложила руки на груди. — Это теперь и мой дом. И если вы не наденете хотя бы футболку, я буду считать это сексуальным домогательством.
Он приподнял бровь.
— Сексуальным домогательством?
— Да. И разорву контракт с выплатой неустойки в тройном размере.
Артем смотрел на нее несколько секунд. Потом медленно поднялся, обошел стол и остановился рядом с ее стулом.
Алена замерла.
Он наклонился, положил руки на спинку ее стула по обе стороны от ее головы. Она чувствовала его запах — гель для душа, кофе и что-то свое, мужское.
— Ты хочешь сказать, — его голос звучал низко, почти шепотом, — что мое тело тебя смущает?
— Оно меня не смущает, — Алена выпрямилась, стараясь не показывать, как сильно колотится сердце. — Оно меня оскорбляет. Как женщину, которая не давала согласия на подобный вид.
— Ты дала согласие на брак.
— Фиктивный.
— Ах да, — он выпрямился. — Фиктивный. Тогда, может, перестанешь готовить мне завтраки и делать вид, что ты здесь хозяйка?
Он развернулся и направился к выходу.
Алена смотрела ему в спину. Широкие плечи, узкая талия, лопатки, которые двигались под кожей при каждом шаге.
Он знает, что делает. Он издевается.
— Артем, — окликнула она.
Он остановился, не оборачиваясь.
— Футболка. В следующий раз будет футболка.
Он обернулся. В глазах — смесь усталости и торжества.
— Договорились. Но тогда и вы, Алена, будете завтракать в приличном виде. А не в том, что, — он кивнул на ее халат, — напоминает мне, что мы все-таки женаты.
Он ушел.
Алена осталась сидеть за столом, глядя на остывший кофе.
Она выиграла этот раунд. Но почему-то чувствовала себя проигравшей.
Визит Тамары
Ровно в девять раздался звонок в дверь.
Алена, уже переодетая в джинсы и свитер, открыла сама. На пороге стояла Тамара Елисеева — безупречный пучок, строгий костюм, папка с документами.
— Доброе утро, Алена.
— Доброе, Елисеевна, — Алена отошла в сторону, пропуская ее. — Артем в спальне. Переодевается.
— Я к вам обоим, — Тамара прошла в гостиную, села на диван и достала бумаги. — Нужно обсудить график на следующую неделю.
Алена села напротив.
В этот момент из коридора вышел Артем. В футболке. Темно-синей, с длинным рукавом, которая скрывала все, что Алена пыталась не замечать полчаса назад.
Она перевела взгляд на Тамару. Та, кажется, ничего не замечала. Или делала вид.
— Артем Сергеевич, — Тамара разложила бумаги на журнальном столике. — Утвержден график публичных мероприятий. В четверг — ужин с партнерами из Казахстана. В субботу — благотворительный аукцион. В воскресенье — корпоратив в офисе.
— Корпоратив? — Артем нахмурился. — Я не хожу на корпоративы.
— Теперь будете ходить, — Тамара поправила очки. — С женой. Это повышает лояльность сотрудников. Сергей Иванович всегда...
— Я знаю, что делал Сергей Иванович, — перебил Артем. — Я не он.
Тамара промолчала.
Алена смотрела на них и чувствовала, что между этими двумя происходит что-то большее, чем просто обсуждение графика. Тамара знала деда. Тамара помнила Артема мальчишкой. И она, кажется, единственный человек, которому он позволял спорить с собой.
— Алена, — Тамара повернулась к ней, — к аукциону нужно платье. Я оставлю вам контакты стилиста.
— Не нужно, — Алена покачала головой. — Я сама.
— Артем Сергеевич предпочитает, чтобы...
— Я предпочитаю, чтобы она одевалась так, как считает нужным, — Артем сел в кресло и скрестил руки на груди. — Она взрослая женщина.
Алена посмотрела на него с удивлением.
Он только что заступился за нее перед Тамарой. Зачем?
— Хорошо, — Тамара сделала пометку. — Тогда следующий вопрос. Константин Шмелев просил перенести встречу совета директоров.
— Нет, — голос Артема стал жестким. — Встреча состоится в назначенный день. И пусть придет с отчетами по всем проектам за последние полгода.
Алена заметила, как дрогнула рука Тамары.
— Вы ему не доверяете? — спросила она прямо.
Артем посмотрел на нее.
— Я не доверяю никому. Это первое правило бизнеса.
— А второе?
— Второе — доверять своей интуиции. А она мне говорит, что Костя в последнее время слишком расслабился.
Тамара закрыла папку и поднялась.
— Я передам. — Она направилась к выходу, но у двери остановилась и обернулась. — Алена, можно вас на пару слов?
Алена поднялась и пошла за ней.
В прихожей Тамара надела пальто, застегнула пуговицы и посмотрела на Алену в упор.
— Вы справились вчера, — сказала она тихо, чтобы Артем не слышал. — Но будьте осторожны. Шмелев — человек, который не прощает унижений.
— Я не боюсь Шмелева, — Алена скрестила руки.
— А зря. — Тамара взялась за ручку двери. — Константин опасен не силой. Он опасен тем, что знает все слабые места Артема. И он обязательно использует их против вас.
— Почему вы мне это говорите?
Тамара помедлила.
— Потому что Сергей Иванович, когда нанимал меня тридцать лет назад, сказал: «Тамара, ты должна защищать семью. Любой ценой». Вы теперь — часть семьи. Нравится вам это или нет.
Она вышла.
Дверь закрылась.
Алена осталась стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь.
Часть семьи.
Она усмехнулась. Она — наемница, которая играет роль. Какая к черту семья?
— Что она сказала? — голос Артема раздался за спиной.
Алена обернулась.
Он стоял в проходе между гостиной и прихожей. В футболке, но уже в джинсах. Волосы высохли и лежали так, будто их укладывал стилист, хотя она знала, что он просто провел рукой.
— Сказала, чтобы я береглась Шмелева, — Алена прошла мимо него в гостиную. — Что он знает твои слабые места.
— У меня нет слабых мест.
— У всех они есть, Артем. — Она села на диван и взяла чашку с остывшим кофе. — Даже у тебя.
Он подошел, взял у нее чашку и поставил на стол. Потом сел рядом. Ближе, чем нужно. Она чувствовала тепло его тела через ткань свитера.
— Например? — спросил он.
— Например, ты не умеешь проигрывать.
Он усмехнулся.
— Это не слабость. Это сила.
— Это зависимость, — Алена повернулась к нему. — Ты зависим от контроля. А тот, кто зависим, всегда уязвим.
Он смотрел на нее. Взгляд стал серьезным, почти изучающим.
— А ты, Алена? Что делает тебя уязвимой?
Она хотела сказать что-то острое, колкое, то, что поставит его на место. Но слова застряли в горле.
Потому что ответ был прост. И страшен.
Его взгляд. Его близость. То, как он смотрит на нее, когда думает, что она не видит.
— Ничего, — сказала она, поднимаясь. — Меня не за что уязвить.
Она пошла в свою спальню, чувствуя его взгляд на своей спине.
Врешь, Алена. Врешь.
Потому что он уже сделал тебя уязвимой.
В ту ночь, когда вошел без стука.
В это утро, когда спустился без футболки.
И ты не знаешь, что с этим делать.
Но знаешь одно: эта игра становится слишком опасной.
Для вас обоих.
Продолжение следует...