Я въехала в его пентхаус с двумя чемоданами и контрактом в телефоне. Тамара — серая кардинальша его бизнеса — раздавала нам брошюры с правилами, как будто мы школьники на линейке. Но я быстро показала, кто здесь будет устанавливать порядок. Началось всё с черного кофе и закончилось его унижением перед собственной охраной.
Тамара вводит регламент
Пентхаус встретил Алену запахом лакрицы и стерильной чистоты.
Она остановилась на пороге гостиной, поставила чемодан на мраморный пол и окинула взглядом пространство. Серый диван. Серые стены. Серый вид на Москву-реку из панорамных окон.
— Безлико, — сказала она.
Константин Шмелев, который любезно согласился ее встретить (вернее, настоял, чтобы приехать и «посмотреть на финал вчерашнего спектакля»), усмехнулся из кресла:
— Артем любит порядок. И тишину.
— Тогда ему не повезло, — Алена прошла вглубь комнаты и провела пальцем по стеклянной столешнице. — Я не умею молчать.
— Я заметил.
В дверях появилась Тамара Елисеева.
Она вошла бесшумно, как тень, с папкой в руках и с лицом, на котором не читалось ровно ничего. За ее спиной маячил Артем. Мрачный. Собранный. Он не поздоровался. Прошел к бару, налил себе воды и встал у окна, спиной ко всем.
Алена почувствовала: он жалеет, что вчера согласился.
Она улыбнулась.
— Доброе утро, Артем. Выглядите так, будто ночевали в офисе.
— Я и ночевал в офисе, — ответил он, не оборачиваясь.
Значит, не спал. Думал. Просчитывал.
Алена сняла пальто и бросила его на спинку дивана. Артем дернулся, но промолчал.
— Прошу всех за стол, — Тамара открыла папку и разложила на обеденном столе брошюры. — У нас много работы.
— Работы? — Артем наконец обернулся. — Я думал, мы просто подписываем бумаги и живем.
— Жить — это работа, Артем Сергеевич, — Тамара поправила очки. — Если вы не создадите убедительную легенду, фонд «Милосердие» получит повод для проверки. А у них юристы не глупее наших.
Алена подошла к столу и взяла брошюру.
На обложке было напечатано: «Легенда знакомства. Версия 3.2. Утверждено 15 сентября».
— Версия 3.2? — она подняла бровь. — Предыдущие не прошли цензуру?
— Предыдущие были слишком шаблонными, — Тамара говорила сухо, деловито, но Алена заметила: уголок ее губ чуть дрогнул. — Вы познакомились в Милане, на выставке современного искусства. Артем Сергеевич заинтересовался вашим острым умом и независимым характером. Роман длился полгода. Свадьба была спонтанной, потому что вы поняли: не можете больше жить друг без друга.
— Острый ум, независимый характер, — Артем усмехнулся. — Звучит как характеристика на сотрудницу отдела рисков.
— Это комплимент, — Алена села за стол и открыла брошюру. Внутри были фотографии: выставка в Милане, отель, ресторан. Фейковые, но качественные. — Тамара, вы профессионально готовите легенды. Вас не учили в разведке?
— Я юрист, — Тамара положила перед Аленой второй документ. — Это ваша биография для публичного использования. Выучите наизусть.
Алена пробежала глазами текст.
«Алена Комлева — актриса театра и кино, выпускница ГИТИСа. Воспитывалась бабушкой, так как мать рано ушла из жизни».
Она замерла.
Мать рано ушла из жизни.
Она перечитала эту фразу дважды. В горле встал ком.
— Моя мать жива, — сказала Алена тихо, но твердо. — Она не уходила из жизни. Она ушла из театра. Это разные вещи.
Тамара подняла на нее глаза.
— Для публичной версии лучше, если она...
— Я не буду врать о матери, — Алена закрыла брошюру и отодвинула от себя. — Хотите достоверности — говорите правду. Моя мать — великая актриса, которая спилась, когда я была подростком. Она живет в Подмосковье, и я ее навещаю. Это делает меня живым человеком, а не роботом с идеальной биографией.
Тишина.
Артем медленно поставил стакан на барную стойку.
— У вас мать алкоголичка? — спросил он. Без осуждения. Скорее — с холодным любопытством.
— У вас дед — манипулятор, который управляет вами даже из могилы, — парировала Алена. — У всех есть скелеты, Артем. Я хотя бы свои не прячу.
Он смотрел на нее несколько секунд. Потом кивнул Тамаре:
— Переделайте биографию. Оставьте как есть.
Тамара сделала пометку в блокноте.
— Дальше, — продолжила она, словно ничего не произошло. — Бытовые правила. Алена, вы будете жить в главной спальне. Артем Сергеевич — в гостевой.
— Нет, — Артем подошел к столу и сел напротив Алены. — Спальня одна. Общая.
Алена вскинула бровь.
— Вы меняете правила?
— Я их устанавливаю, — его голос стал жестче. — Шмелев знает, что мы живем вместе. Если он придет в гости и увидит, что у нас разные спальни, он поймет, что брак фиктивный. А он, как вы заметили, не умеет держать язык за зубами.
Алена задумалась.
Он был прав. Константин — та еще трещотка. Если он заподозрит неладное, слухи разлетятся по всему бизнес-сообществу.
— Хорошо, — она скрестила руки на груди. — Но тогда вы спите на своей половине. Я на своей. И никаких попыток пересечь границу.
— Границу? — Артем усмехнулся. — Вы, кажется, забываете, что это моя квартира.
— А вы забываете, что я здесь на положении жены, а не наложницы, — Алена подалась вперед. — Границу, Артем. Или я сплю с ключом под подушкой.
Он сжал челюсть.
— Договорились, — процедил он сквозь зубы.
Тамара, не поднимая глаз, сделала вторую пометку.
— Следующий пункт, — она развернула к ним лист с расписанием. — Ваш график на ближайшие две недели. Ужины с партнерами, благотворительный вечер, корпоратив в офисе. Везде вы появляетесь вместе. Алена, ваш гардероб...
— Мой гардероб меня не касается, — Алена взяла лист и пробежала глазами. — Я знаю, что надеть. Справлюсь.
— Я не сомневаюсь, — Тамара посмотрела на Артема. — Артем Сергеевич, у вас есть вопросы?
Артем молчал.
Он сидел напротив Алены, вцепившись пальцами в край стола, и смотрел на нее так, будто пытался разгадать шифр. Она видела это выражение раньше — у мужчин, которые привыкли управлять миром и вдруг наткнулись на то, что не поддается управлению.
— У меня есть вопрос, — сказал он наконец. — Кофе. Вы пьете кофе по утрам?
Алена не ожидала такого поворота.
— Да. Черный. Без сахара.
— Во сколько?
— В восемь.
Артем кивнул и поднялся.
— Тамара, подготовьте финальную версию контракта к вечеру. Алену заселите в главную спальню. И... — он запнулся, — проследите, чтобы на кухне всегда был черный кофе.
Алена почувствовала странный укол в груди.
Она ждала подвоха. Привыкла ждать.
— Я сама могу сварить себе кофе, — сказала она.
— Вы — моя жена, — Артем надел пиджак, висевший на спинке стула, и направился к выходу. — Моя жена не стоит у плиты. Тамара, черный кофе ровно в восемь. И учтите: она пьет без сахара.
Он вышел.
Хлопнула входная дверь.
Алена осталась сидеть за столом, глядя на закрытую дверь.
— Он всегда такой? — спросила она у Тамары.
Тамара собирала бумаги. Ее лицо снова стало непроницаемым.
— Артем Сергеевич — человек, который привык заботиться о том, что считает своим, — сказала она сухо. — Вопрос в том, как долго он будет считать вас своей.
Она взяла папку и направилась к выходу.
У порога остановилась.
— Алена, — она обернулась, и впервые за все утро в ее глазах мелькнуло что-то человеческое, — будьте осторожны. Он не просто так один. Он разбивает тех, кто пытается приблизиться.
— А я, Елисеевна, — Алена поднялась и взяла свой чемодан, — разбиваю тех, кто пытается мной управлять. Думаю, мы друг друга стоим.
Тамара сдержала улыбку.
— Кофе в восемь, — повторила она. — Не опаздывайте.
Первая ночь
Пентхаус опустел.
Алена осталась одна в чужой квартире, которая теперь называлась ее домом. Она прошла в главную спальню, открыла шкаф и увидела пустые вешалки. Свой чемодан она поставила на пол.
В соседней комнате, через стену, было тихо.
Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя.
— Ты влезла в клетку, девочка, — сказала бы мать. — Из таких клеток не выходят. Только ломаются.
Алена сжала пальцами край комода.
Она не сломается.
Она сто раз играла роли женщин, которые сильнее обстоятельств. Стервы, фатальные красотки, разрушительницы судеб. Это была просто еще одна роль. Самая длинная. Самая опасная.
Но всего лишь роль.
Она достала телефон, нашла в контракте пункт 14.3: «Актриса имеет право на импровизацию в рамках образа для достижения максимальной достоверности».
— Я буду импровизировать, — прошептала она своему отражению. — И пусть тот, кто не справится, уходит первым.
За стеной скрипнула кровать.
Артем не спал.
Она знала это. Чувствовала. Так же, как он, наверное, чувствовал, что она стоит у зеркала и смотрит в никуда.
Алена выключила свет и легла в кровать.
Подушки пахли лавандой и чем-то еще — мужским, чужим.
Артем.
Она закрыла глаза.
Восемь утра. Черный кофе. Без сахара.
Она будет пить этот кофе ровно в восемь триста шестьдесят пять дней.
А потом уйдет.
Она не знала, что через три недели будет ждать восьми утра больше, чем финала своей самой любимой роли.
Продолжение следует...