Предыдущая часть:
Сердце Лидии затрепетало от радости. Она посчитала, что легко разжалобила старика, и Георгий сейчас же приедет за ней. Такой лёгкой победы она не ожидала.
— В гостинице, я сняла здесь номер.
«Слава богу, — подумал Степанов. — Она в областном центре, а не под калиткой дома. Есть время подготовиться к встрече».
— Жду тебя завтра в баре гостиницы в два часа.
— Зачем же в баре? Можно встретиться у меня в номере, — манящим голосом сказала Лидия.
— Лида, у нас будет деловой разговор, а не свидание, поэтому встречаемся в баре, — ответил он и отключил телефон.
«Она даже не расспросила о Варваре, — с горечью подумал Георгий. — Неужели у этой женщины совсем нет сердца?»
К назначенному времени у Георгия Михайловича был чёткий план, как навсегда избавить себя и дочь от общения с Лидией. Ночью, лёжа без сна, он размышлял: «Я никогда не был чёрствым и жестоким человеком. Я безмерно благодарен ей за дочь, но, к сожалению, Варвара сейчас может стать лишь игрушкой в её руках, а спокойствие ребёнка для меня превыше всего. Она сама выбрала свой путь, сама должна отвечать за последствия своего выбора».
На следующий день, собрав все необходимые документы, Георгий Михайлович отправился на встречу. Лидия уже сидела за столиком, увидела его, подняла руку и улыбнулась. Степанов направился к ней.
«Он не так уж и плох, — подумала Лидия, разглядывая бывшего мужа. — Даже не скажешь, что ему уже шестьдесят пять. Может, я действительно поторопилась, жила бы с ним в своё удовольствие».
— Здравствуй, Лида, — без всяких эмоций произнёс Георгий Михайлович, присаживаясь напротив. — Ты хотела о чём-то поговорить? По-моему, наши адвокаты уже всё решили, и претензий у тебя не было.
— Милый, — начала она и попыталась дотронуться до его руки, — не об адвокатах речь. Я хочу попросить у тебя прощения. Только в разлуке с тобой я поняла, насколько ты мне дорог. Поэтому я решила вернуться. Давай забудем все наши разногласия и начнём всё сначала.
Георгий Михайлович с брезгливостью смотрел на её дешёвую игру и не верил ни одному слову.
— Это всё, о чём ты хотела поговорить? — спросил он. — Тогда я пойду. У меня мало времени.
Лидия растерялась. Встреча пошла не по её плану. Она лихорадочно прокручивала в голове разные варианты давления на бывшего мужа, и наконец её лицо озарила хищная улыбка.
— В таком случае я буду требовать, чтобы дочь жила со мной, — с напускным достоинством сказала она.
— О, о дочери вспомнила, — голос Степанова звучал твёрдо и глухо. — А где же ты была все эти месяцы? Что ты ей сможешь дать? На что ты собираешься её воспитывать?
— А это уже твои заботы? На что мы будем жить? — парировала Лидия.
Георгий Михайлович открыл папку и медленно начал доставать документы.
— Лида, смотри внимательно и попытайся осознать, что ты уже никак не сможешь навредить ни мне, ни Варваре. Вот решение суда, что дочь будет проживать со мной. Вот твоя расписка, что после раздела имущества ты не имеешь никаких имущественных претензий. Вот решение суда о расторжении брака.
— Но я имею право навещать дочь, — схватилась за соломинку Лидия, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Ты хочешь превратить её жизнь в ад, — с горечью произнёс Степанов. — Ради чего? Тебе ведь Варвара не нужна.
— Ради себя, — сбросила маску Лидия. — Как я буду жить без средств к существованию? Ты всё отдал ей.
— Да, я обеспечил свою дочь, а с тобой, если ты помнишь, у нас был контракт, который я полностью выполнил, — спокойно ответил Георгий Михайлович. — Я очень жалею, что тот контракт затянулся. Сейчас же я хочу сделать тебе выгодное предложение. Я перечисляю тебе на карту приличную сумму. Ты уезжаешь куда-нибудь подальше и навсегда забываешь, что у тебя когда-то была дочь.
«Что ж, синица в руках лучше журавля в небе», — подумала Лидия и согласилась. А напомнить о себе будет никогда не поздно.
Обосноваться Лидия решила в том приморском городке, где так печально разбились её мечты и где через несколько лет она снова столкнулась с Татьяной Павловной. Попыталась она ещё один раз выманить у Степанова деньги — через несколько лет без предупреждения отправилась к нему домой, но там уже жили чужие люди.
Утро после свадьбы выдалось ясным и солнечным. В небе стояла настоящая февральская лазурь. Варвара на цыпочках подошла к окну и увидела белоснежное покрывало снега, выпавшего минувшей ночью. Она замерла на мгновение, любуясь открывшимся видом, а затем повернулась и встретилась взглядом с Ильёй — он уже не спал, смотрел на неё с тёплой улыбкой.
— Доброе утро, жена, — сказал он, протягивая к ней руки.
— Доброе утро, муж! — эхом отозвалась она, с радостью ныряя в его объятия.
Встреча с женщиной, которая показалась ей матерью, сегодня казалась далёкой и почти нереальной. «Если бы это действительно была моя мать, она бы наверняка подошла и заговорила», — подумала Варвара. Скорее всего, это была просто похожая женщина, тем более что черты лица матери уже порядком стёрлись из памяти.
Затем начались хлопоты по смене документов — Варвара взяла фамилию мужа, потом поиск подходящего курорта для свадебного путешествия, а затем прекрасный романтический отдых на океанском побережье. Домой супруги вернулись только в начале апреля. Ранняя весна уже полностью вступила в свои права. Когда Варвара и Илья улетали, повсюду ещё лежали грязно-бурые островки подтаявшего снега, деревья на фоне свинцового неба навевали тоску, и казалось, что хорошая погода никогда не настанет. И вот теперь, после курортного лета, они попали в самое начало весны.
— Как же я соскучилась по нашему дому, — сказала Варвара, открывая дверь ключом. — Правду говорят, что в гостях хорошо, а дома лучше.
За тот месяц, что она прожила в квартире Ильи, она успела создать в ней настоящий уют и теперь с удовольствием оглядывала знакомые стены.
— Надо бы и мою квартиру съездить проведать, — вспомнила Варвара, разбирая чемоданы.
— Сегодня отвезём родителям подарки и заодно заскочим, — согласился Илья.
Когда супруги поднялись на третий этаж, дверь в соседнюю квартиру распахнулась, и на пороге показалась Нина Степановна — женщина, знавшая всё и обо всех. Казалось, она постоянно была начеку, готовая поделиться свежими новостями.
— Варенька, ну наконец-то ты объявилась! — затараторила она, всплеснув руками. — Я уже волноваться начала, почему квартиру так долго не навещали.
— В свадебное путешествие ездили, — ответила Варвара, доставая из сумки небольшую безделушку, купленную специально для соседки. — Это вам привет из-за океана.
Лицо Нины Степановны расплылось в довольной улыбке.
— Ой, Варенька, какая ты внимательная! Не забыла о старухе. Спасибо тебе большое.
Варвара вставила ключ, чтобы отпереть дверь, но соседка задержала её за руку.
— Варенька, а я ведь не просто так тебя дожидалась, — понизила голос Нина Степановна. — Новость тебе хочу рассказать. С месяц назад я стала замечать в нашем дворе одну женщину. Она точно ни в одном из домов не живёт — я-то всех наперечёт в лицо знаю. Приходила обычно под вечер, когда народ с работы возвращается. Остановится возле беседки и каждому в лицо вглядывается. Я уже хотела участковому сообщить, как однажды она ко мне подошла и спросила: не знаю ли я Степанову Варвару Георгиевну. Я сначала не ответила, принялась её расспрашивать, зачем ты ей нужна. Она начала юлить, говорить о каких-то родственных связях, но я так и не стала рассказывать, что ты здесь живёшь. А потом увидела её возле твоей двери — она настойчиво так звонила. Наверное, кто-то всё-таки показал, где твоя квартира. Только, Варя, поверь, не может она быть твоей родственницей. Не та закваска. Ты вон какая интеллигентная, воспитанная, а на ней клейма негде ставить. У меня глаз намётанный. Да и сама ты говорила, что родственников у тебя нет.
Чем дольше Варвара слушала соседку, тем яснее становилась картина. Нина Степановна описывала ту же самую женщину, которую Варвара видела в ресторане в день свадьбы.
— Нина Степановна, если вы ещё раз увидите её, попросите подождать и сразу мне позвоните, — попросила Варвара, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Так это правда твоя родственница? — удивилась соседка.
— Не знаю, Нина Степановна, не знаю, но очень хотелось бы узнать, — ответила Варвара и наконец повернула ключ.
Ждать долго не пришлось. Молодожёны уже начали рассказывать родителям о своей поездке и вручать подарки, когда у Варвары зазвонил телефон.
— Пришла она, Варенька, — взволнованно заговорила в трубку Нина Степановна. — Словно почувствовала, что ты приехала. Я её хотела сначала к себе домой пригласить, но, ты уж меня прости, побрезговала. Слишком от неё выпивкой пахнет. Ждёт она тебя во дворе.
Татьяна Павловна смотрела, как меняется лицо невестки, и начала тревожиться.
— Что-то произошло, дочка? — спросила она.
— Кажется, та женщина всё-таки моя мать, — ответила Варвара, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Или выдаёт себя за неё. Извините, нам нужно срочно ехать.
Хотя перед свадьбой Татьяна Павловна давала себе слово никогда и ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в дела молодой семьи, на этот раз она не выдержала. Слишком уж запутанной была эта история.
— И мы поедем с вами, — твёрдо сказала она, на секунду замешкавшись. Природная интеллигентность всё же взяла верх. — Если ты, Варя, не против. Павел, собирайся.
Когда семья Рождественских вышла из машины, навстречу им тут же бросилась знакомая всем, кроме Ильи, женщина.
— Доченька! — крикнула она, и от неё разнесло запахом перегара. — Наконец-то я тебя нашла!
Варвара невольно отшатнулась от напиравшей на неё женщины, и Татьяна Павловна не растерялась, выставив вперёд руку, словно щит. Она с трудом узнала в этой неопрятной женщине ту самую Лидию, которую когда-то приютила в своём домике у моря.
— Стоп, — строго сказала она. — Что-то я не припомню, чтобы вы рассказывали о дочери.
Почувствовав преграду на пути к своему благополучию, Лидия вдруг переменилась. Все её заготовленные речи о несчастной доле, о том, как она хотела забрать Варвару, а муж не давал, как он издевался над ней и выгнал из дома, рассчитанные на то, чтобы разжалобить дочь, перебраться к ней жить или хотя бы регулярно получать деньги, вдруг испарились из головы. Она перевела взгляд на Татьяну Павловну и закричала:
— А ты кто такая? Пронюхала, что у девки есть деньги, и прилипла? Но я — мать, у меня прав больше. Я свои права знаю!
Варвара стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сколько раз она в мыслях представляла себе встречу с матерью, как у них сложатся отношения, как она почувствует, что не одна на этом свете. Но такой сцены она не могла представить даже в страшном сне.
— Так, кто ты такая? — продолжала неистовствовать Лидия, обращаясь к Татьяне Павловне.
В эту секунду Варвара сделала шаг вперёд и твёрдо произнесла:
— Это моя мама. А кто такая вы, я не знаю и знать не хочу.
— Так вот как ты заговорила! — снова закричала Лидия. — Да я на тебя в суд подам, алименты с тебя вытребую, жильём заставлю обеспечить. Дети обязаны заботиться о родителях!
— О родителях? — с напором ответила Татьяна Павловна. — Да, но не о самозванцах, которые выдвигают какие-то требования.
— Вот и сбылась моя детская мечта, — грустно сказала Варвара, оказавшись в машине.
— Нет, Варенька, это был страшный сон, который больше никогда не повторится, — обняла её Татьяна Павловна. — Мы тебя в обиду не дадим.
Через неделю Варвара выставила свою квартиру на продажу, чтобы уменьшить шансы на новые встречи с женщиной, назвавшейся её матерью. Но история на этом не закончилась.
Через некоторое время Илья и Варвара собирались к Павлу Ивановичу на день рождения. Дата была некруглой, поэтому решили отметить в узком семейном кругу. Подарок они приготовили давно, а сейчас подписывали открытку с изображением забавного карапуза.
— Вы будете самыми лучшими бабушкой и дедушкой, — улыбнувшись, сказал Илья, выводя слова поздравления. — Для них это будет самым дорогим подарком.
— Конечно, мама и папа будут на седьмом небе от счастья, — поддержала его Варвара. — Хорошо, что мы решили праздновать только семьёй.
Звонок в дверь раздался неожиданно, когда они уже заканчивали сборы. Варвара поспешила открыть и увидела на пороге почтальона. В руках он держал конверт.
— Рождественская Варвара Георгиевна? — спросил он.
Варвара кивнула, чувствуя, как внутри закрадывается тревога.
— Распишитесь, заказное письмо, — сказал почтальон, протягивая ей бланк.
Варвара поставила подпись и посмотрела на Илью, который уже тоже вышел в прихожую. Раскрыв конверт, они обнаружили извещение о судебных слушаниях по делу о взыскании алиментов в пользу Степановой Лидии Игоревны.
— Давай ничего сегодня не будем говорить родителям, — попросила Варвара, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Не будем портить праздник.
Илья молча кивнул, сжимая её руку.
В доме Рождественских, как обычно, было по-домашнему уютно, хотя стол ломился от разнообразных угощений. Варвара была на третьем месяце, и они с Ильёй ещё не решались говорить родителям.
— Илья, мне хочется съесть всё это сейчас и сразу, — рассмеялась Варвара, пытаясь выглядеть беззаботной. — Мама с папой, наверное, подумают, что ты меня совсем не кормишь.
Илья улыбнулся, нежно прикоснувшись к её животу, и этот жест не остался незамеченным для Татьяны Павловны.
После поздравлений именинника и взаимных пожеланий, слёз радости и тёплого застолья она всё-таки не удержалась.
— Но ведь это не все новости на сегодня? — спросила она, когда начала собирать посуду со стола.
— К сожалению, нет, — ответил Илья, доставая из кармана конверт и протягивая матери.
Татьяна Павловна пробежала глазами бумаги, и её лицо стало серьёзным. Однако она не растерялась, а, словно главнокомандующая, принялась принимать решение.
— Вареньке на суд нельзя, — твёрдо сказала она. — Ребёнок должен развиваться в спокойствии и гармонии. Тебе, Илья, тоже. Ты теперь как зеницу ока должен оберегать будущую мамочку. Завтра подпишем у нотариуса доверенность, и в роли ответчиков выступим мы с отцом. Варя, — обратилась она к невестке, — от твоего отца сохранились какие-нибудь документы? Я думаю, он был очень предусмотрительным человеком.
— Да, у меня дома целая папка справок, сертификатов, дарственных, — ответила Варвара. — За всё время так ни разу и не потребовались.
— Значит, всё было составлено с умом, что комар носу не подточит, — удовлетворённо кивнула Татьяна Павловна. — Завтра мы с тобой займёмся архивом.
Через неделю в кабинете суда Лидия, выдавливая несуществующие слезинки, рассказывала, как всю душу вложила в свою кровиночку, которая теперь и знать её не хочет. Вот прислала людей, которые обобрали её до нитки и запрещают помогать родной матери.
— Передайте документы суду, — равнодушно сказала немолодая женщина в мантии, даже не взглянув на истицу.
— Ответчики, что можете сказать по этому поводу?
Павел Иванович с достоинством встал и передал судье целую папку с бумагами.
— Особенно прошу обратить внимание на решение суда от двадцатого декабря две тысячи первого года, — спокойно произнёс он. — Степанова Лидия Игоревна лишена родительских прав на Степанову Варвару Георгиевну со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Лидия побледнела, её глаза расширились.
— Это неправда! — заверещала она, вскакивая с места. — Я всегда была хорошей матерью!
Её крик утонул в грозном предупреждении судьи, которая призвала сторону истца к порядку. Судья бегло просмотрела документы, и её лицо оставалось непроницаемым.
— В удовлетворении исковых требований отказать в полном объёме, — объявила она, не скрывая усталости от подобных процессов.
Когда всё закончилось, Варвара долго сидела в машине, глядя в окно. В её руках была папка с отцовскими документами — теми самыми, что так надёжно защитили её от притязаний женщины, когда-то родившей её.
Дома она спрятала кулон в самый дальний угол комода. Выбросить его не смогла — ведь когда-то его в своих руках держал отец.