Предыдущая часть:
На работе Варваре все делали комплименты, она лишь улыбалась и скромно благодарила.
— Вот что делает любовь с людьми! — восхищалась Марина, старший администратор, которая встречала сотрудников и посетителей первой. — Ну где же справедливость? Ты на пять лет младше меня, а уже замуж собралась. А я должна так и сидеть в девках до первого снега?
— Ну, до первого снега не так уж и долго осталось, — рассмеялась Варвара. — Так что пора тоже готовиться. Ведь никогда не знаешь, где судьба твоя ходит. Может, сегодня как раз твой день.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в холл вошёл всеми любимый Глеб Глебович. Даже старожилы компании, проработавшие на одном месте не один десяток лет, помнили его в одной и той же паре — интеллигентный старичок с седой бородкой и идеально ровной спиной. Девушки улыбнулись, представив рядом с ним Марину, а у Варвары вдруг защипало в глазах. Она вспомнила, как всегда, когда они с отцом были где-то вместе, их принимали за дедушку и внучку. И как ей было стыдно этого тогда.
«Не переживай, Варенька, мы-то знаем, что ты моя любимая доченька, — мысленно обратилась она к отцу. — Жалко только, что моё отцовское счастье было таким коротким. Хотелось бы внуков увидеть, но, видно, не судьба. Уйду я скоро».
Шесть лет уже прошло после смерти Георгия Михайловича, а рана всё никак не заживала. Девушка повернулась и, чтобы никто не заметил её слёз, быстро пошла в свой кабинет.
На столе уже лежали аккуратные стопки папок. Сейчас Варвара погрузится в мир цифр и фактов, и всё на свете перестанет для неё существовать. Только она взяла первую папку, как в дверь постучали. Сердце запрыгало весёлым мячиком — такую чечётку пальцами мог выбивать только Илья. Она улыбнулась.
— У меня важная новость, — сказал он, переступив порог. — Утром звонила мама и приглашала нас на ужин. Вернее, приглашала она тебя, а я так, для массовки. Хочет с тобой поговорить о вашем девичнике. Мы пойдём?
— Конечно, пойдём, — ответила Варвара. — Я всегда рада встретиться с Татьяной Павловной, тем более если говорить будем о девичнике. Ты же знаешь, что у меня нет ни тёток, ни бабушек. А так хочется с кем-то взрослым посоветоваться перед свадьбой.
— Так давай я тебе дам совет, ведь я старше на целых семь лет, — улыбнулся Илья. — Могу и в салон с тобой за платьем съездить. Честное слово, буду очень терпеливым, даже если ты будешь три часа примерять.
— Нет, тебе путь в салон заказан, — рассмеялась Варвара. — Жених не должен видеть невесту в подвенечном наряде до свадьбы. Зато если Татьяна Павловна согласится, я буду очень рада.
— Конечно, согласится, — заверил её Илья. — Они меня о тебе уже все уши прожужжали. Иногда мне кажется, что я для родителей отошёл на второй план. В общем, до вечера.
Варвара просидела ещё несколько минут перед раскрытыми документами, собираясь с мыслями, а потом принялась готовить аналитический отчёт для крупной компании, предвкушая уютный вечер в семье будущего мужа.
Ещё в подъезде Варвара уловила знакомый аромат сдобного теста с корицей. «Прощай, тонкая талия», — подумала она, точно зная, что отказаться от пирогов Татьяны Павловны у неё просто не хватит сил.
После ужина мужчины вышли на балкон, а женщины остались допивать чай на кухне.
— Ой, Варя, совсем забыла, — спохватилась Татьяна Павловна, отставляя чашку. — Я себе купила новые серьги. Хочу на вашей свадьбе не ударить лицом в грязь. Ты не наденешь их, чтобы я посмотрела со стороны? Пойди принеси, пожалуйста. Они лежат в моей спальне, в магазинном футляре рядом со шкатулкой.
Варвара немного удивилась такой просьбе, но без лишних вопросов отправилась в комнату родителей Ильи.
Вишнёвый бархатный коробочек она заметила сразу и уже протянула к нему руку, как взгляд упал на знакомый кулон, лежавший в открытой шкатулке поверх остальных украшений. Она помнила этот кулон с детства — отец когда-то показывал его, рассказывая о надписи на обороте. Она взяла его в руки и прочитала буквы, выгравированные на обратной стороне.
— Будем жить и любить, — прошептала она, и сомнений больше не оставалось. Это был тот самый кулон, который отец когда-то подарил её матери.
— Варенька, успокойся и прости меня за это испытание, — раздался у неё за спиной голос Татьяны Павловны, вошедшей в спальню. — Я ещё в первую нашу встречу обратила внимание, как ты на него посмотрела, но спросить не решилась. Думала, если ты действительно его узнала, то обязательно захочешь выяснить, как он ко мне попал. А если нет и он тебе просто понравился, то и тревожить тебя незачем. Вот я и решила положить его на видное место, чтобы ты смогла спокойно рассмотреть. Прости, что не сказала раньше, но я ждала подходящего момента.
Варвара с благодарностью посмотрела на будущую свекровь, оценив её тонкую деликатность. Татьяна Павловна не хотела вторгаться в её личное пространство, но при этом нашла способ помочь ей разобраться в том, что её тревожило.
— Да, Татьяна Павловна, это кулон моей матери, — тихо сказала Варвара, всё ещё сжимая его в руке. — Она пропала пятнадцать лет назад, и с тех пор я её больше не видела. Мама была намного младше моего отца, и, по подслушанным мною в детстве разговорам, она встретила мужчину, которого полюбила, и уехала с ним. Отец не очень хотел говорить об этом. Обещал всё рассказать, когда я сама соберусь замуж, но не получилось.
— Тогда я расскажу тебе то, что знаю, — сказала Татьяна Павловна, присаживаясь рядом на край кровати. — Да, наверное, именно пятнадцать лет назад мы с Павлом отдыхали в одном красивом посёлке у моря, снимали домик. Летом мы выбраться не могли — Илья поступал в университет. Мы тогда очень переживали за него, старались поддержать. ЕГЭ только первый год стал обязательным, и у Ильи были довольно высокие результаты, но вузы, по старой привычке, всё ещё проводили какие-то собеседования. В общем, мы успокоились только когда увидели фамилию сына среди абитуриентов, зачисленных на первый курс. Радости нашей не было предела. А когда начались занятия, мы отправились в отпуск.
Глаза Татьяны Павловны будто затянула лёгкая дымка, на лице проступила загадочная улыбка.
— В ту осень к нам словно пришла вторая молодость. Мы ходили в горы, пили домашнее вино, плавали с аквалангами, летали на парашюте за катером. Знаешь, Варя, мы с Павлом много где побывали за свою жизнь, но тот отпуск вспоминается чаще всего. А потом погода в течение нескольких часов испортилась, заштормило так, что волны выскакивали на небольшую мраморную набережную и тут же отступали. На следующий день всё успокоилось, но тепло так и не вернулось. Утром, когда мы на террасе пили кофе, наши взгляды привлекли люди, которые с опущенными головами ходили по пляжу. «Что они делают?» — спросила я. «Ищут сокровища, которые когда-то утянула волна, а теперь решила отдать», — ответил Павел.
Татьяна Павловна продолжала свой рассказ, а Варвара слушала её с огромным вниманием, стараясь не пропустить ни одной детали. Неожиданно в голове промелькнула мысль: получается, что с семьёй Рождественских она была связана задолго до знакомства с Ильёй. Действительно, как тесен мир.
— Через полчаса мы отправились на берег, загоревшись идеей тоже попытать своё счастье, но ничего не нашли, — продолжала Татьяна Павловна. — Спускаясь по отполированной ногами туристов мостовой, я обратила внимание на молодую женщину с чемоданом, которая сидела на парапете, неестественно скрючившись, словно каждое движение причиняло ей боль, и поспешила на помощь. Глянув на незнакомку, я испугалась: её лицо со свежими ссадинами и гематомами выражало боль и растерянность.
— Кто с вами такое сделал? Нужно немедленно обратиться в полицию, вызвать скорую помощь, — сказала я.
— Пожалуйста, не нужно ничего делать, — ответила женщина, представившаяся Лидией. — Мне бы отдохнуть где-нибудь пару дней, а потом я справлюсь.
Она с такой надеждой и ожиданием смотрела на нас, что невозможно было остаться безучастными. Мы с Павлом отвели её к себе. Я ухаживала за ней, делала примочки, варила бульон. Большую часть времени она молчала, а мы и не лезли к ней в душу. Через несколько дней нам нужно было возвращаться домой. Вечером Лидия сидела вместе с нами на террасе, мы обсуждали дальнейшие планы и решили назад ехать вместе. Тем более что, как она выразилась, её родственники живут совсем недалеко от областного центра. Когда после приезда мы прощались, Лидия неожиданно сняла с шеи кулон и протянула мне.
— Возьмите, он очень вам пойдёт. Это благодарность за всё, что вы для меня сделали, — сказала она.
Я хотела отказаться, но она быстро вложила его в мою ладонь и ушла.
Наступило молчание. Татьяна Павловна, казалось, снова переживала те давние события, а Варвара своим острым умом анализировала её рассказ, но с каждым новым поворотом событий всё больше запутывалась.
— И вы её больше никогда не видели? — спросила Варвара.
— Как тебе сказать? Видеть-то я её видела, — помедлив, ответила Татьяна Павловна. — Сначала, месяца через два, у нас в городе. Она выглядела не очень хорошо, шла под руку с каким-то молодым человеком. Оба были нетрезвые, громко смеялись. Я не удержалась и окликнула её, но Лидия скользнула по мне пустыми глазами и пошла дальше, словно не узнала. А потом была ещё одна встреча, лет через пять после этих событий. Мы вновь оказались в том посёлке, и я уверена, что заметила её рано утром на пляже. Но она быстро прошла мимо и скрылась за душевыми кабинками. На отдыхающую Лидия не была похожа. Скорее всего, она там работала.
— Татьяна Павловна, та женщина, которая подарила вам кулон, рассказывала что-нибудь о дочери? — спросила Варвара, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Будущая свекровь обняла её, провела рукой по шелковистым волосам, как когда-то делал Георгий Михайлович, и с искренней грустью в голосе ответила:
— Нет. За те несколько дней, что мы провели вместе, она ни разу не упомянула, что у неё есть дочь. Она вообще ничего не говорила о своей семье.
— И что мне теперь делать? — спросила Варвара, чувствуя растерянность.
— Думаю, сердце само подскажет, нужно ли искать её или пусть всё остаётся так, как есть, — мягко сказала Татьяна Павловна.
— Ты знаешь, может, эта женщина вовсе не твоя мать, может, кулон попал к ней через третьи руки.
Варвара задумалась на мгновение. Довод свекрови был разумным, но где-то глубоко внутри она чувствовала — это не просто совпадение.
— Но ведь её тоже звали Лидия, — твёрдо ответила она. — Вряд ли это может быть простым совпадением. И время вашей встречи совпадает со временем её исчезновения.
Они помолчали. Татьяна Павловна встала, прошла к шкатулке и вернулась с кулоном в руках.
— Возьми, дочка, он тебе принадлежит по праву, — сказала она, вкладывая украшение в ладонь Варвары. — Твой отец наверняка хотел бы, чтобы ты носила его.
Следующие месяцы промчались в приятных хлопотах. Варвара и Илья объехали десятки ресторанов в поисках идеального места для торжества, нашли ведущих, которые идеально подходили под их представление о празднике, заказали красивые декорации и тщательно продумали меню. Татьяна Павловна не лезла с советами, но в любую минуту была готова помочь и поддержать. Когда Варвара примеряла свадебные платья, будущая свекровь смотрела на неё с неподдельным восторгом и время от времени повторяла:
— Какая же ты красивая, дочка. Мне кажется, тебе любой наряд к лицу. Как бы радовался сейчас твой отец.
— Да, папа был бы очень рад, — с тёплой грустью отвечала Варвара. — Мне до сих пор его не хватает. Как я рада, что попала в вашу семью. Ведь кровных родственников, насколько я знаю, у меня нет. А с вами я чувствую себя дома.
— Вот и хорошо, — улыбалась Татьяна Павловна. — Я всегда мечтала о дочке. И вот ты наконец появилась.
Много ещё приятных минут провели они вместе, и с каждым днём обе всё больше убеждались, что иногда духовное родство бывает гораздо сильнее кровного.
День свадьбы назначили на четырнадцатое февраля. Гостей пригласили немного — всего сорок человек, чтобы каждый чувствовал себя комфортно и свободно. Гости замерли в восхищении, когда Глеб Глебович на правах отца подвёл Варвару к жениху, у которого от волнения на глазах выступили слёзы.
Праздник шёл своим чередом, молодожёны старались уделить внимание каждому из присутствующих. Когда объявили о традиционном разыгрывании букета невесты, все незамужние девушки поспешили в центр зала. Варвара посмотрела, где стоит Марина, и с лёгким прищуром прицелилась — букет полетел точно в цель. Когда подруга подошла к невесте с благодарностью, Варвара попросила её отправиться вместе в дамскую комнату.
У самого входа они столкнулись с уборщицей, которая неприлично долго задержала взгляд на невесте, а потом резко повернулась и быстро пошла по коридору.
— Что с тобой? — спросила Марина, заметив, как изменилось лицо Варвары. — Тебе нехорошо?
— Нет, всё нормально, — выдавила из себя улыбку Варвара. — Просто мне показалось, что я встретила… Да нет, просто показалось. Пойдём к гостям, а то Илья, наверное, уже потерял меня.
Праздник продолжался, но перед глазами Варвары время от времени возникало лицо той женщины, которая так внимательно её разглядывала. Татьяна Павловна заметила тревогу невестки и подошла к ней.
— Ты чем-то обеспокоена? — спросила она негромко. — Всё же идёт хорошо, праздник удался, гости очень довольны, а у тебя вдруг грустинка в глазах появилась.
— Даже не знаю, — призналась Варвара. — Мне показалось, что я встретила свою мать.
Татьяна Павловна удивлённо приподняла брови.
— Да откуда же ей здесь взяться? Всех гостей мы прекрасно знаем, чужих в зале нет. Наверное, ты слишком часто думала о ней в последнее время, вот и померещилось. И зачем я в тот день надела этот проклятый кулон, только растревожила тебя?
— Она не из гостей, — покачала головой Варвара. — Я с ней столкнулась в дамской комнате. На ней была униформа персонала. Та женщина как-то странно разглядывала меня, а потом быстро ушла.
Татьяна Павловна снова принялась успокаивать невестку.
— Варя, сегодня ваш праздник, и ничто не должно его омрачать. Просто ты перенервничала. Если хочешь, я пойду поищу, кто тебя так встревожил.
— Нет-нет, не стоит, — поспешно отказалась Варвара. — Наверное, действительно, я сегодня слишком эмоционально всё воспринимаю. Теперь мне кажется, что если бы та женщина была моей матерью, я бы её непременно узнала.
Свадьба закончилась шикарным фейерверком. Радостными аплодисментами гости проводили молодожёнов и тоже стали разъезжаться. И никто не заметил женщину, притаившуюся у окна, которая провожала молодых долгим взглядом. На её лице не было никаких эмоций, а глаза выражали холодный расчёт и решимость.
«Вот и моя жизнь теперь может измениться, — думала она, провожая взглядом машину с новобрачными. — Эта девка меня ограбила, оставила без копейки. Теперь должна заплатить за каждый год моей жизни со стариком, за каждый год моих скитаний, за все мои беды. Только бы я не ошиблась, только бы это была она».
Лидия вернулась в свою съёмную однушку и, хотя валилась с ног от усталости, уснуть не могла. Она строила планы, как втереться в доверие к дочери — той самой, о которой не думала все эти годы, — и вспоминала свою жизнь. Как ни странно, на Виктора в её душе совсем не было злости. Наверное, она чувствовала в нём родственную душу, поэтому особых претензий к мужчине, с которым она была счастлива целый год, у неё не было. Во всём она винила Георгия Михайловича.
«Старый идиот, — думала она, ворочаясь с боку на бок. — И ведь как всё продумал, всё на дочку переписал. Эх, нужно было, как договаривались, сразу после родов забрать свои денежки и искать своё счастье. Так нет же, мне хотелось большего. Решила поиграть в жену и мамочку. Вот и доигралась — ничего не получила. Десять лет вычеркнуты из жизни. А ведь могла бы».
Лидия часто в одинокие вечера любила мечтать, как бы сложилась её жизнь, если бы она в какой-то момент поступила по-другому. В мыслях вставали радужные картины, и из каждой такой картины, где она была счастлива без них, росла её злость на дочь и бывшего мужа — ведь это они лишили её этого счастья.
«Это они во всём виноваты, и теперь я должна получить своё», — решила она и вспомнила свою последнюю встречу со Степановым.
После того как Лидия рассталась с Татьяной и Павлом, она отправилась в гостиницу. План её был прост: привести себя в порядок, встретиться с Георгием, сказать, что ошиблась, попросить прощения, надавить на жалость тем, что очень скучает по дочери, и вернуться в семью. Она дождалась, когда пройдут следы побоев, и позвонила бывшему мужу.
— Женя, здравствуй, — она притворно всхлипнула в трубку. — Я была неправа. Я поняла, что самое дорогое в моей жизни — это ты. Можно я приеду? Я очень хочу увидеть дочь.
Георгий Михайлович помолчал. Он не поверил ни одному её слову, но почувствовал, что просто так она не отстанет. Наверное, будет требовать деньги, шантажировать, поэтому всяким её претензиям нужно сразу положить конец.
— Ты сейчас где? — спросил он.
Продолжение :