Не верьте мне, если я на оскорбленье
не отвечаю ни жестом, ни словом.
Значит, я занят. Значит, я в вечности
числюсь на правах свидетеля.
Значит, мой рот- это просто лезвие,
стык между прошедшим и тем, что грянет.
Грянет же- пустота. Не пуля,
не кулаком по столешнице- хуже.
Я вас умножу на расстояние,
на поздний час, на глухую озимь,
на то, что вы не слышите шаг за шагом,
как я слагаю вас в ноль.
Грубость- всего лишь критерий правды
для тех, кто путает шум с присутствием.
Я же присутствую, как пустота
между строк, что вы так и не поняли.
Вы не заметили? Тем хуже.
Мое молчанье — последняя глава,
где вас вычеркивают из сноски.
Времени не занимать стать.
Если я не ответил — считайте,
я уже начал ответ. По-своему.
Длится он ровно столько, сколько
вам осталось быть.
Я вас умножу на ветер с моря,
на пыль в шкафу, на забытый номер,
на отвращенье, что вы вызывали
у самих себя в день нашей встречи.
Не доверяйте мне. Доверяйте
только чернилам, каким я доверил
вас, как прямую, что из-за края
листа уходит в нигде.
