Михаил Комаров
Назначение командиром и прощание с полком
В 1995 году меня назначили командиром авиационного полка в Качу.
На построении полка у командно-диспетчерского пункта в парковый день я прощался с полком, в котором отслужил 21 год, из них около 7 лет начальником штаба. Стоял на асфальте в центре квадрата из полковых подразделений. Такие же чувства я испытывал, когда с котомкой на плечах уходил из родительского дома – я испытывал чувство огромной благодарности отцу с матерью и полку, чувство большой ответственности перед родителями и однополчанами за мою жизнь вне родительского дома, за мою службу вне полка. Если в котомке у меня лежали сало, хлеб, несколько яиц и аттестат о среднем образовании, то в дипломате, с которым я ехал в Качу принимать полк, находились коньяк и диплом об окончании военно-морской академии. В заключительной части своей прощальной речи сказал, что, если кто захочет продолжить службу, возьму к себе в полк.
Подарок картины и символика
На тот момент мой родной, прославленный своими людьми и делами полк, одной ногой стоял на расформирование. На прощание Василий Романович Руднев подарил мне картину, написанную маслом. На картине островок природы из моего чудесного детства – Черное озеро, лилии, лес, на опушке леса пасутся коровы, у костра сидит мальчик в отцовском длинном плаще с капюшоном. Я был поражен схожестью, написанной другом картины, и местом, где я действительно много раз сидел у костра.
Повреждение рамки
Уже много лет спустя, при очередном переезде из квартиры в квартиру по неосторожности был поврежден угол рамки картины. Сходил в церковную лавку, купил новую рамку, стал менять, под холстом картины записка: «Михаил! Хоть ты и «поросенок», но мы тебя любим и надеемся, что все будет замечательно. Эта картина в память о детстве, куда нам уже не вернуться, а так хочется.
Р.S. Интересно, когда это прочтешь? Картина часто напоминает мне, кто я и откуда, где мои корни, напоминает о том, что жизнь скоротечна, но как красив вечер на Черном озере, сказочны лилии на водной глади! Как страшно не иметь такой картины в Сердце! Не верится, что есть люди, не имеющие в душе родных стежек-дорожек, где бегали в детстве босиком.
Разговор с Василием о строгости
Василий по характеру холерик, говорит всегда правду в лоб, дипломатия не его конек. Он стоит в первой шеренге в борьбе за справедливость, за правду и остро реагирует на людскую боль. Сижу в кабинете, работаю с документами. Стук в дверь, заходит Вася. Налицо его скованность, глаза в пол. Попросил разрешения присесть. «Миша, елки-палки, что ты делаешь? Тебя все боятся».
Я его спрашиваю: «А ты – боишься?» Отвечает: «И я боюсь». Пришлось выслушать друга. Он высказал мнение однополчан обо мне, вместе с тем переживал лично за мою репутацию. После короткой беседы я задал ему встреченный вопрос: «Назови фамилии тех, кому я препятствовал в получении звания, классной квалификации, квартиры, в назначении на должность, в направлении в академию, на Боевую службу, кого лишил денежной премии? Таких нет. А строгость должна быть, как без строгости в мужском коллективе? Строгость, уважение и справедливость, как иначе. Полк обязан поддерживать планку требований, предъявляемых к личному составу и к качеству выполнения нами дела, решения государственных задач». Василий меня понял.
Часто страх рассеивается после близкого знакомства, разговора по душам. Еще в нас во всех заложен генетический страх перед начальством, чиновниками, милицией. У некоторых страх возникает от мифического влияния штаба полка, двери кабинета командира и начальника штаба. Этот разговор с другом помог мне увидеть себя со стороны, внести коррективы в стиль своей работы. Я поблагодарил его. Это мой друг!!!
Достижения друга и его таланты
Васька в училище был в пятерке лучших по учебе в морской роте, глубоко знал математику, астрономию, разбирался в старых монетах, собирал значки, играл в училище в вокально-инструментальном ансамбле. А как рисовал! Море, вертолеты, корабли, любимая, небо, дети, друзья. Как все летчики раним, честолюбив, талантлив, со своими «заморочками», и это мой друг! Любит помогать своей жене накрывать стол для гостей, громко смеется, как может, от сердца.
Авария вертолёта и спасение
Остался жив этот «весельчак» по воле Бога и благодаря сильным чертам своего характера. Повел пару в зону ночью, а ведомый оказался недоученным, конечно, ведомый его догнал в зоне и таранил. Когда ручка управления стала бить по коленям, а вертолет перестал управляться, и, увидев спину своего штурмана, сам нырнул за борт вертолета. После отделения сильно ударился головой о стойку шасси, если бы не одел парашют, если бы не было защитного шлема, если бы ведомый таранил его не сверху, а на равной высоте лопастями, то не было бы у меня сейчас друга, проживающего в Санкт-Петербурге. Этот случай потряс меня. Система безопасности полетов не сработала, выпускали неподготовленного молодого летчика строем ночью.
Расследование катастрофы
Когда убили экипаж, стали разбираться. Летчик был слабый, в день полетов встречал тещу в Евпатории, маленький ребенок, семья жила в бараке в маленькой комнатке, запланировали полет в конце ночной смены, командир эскадрильи был в отпуске, заместитель командира эскадрильи отсутствовал, командир отряда был и за командира ВЭ, и за зама, и за себя. Он готовил молодого летчика к полетам и сам его контролировал в полете. Ночь была на редкость темной. После контрольного полета инструктор спрашивает летчика: «Ну, что полетишь?» Тот молчит. Тогда командир отряда повторяет свой вопрос в форме убийственного: «Что, боишься?» Летчик соглашается лететь самостоятельно!!! Командир отряда, зная, что летчик сейчас не может лететь по причине неудовлетворительной техники пилотирования в контрольном полете, выпускает его в первый самостоятельный полет ночью строем, в последний его полет.
Выводы
Эта катастрофа многому меня научила. Я понял, что всякая система без человека мертва, что нельзя оценивать командиров и начальников летного звена только по каким-то надуманным критериям. В момент катастрофы командир полка планировался на вышестоящую должность, его замы были одними из лучших за всю историю полка, и что? Надо уметь говорить – нет! Вот единственное качество руководящего летного состава – уметь говорить – нет, иметь для этого волю и смелость, остальное – пустые разговоры. Все все видели и пытались из незаконного полета сделать законным, сделали, похоронили. С этого момента летать со мной на контроль стало проблемой. Многие летчики получили от меня тройки, а иных, даже первоклассных летчиков, приходилось совсем не выпускать, к сожалению, был и такой случай. Если в контрольном полете я брался за органы управления для исправления ошибки проверяемого летчика, полет считался вывозным.
Единственный раз, когда я не только не взялся за управление, а считал, что это я выполняю полет, такое ощущение было, когда контролировал с палубы корабля на ходу ночью Валерку Сидоренко. После полетов на предварительном разборе объявил ему благодарность. На руководящие должности надо ставить людей, которые могут сказать «нет» произволу вышестоящего командования, нарушению законов летных или иных, коррупции, которые могут сказать «нет», когда другие говорят – «да». Я очень уважаю своего друга и люблю его, он остался живой. Летная работа, опасная работа, люди с каменным сердцем и злые – случайные в авиации люди. Опасность предполагает благородство, чистоту в отношениях, равенство и сердечность.
Как сформировалось дружеское окружение в училище
Круг моих друзей определился в училище.
Сказать, почему эти ребята стали моими друзьями на всю жизнь, не могу. Видимо, есть в нас то, что с одними людьми сближает, а с другими разводит. Я часто ловил себя на желаниях: от одних сесть подальше, а с другими соприкоснуться плечами.
Я родился в крестьянской многодетной семье, Вася Руднев рос в городской семье один, Володя Пропой и Володя Смирнов из поселка городского типа. Смит был приемным и единственным ребенком в семье участников Великой Отечественной войны, у Пропоя Володи – старший брат и младшая сестренка.Мне с ними всю жизнь хочется сидеть плечом к плечу. Могу с каждым говорить весь вечер и молчать, так и так хорошо, что они рядом.
Критика и притеснение в коллективе
Сердце холодеет, когда в последнее время видишь, как одноклассники по летному училищу «харчат» друг друга. Пользуясь властью, вышвыривают другана из армии, приходят к нему на отвальную, говорят о его недостатках по службе, которые якобы помешали последнему остаться в «новом облике» Армии, дарят картины. Хорошо, что взыскание не объявляют! Уроды. Откуда они появились, кто их воспитывал, какие офицерские коллективы их произвели? Такое впечатление, что если Москва подкинет им идею о спасении российских Вооруженных Сил путем физического истребления неугодных, они это приведут в исполнение.
Назначение в один полк
Нас направили служить в один полк. Все мы были женаты. У каждого служба складывалась по-разному, у каждого была своя Половинка со своим характером, свой уклад жизни. Но наши добрые, дружеские отношения становились только крепче. Сдружились семьями, ходили друг к другу в гости, справляли дни рождения, ходили с детьми, это было что-то. С Ними я могу говорить обо всем, обо всем могли говорить и Они со мной. В чем-то мы были разными, что-то нас объединяло, но меня не покидало чувство, что это мои братья.
Я знал ребят, кто дружил выборочно, с теми, кто нужен, полезен сейчас. У них не было постоянных друзей, они прилипали к одной группе, потом к другой, высматривая пользу для себя. Такие «акулы» есть и сейчас в офицерской среде, они постоянно в поиске нужных и полезных знакомств.
Мы дружим бескорыстно, даже стыдно об этом писать, так и должно быть. Правда, Рудневу в Санкт-Петербург я переслал книгу и значок, посвященные 70-летию Сызранского училища, сейчас готовлю такую же посылку Пропою в Крым. Отослал бы и Володе Смирнову, но он умер, вот и вся «корысть» нашей дружбы.
Бескорыстная поддержка и воспоминания о друзьях
Мы давно разъехались из родного гарнизона, живем в разных местах, но я знаю, что у меня есть братишки в Крыму и Питере, третий лежит в земле рядом с отцом в Хвалынском районе пос. Алексеевка. Чувство любви к ним и уважения до сих пор сохранено мною. Как? Почему? Зачем? Я не могу ответить.
Когда приезжаю к Володе Пропою, сидим у него дома за столом – это официальная часть. Потом идем вдвоем в бар до утра, говорим, говорим...слушаем и слушаем друг друга. В Питере у Руднева неофициальная часть проходит в театре и с супругами. Как здорово! Как здорово, что есть друзья, их лица, память о них, их голоса, иногда поддержка, а порой и критика. Володьки учились в одной школе, дружили, вместе поступили в Сызранское вертолетное училище, где я и подружился с ними. Дружба наша была проверена жизнью. Мы ее сохранили.
Теплые встречи: официальные и неформальные
Как и Вася Руднев, Володя Смит падал с вертолетом в районе аэродрома при проведении плановых полетов, а Володя Пропой падал в Индийский океан при выполнении Боевой службы. Летное дело опасное, рискуешь в каждом полете.
Смит любил шутку, жизнь, Царство ему Небесное. Володя Пропой больше молчит. Как это здорово уметь молчать! Мои Друзья такие разные и такие похожие.
Это мои Друзья!
Предыдущая часть:
Продолжение следует