Михаил Комаров
Три главные общественные прослойки СССР
Коммунистическая партия как базовая прослойка
В Советском Союзе было три главных общественных прослойки – это коммунистическая партия, вооруженные силы и остальные. Компартия пронизывала своим влиянием все общество, как космонавтов на космической орбите, так и диссидентов в прокуренной кухне коммунальной квартиры, занималась всеми делами, начиная от условий зачатия человека и принятия решения на войну.
Армия как оборона государства
Армия была наиболее подготовленной частью общества для защиты государства извне. Она имела в своем составе миллионы прекрасно подготовленных и преданных стране генералов и офицеров, прапорщиков и солдат. Лучшие образцы техники и оружия, современные достижения военной мысли находились на ее вооружении. Армия закаляла психологически и физически молодых ребят, воспитывала их, прививала опыт работы в коллективе и уверенность в своих силах, миллионам молодых людей давала специальности, которые были востребованы на гражданке.
Армию любил весь народ и давал ей все и столько, сколько она просила. И не вина армии, что не встала на защиту Союза Советских Социалистических республик, не вина ее генералов, офицеров и солдат. Они не подготовлены для выполнения расплывчатых задач, задач с неясными целями. Для таких задач советский народ поил и кормил генералов, офицеров и рядовой состав Комитета Государственной Безопасности, только они могли предвидеть и предупредить развал Союза. Сейчас его бывшие сотрудники взяли власть в России. Они определяют военную стратегию, они преподают армейским генералам начальную военную подготовку, они оценивают действия войск на полигонах, они сделали из Советских Вооруженных сил образ огородного чучела. С них и будет спрос за итоги военной реформы, которую они пытаются делать нахрапом, напролом, на скорости, за счет крови, пота и нервов человеческого материала.
Семейные и школьные разговоры об армии
Семья, школа, пионерская и комсомольская организации, соседи, правление колхоза, колхозный клуб, деревня – все они являлись местом разговора об армии, о службе в ней, о гражданском долге, о солдатах. В каких-то семьях готовились к проводам парня в армию, в других – к встрече после службы. Многие из нас мечтали стать офицерами.
Встреча с летчиком морской авиации
Я до сих пор помню встречу с летчиком морской авиации лейтенантом Александром Федоровичем Липатовым. Он пришел к нам в Малостуденецкую среднюю школу, где учился до поступления в вертолетное училище. Черная парадная форма, фуражка с вензелями, белая рубашка, морской кортик у левого бедра, конечно, все девчонки старших классов сразу в него влюбились, а директор школы называл его на «Вы». Казалось, рядовая встреча, но для глубинки, для деревни, а я думаю, что и не только для них, такие встречи
были полезны и своевременны для нас, ребят старших классов. Мы одной ногой стояли во взрослую жизнь. В наших головах еще не было четкого ответа, куда идти, что делать после окончания школы. Конечно, мы знали – впереди армия, но уклониться от службы даже думы в головах у нас такой не было, и разговоров таких я и не слышал. Сидел и слушал офицера, улыбался изнутри, мои сомнения улетучивались с каждым его словом. Ерзал на скамейке в спортзале, потирал руки от восторга – я уже знал точно, буду офицером!
Стало вдруг все просто и ясно, я не видел никаких препятствий и преград к этому. Это был мой выбор, но за ним стояли прочитанные книги, военные фильмы, служба в армии и на флоте моих трех старших братьев, добрые разговоры о службе односельчан, разговоры со старшим зятем на печке о русских полководцах и моя Мечта.
Сомнения и окончательное решение стать офицером
Но сначала я стал курсантом. Точно также пришел в училище и Мишка Никитин. Это не было желанием наших родителей, скорее наоборот, это не был побег от службы в армии, скорее мы напросились сами в ряды ее постоянного состава. Я лично не жалею, что был у государства на военной службе 34 года. Мишку давно не встречал, интересно было бы узнать его точку зрения по этому вопросу.
Приказом начальника Сызранского училища №727 августа 1970 года 365 ребят были зачислены курсантами. Разных национальностей, из всех республик Союза, как из деревенской таежной глуши, так и из городов, пройдя серьезный отбор по знаниям и здоровью, психологической устойчивости и физической подготовленности, мы пересекли контрольно-пропускные пункты учебного заведения. Нас всех наголо подстригли, отмыли, переодели и пропустили через курс молодого бойца.
Влияние книг, фильмов и семьи
Научили жить без мамы и папы, многие из нас впервые в своей жизни стали ложиться спать и вставать в точно определенное время, научились делать не то, что каждому хочется, а то, что надо всем, кое-кто приобрел чувство ответственности за свой внешний вид, свою кровать, коврик и прикроватную тумбочку; многие из нас научились выдавливать зубную пасту из тюбика и чистить зубы, многие впервые узнали приемы работы иглой и протягивания нити через ее ушко, большинство не умели накручивать на ноги портянки, мало кто досконально знал автомат, никто не умел обратиться к командиру взвода, правильно зайти к нему в кабинет и выйти. Нас научили пользоваться умывальником, туалетом и утюгом. Многие из нас приобрели первый опыт приборки спального помещения и других мест общего пользования. Были ребята, которые впервые в своей жизни столкнулись с выкручиванием половой тряпки.
Мы узнали цену черному хлебу, спокойному 8-часовому сну, чистой постели, трехкратному питанию. Многие из нас добрым словом вспомнили «науку» отца, мамины блины и пироги с молоком, кто с сожалением вспоминал свою грубость по отношению к родной сестренке.
Курсанты и их подготовка в СССР
Выбор стать курсантом и мотивация
Работа сержантов принесла свои плоды, через месяц муштры на нас можно было уже смотреть. Мы подтянулись, приобрели некую уверенность в своих. действиях как курсанты, стали поднимать ноги от асфальта и не шмыгать по нему сапогами. Конечно, гражданские и родители, которые были свидетелями принятия нами присяги 6 сентября, вряд ли могли знать, что мы еще «зеленые, как картофельная ботва» и что нас надо еще доводить и доводить до образа военного человека.
Тренировки, бытовые навыки и дисциплина
После того, как мы, в присутствии своих товарищей, присягнули защищать Советский народ и Родину, нашей главной задачей, основной работой, стала учеба. Учеба в классах и на аэродромах, на земле и в воздухе.
Я не был в этой работе и учебе отличником, скорее всего, я был хорошистом в учебном классе и отличником в кабине вертолета. История КПСС – «хорошо», партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах – «отлично», авиационное материаловедение – «хорошо», теория и конструкция авиационных двигателей – «отлично», конструкция и прочность вертолета – «хорошо», аэродинамика и динамика полета – «хорошо», электротехника и радиоэлектроника – «хорошо», авиационное и радиоэлектронное оборудование – «отлично», вертолетовождение – «хорошо», авиационная метеорология – зачет, боевое применение средств поражения – «хорошо», эксплуатация авиационной техники – «хорошо», тактика ВВС и общая – «хорошо», история военного искусства– зачет, защита войск от оружия массового поражения – зачет, военная топография – «хорошо», уставы ВС СА – «удовлетворительно», строевая подготовка –«удовлетворительно», физическая подготовка – «отлично».
Государственные экзамены: научный коммунизм – «отлично», летная подготовка – «отлично», тактика ВВС – «отлично», конструкция и эксплуатация авиационной техники –«отлично», аэродинамика и динамика полета – «отлично».
Вот так учились дети рабочих и крестьян, вот так нас учили в сельских и городских школах, вот такой была у нас «плохой» система общего и военного образования.
Аттестация курсантов и присвоение звания
Требования и результаты аттестации
Аттестация на присвоение первого офицерского звания на рядового Комарова М. Е.
Дисциплинированный, исполнительный, трудолюбивый курсант. Внешний вид опрятен. В строевом отношении подтянут. Уставы Вооруженных сил знает и правильно ими руководствуется в повседневной жизни. Личное оружие и средства ЗОМП знает и умело использует. Караульную службу и службу суточного наряда несет бдительно, являясь в этом примером для товарищей. Принимает активное участие в жизни подразделения, являясь агитатором. Принимает активное участие в выпуске боевых листов, стартовок. Пользуется уважением и деловым авторитетом у сослуживцев. По характеру спокоен. Выдержан, самолюбив. На всем протяжении учился хорошо. Политически развит. Систематически повышает уровень своих знаний. Соцобязательства выполняет. Летное обучение проходил по программе КУЛП – ВР – 72 и КУЛП – ВП – 72. Вывозную и летную программу усвоил успешно, хорошо закрепил. Летает уверенно, хорошо и грамотно, но излишне самоуверен. Усталости в полетах не наблюдалось. В сложной обстановке не теряется. К полетам готовится постоянно. В штурманском отношении подготовлен хорошо. Вертолет Ми-4 с двигателем АШ-82В знает и грамотно эксплуатирует на земле и в воздухе. Короткие перерывы на технику пилотирования не сказываются. Женат. Морально устойчив. Военную и государственную тайну хранить умеет. Делу КПСС и Советской Родине предан.
Вывод по аттестации: достоин выпуска из училища с присвоением звания «ЛЕЙТЕНАНТ».
14 октября 1974 года подписали: летчик-инструктор ст.лейтенант Токарев, командир звена ст.лейтенант Яковлев, командир эскадрильи подполковник Кадыркин, командир в/ч 93836 подполковник-инженер Тихомиров, начальник Сызранского ВВАУЛ генерал-майор авиации Алексенцев.
На основании вот таких оценок моей работы на земле и в воздухе и приказа МО от 18 октября 1974 года № 1027 мне была присвоена квалификация «ЛЕТЧИК – ИНЖЕНЕР» и первое офицерское звание «ЛЕЙТЕНАНТ».
В черных костюмах, в черных фуражках с вензелями, в белых рубашках, с кортиками на левом бедре мы шли в летную столовую Пугачевского учебного вертолетного полка. Шли, чтобы отпраздновать свою первую ПОБЕДУ в жизни, мы ее заслужили каждый лично, она была очень дорога еще и потому, что мы ее сами добыли, своим старанием и пониманием, без отца и мамы, мы уже стали самостоятельными, и им на радость, могли шагать по жизни дальше, не ударяясь об углы детской кроватки…
Заключительные выводы и подписи комиссии
21 октября 1974 года 300 лейтенантов покинули стены родного училища через контрольно-пропускные пункты и разъехались, разлетелись по авиационным гарнизонам нашей необъятной Родины.
На днях по первому телевизионному каналу президент говорил о европейском экономическом кризисе, температурных аномалиях в природе. По телевизору, кроме выступления президента о глобальном потеплении, показывают передачи, в которых до обеда все без исключения смеются, как клоуны, а после обеда учат, как найти невесту, как купить продукты и не отравиться, как защитить себя в лифте, как выпросить у управляющей компании тепло, электричество, воду и газ, как защищать себя в суде от чиновника и другую хреновину, словно все мы живем среди вурдалаков. Президент не хочет признать, что его власть действует только в Москве, Санкт-Петербурге и, возможно, в областных городах России, а все другие городки и поселки еще с начала 90-х живут по законам организованных преступных групп. Он закрывает глаза на события в Карелии, Артемовске, Свердловской области, на Дальнем Востоке, когда целый городок выступил против засилья чеченцев, когда в центре России на городской площади стена из местных мужчин становится против стены из армян, когда молодые парни создают партизанский отряд для борьбы с милицейским и чиновничьим беспределом. Я удивляюсь «гостям», тем, кто ведет себя по-хамски в российских городках, неужели они думают, что им некому противостоять, что им все будет сходить с рук. Это как надо себя вести, чтобы настроить против себя местное население? На чем основывается сила, бесстрашие и наглость «гостей» и бездействие местной власти?
Часть денег, которые Кремль выделяет для улучшения жизни российского народа, остается в Москве, как у основного РОСТОВЩИКА страны. Жиденький ручеек из них дотекает на поддержку села, ремонт наших домов, в наши дворы и на детские площадки. Но большая часть этих денег шакалы разных мастей растаскивают из казны, используя свое служебное кресло, образование, ум и силу не на улучшение жизни простых людей, а на поиск всевозможных лазеек для противозаконных действий против них.
Празднование выпуска и распределение летчиков
Торжественный поход в столовую
Давно настала пора проводить войсковую операцию по зачистке всей территории России с участием внутренних войск и спецподразделений, надо восстанавливать законную власть в каждом российском городке и поселке, если власть организованных преступных групп не есть власть Кремля на местах. Пора освободить народ от насилия и страха. Но это должен сделать президент. Он основной гарант справедливости, он главный защитник наших прав…
Разъезд выпускников по базам
С Мишкой Никитиным мы сдружились на любви к книгам. Он читал больше зарубежных классиков, а я все подряд, исходя из настроения и желания на тот или иной момент, конечно, книги на военную тематику предпочитал остальным.
Я любил ходить в библиотеку со школьных времен. Книги на стеллажах и полках от пола до потолка, особая тишина, схожая с тишиной церковной или лечебного заведения, внутри приглушенный разговор при сдаче или получении книги, стол с настольной лампой, ящичек с учетными карточками читателей, миловидная, приветливая и в очках библиотекарь. Мне нравились все книги, их обложка с названием, пухлые листы и содержание. Каждая из них была для меня тайной, каждая имела свою тропинку от первой и до последней страницы, по которой я должен был пройти вместе с ее героями. Я не мог и сейчас не могу читать книги быстро, часто возвращаюсь назад, к прочитанным страницам, завязываю узелки своих открытий и иду дальше. Люблю читать, не отрываясь, в тишине, в уединении, в любом месте и при любом положении тела. Можно запачкать обложку, порвать или вырвать лист из книги, можно бросать ее на стол. Я старался беречь книгу, сохранить для другого читателя, бывало, что и «лечил» некоторых из них с помощью канцелярского клея и узких полосок бумаги. Привыкал к книге, говорил ей «спасибо» за путешествие по Крайнему Северу и вековой тайге, жаркой пустыне и морозным улицам городов. Говорил ей «спасибо» за чувства, которые она пробуждала во мне в ответ на действия главных героев, говорил книге «спасибо» и за маленькие открытия и желание быть лучше, чем есть, добрее и сильнее, за то, что зло побеждено, что герои ранены, но остались живы, что люди, влюбленные друг в друга и разлученные обстоятельствами, в конце книги снова встретились. Книга из носителя информации превращалась в друга,в собеседника с каждой новой страницей. Мы много читали курсантами. Не выпускали художественных книг из рук Володя Васильев, Яшка Крупицкий, Витька Волков, Сашка Попай, Володя Пропой, Володя Сибутин. В наших книгах были немцы, были белогвардейцы, были кулаки – враги советского государства и советского народа. Были злоумышленники, уголовники, взяточники, воры и другие плохие ребята. Были на страницах книг настоящая война и перестрелка с бандитами. Но не было упоение кровью, не было торжества при УБИЙСТВЕ людей, не было рек крови и откровенного цинизма по отношению к слабости, старости, женщине, ребенку, к процессу насилия одного человека над другим.
Сейчас в книгах убивают не немецких захватчиков, не врагов трудового народа, а родители насилуют и убивают своих детей. Россияне убивают россиян, нежалея при этом ни стариков, ни женщин, ни детей, и не обращая внимание ни на традиции, ни на вероисповедание того или иного народа, проживающего на территории России. Это не книги. Они хуже пули, они убивают не только людей, читающих их, но и тех, кто с ними рядом – все наше общество.
Критика распределения государственных средств
В казарме первого курса в ночное время стояла вонь, вонь от человеческих тел, от мастики, портянок, сапог, остатков пищи, грязной одежды. На втором курсе в спальных помещениях был и свежий воздух, третий курс дышал только свежим воздухом. В казарме курсантов четвертого курса господствовал запах от одеколонов «Саша» и «Шипр». На четвертом курсе мы уже пользовались шампунем, полировали ногти на руках пилочкой, делали проборы на голове и ухаживали за усиками. Форму носили с особым шиком блеском, мы ее полюбили. Яловые сапоги делали «гармошкой», проглаживая голенища утюгом для блеска. Чтобы погоны не сминались, в них вставляли тонкие плексигласовые пластины или полоски от пружины фуражки, из воротника рубахи выглядывала белоснежная двухмиллиметровая полоска подворотничка. Среди курсантов была мода на опрятность, на неуставное ношение формы одежды и занятие спортом.
Были среди нас и «чмо», как не вымершие динозавры. Одним из них был заместитель командира взвода роты, который размещался с нами на одном этаже казармы. Этот «заместитель» поднимал своих ребят на первом курсе среди ночи, одевал – раздевал, укладывал спать по нескольку раз. Высокую, худую и чуть сутулую фигуру этого младшего сержанта, его властный и громкий голос среди ночи, раздутые крылья большого носа помню до сих пор. Своими тренировками он мешал и нам спать, курсантам морской роты. Миша Семенов, Володя Рубанов, Володя Васильев, наши сержанты подсказывали ему, но до него не доходило. Продолжал кричать на ребят, придираться по мелочам и оскорблять.
Конечно, виноват тот, кто назначил этого парня на должность, кто переоценил его, кто поверхностно подошел к подбору младшего командира.
Библиотечные увлечения и книжные размышления
Дружба с Мишкой Никитиным
Однажды ночью, когда «полководец» заснул крепко, курсанты подвесили над кроватью ведро с водой, разбавленной чернилами. Когда исполнители улеглись по своим местам, один из них дернул за веревочку, которая заранее была прикреплена к ведру. Рев на этаже стоял долго. Учеба у этого парня не шла. Тянулся кое-как. Когда стал летать, то и там не все было гладко.
На аэродроме ребята сильно изменились, сразу повзрослели, возмужали. Собрались, и накостыляли своему «командиру» за все его прошлые заслуги. Он все понял. На выпускном вечере плакал и извинялся перед своими товарищами.
Любовь к библиотеке и чтению
Второй «динозавр» был в нашей роте. Поступил в училище по блату, через друзей своего отца. На каждом углу и при каждом удобном случае называл фамилии заслуженных в училище людей как друзей отца. Постоянно врал. Учился плохо. Через несколько месяцев после начала занятий его знала вся округа. Работники столовой, парикмахерской, магазинов, кафе, складов, бани – все его знали в лицо. Не по годам был упитан и рыхл. Лицо с крупными чувственными губами лоснилось от сладостей. Брюки сзади постоянно были запачканы гуталином. Так как он очень сильно храпел во сне, то часто просыпался в курилке, куда ребята его выносили вместе с кроватью. Это парень не дошел с нами до полетов, ушел из училища раньше.
Если второй «динозавр» был рыхл телом и не по годам упитан, то большинство курсантов занималось спортом. Борьба, лыжи, хоккей с мячом и шайбой, футбол, тяжелая атлетика были среди нас популярны. На первом курсе мало еще знали возможности друг друга, поэтому в команды по видам спорта от роты нас назначали наобум, по внешним данным. Так и я попал на училищные соревнования по вольной борьбе. Распределили нас по весам, я тогда весил 68 кг, был крепким и жилистым, кое-что знал из дзюдо, выступал за школу и за район на лыжах в Шилове под Рязанью, ребят с 10«а» сбивал подсечкой, но когда мне подали для переодевания борцовское трико, я сильно удивился. А когда его надел, задумался о том, как бороться, за что хватать противника. Не было ни ворота, ни рукавов. Я чуть растерялся, почувствовал себя незащищенным, почти голым. Соревнования проходили в спортзале. В центре зала борцовский ковер, за ним по периметру маты разложены, дальше скамейки с болельщиками. На отдельном стуле сидел наш ротный капитан Христенко Михаил Иванович. В моем весе, кроме меня, 4 курсанта. Два с первого курса, как и я, два со второго. За несколько минут до выхода на схватку я спросил незнакомого парня, а что делать с противником, что значит победить противника? Оказывается, надо положить его на лопатки. Я вспомнил берег родной реки, крестного и свои поединки со сверстниками. Первого соперника я просто обнял, сжал и положил на ковер. Со вторым сделать ничего не могу. Хочу схватить – не за что. К моему счастью, он такой, как я. Ходим по ковру, как два бычка…пот ручьем, мышцы болят, в голове пустота, во рту сухость. Судья останавливает нас, говорит о какой-то пассивности, заставляет бороться. Я рад бороться, но как? Парень прет на меня, теснит…и я решаю его бросить через себя. Лежа на спине, я понял, что бросок получился. Соперник улетел на второй ряд к зрителям. Время поединка закончилось. Зал загудел, аплодисменты, слышу, мое имя кричат. «Миша, молодец!»– я понял, что сделал, что и надо было давно. Но судьи победителем определяют не меня, говорят, что я коснулся при броске лопатками ковра, а значит, проиграл.
Современная литература и её последствия
Когда до нашего ротного дошло решение судей, он сорвался со стула и подскочил к главному судье, подполковнику. Шея Михаила Ивановича покраснела…Главный судья подозвал других… Делают повторное объявление. Комаров за бросок получает три очка и определяется в этой схватке победителем.
Выхожу на полуфинальную схватку. Парень Петька Кружилин на полголовы ниже меня, широкий в плечах и покрепче меня выглядит. Скоро я понял, что он тоже далек от вольной борьбы. Душили мы друг друга, душили, но все зря. Руки висели, как плети, мускулы набухли, сердце вырывалось из груди, и все зря. На последних минутах схватки я стал понимать, что можно выиграть по очкам, забегая за соперника сзади в партере, что я и сделал. Моей радости не было предела. Попал в финал! На ковер вызывались Комаров и Гончарук. Схватка за первое место. На краю ковра Володя Гончарук потер уши, чуть нагнулся и правым плечом вперед, расставив руки чуть в стороны, стал приближаться ко мне. Я понял, что для этого парня борцовский ковер дом родной. Две минуты я, как мог, уходил
от его захватов, проходов в ноги, но потом он сбивает меня в партер, подбирает под себя мою руку. Он лежал ко мне спиной, зажав мою правую руку под себя, и ждал, когда у меня закончатся силы. На мои попытки извернуться, Володя чуть поджал меня корпусом, и мои лопатки улеглись на ковер.
Ребята пытались нести меня на руках в казарму, кричали, что я чуть не победил чемпиона Белоруссии среди юношей. Друзья мои радовались моему успеху, возбужденно обсуждая схватки и не только в моем весе. Говорили и о победе Саши Ревина. Кто-то из наших ребят узнал, что тяжелее его на момент соревнования среди участников нет никого, и заявили на борьбу. Он вышел, и был объявлен победителем.
Жизнь в казарме и характеры курсантов
На втором курсе я отказался от борьбы, но смотреть пошел. Запомнились прекрасные схватки с участием моих однокашников Володи Сибутина, Коли Вилкова, которые действительно знали этот вид спорта и занимались им с детства, как и Володя Гончарук. Узнали, что тяжелее Ревина никого нет, снова, как и год назад, заявляют его в списки в тяжелом весе. Саша похож на гвардейца времен Петра I, красивый, высокий, широкий в плечах, с длинными руками, но не борец, и все это знали. Думали, проскочит, повезет. Соревнования уже заканчивались, осталось несколько финальных схваток. Вдруг организаторы из нашей роты засуетились, забегали. Оказывается, первый курс выставил своего парня Балашова в тяжелом весе, приехал из отпуска, задержался. Ревину поставили задачу выйти и продержаться, сколько сможет. Когда они показались на ковре, все поняли, что Саше не повезло. Перед ним стоял здоровый-прездоровый первокурсник, все тело которого было покрыто черными волосами, весь в мышцах, что делало его впечатляющим. Было понятно, что это мышцы не «качка», а мышцы, похожие на канаты, добытые изнурительными тренировками на борцовском ковре. На его грудь можно было смело поставить тазик с водой, она была очень развита и сильно выпирала вперед. После нескольких касаний руками, Саша ложился и уползал за ковер. Балашов пытался Ревина затащить на ковер, а Саша прилагал все силы, чтобы уйти от схватки. Так продолжалось недолго. Болельщики смеялись. Мы болели за своего, но тоже смеялись. Не смеяться было нельзя. Конечно, Балашов вел по очкам, но схватка продолжалась.
В одном из моментов Сашка замешкался, уж больно близко подошел к центру ковра. Балашов его настигает, а Ревин падает на ковер и лежит, расставив ноги и руки в стороны. Попробуй его поднять, это не штанга! Но Балашов отрывает 90 кг живого веса от ковра, прогибается и кидает нашего друга через грудь и с такой амплитудой, с таким желанием, с таким умением, что я подумал:«Сашка отлетался, попрощался со своей мечтой стать летчиком». После этого броска не только я испугался, испугались все. Сашка отполз на маты и не вставал. К нему подбежал доктор. Все обошлось, и рота заняла втрое место в этом престижном
весе.
Проблемные командиры‑«чмо» и «заместитель»
Дрались ли мы? Да, дрались. Между собой очень редко. Были трения между курсантами 1 и 2 курсов, 2 и 3, и никогда между 1 и 3. А про четвертый курс и говорить нечего. Курсантов четвертого курса мы уважали, а они относились к нам снисходительно, как к младшим братьям, мы всегда рассчитывали на их защиту.
Коррупционный «динозавр» и уход
Когда курсанты уходили в самоволки к своим девушкам и пробирались «дворами» в самые удаленные районы Сызрани, то попадали на засады из гражданских ребят. Кому приходилось «получать» от них, кто отмахивался, а кого спасали быстрые ноги. Подлавливали нас и с внешней стороны забора военного городка. Когда среди ночи слышали крик: «Ребята, наших бьют!» – то срывались всей ротой. Кто пошустрей, были впереди, другие догоняли. В руках у всех ремни с увесистыми бляхами, главным ударным средством курсантов. Если
гражданские не успевали убежать, им доставалось, но чаще всего обидчиков на месте не оказывалось, и тогда шла «зачистка» окружающей территории. Срывались ротой мы и в Сызрани, и в Безенчуке, и в Звезде, и в Пугачеве, но в основной своей массе гражданские ребята относились к курсантам хорошо, особенно в Сызрани.
Спортивные тренировки и боевые схватки
На 3 курсе в зимний отпуск я взял билет не до Рязани, как всегда, а до Москвы, увязался с ребятами москвичами. Ехали прекрасно! Вечером возвращаюсь из Москвы до Луховиц на электричке. Отъехали от Казанского вокзала 2–3 остановки. В вагоне душно, мне показалось, натоплено, и я вышел в тамбур. Стою, дышу, вагон наполовину заполнен. В тамбур через несколько минут за мной вышли два парня. В широкополых шляпах, в длинных светлых плащах, в летних ботинках, не по сезону одетых, как мне показалось. Я понял, что скоро очередная остановка. Парни стояли лицом друг к другу и курили, изредка кидая на меня взгляд. Я был в зимней военной форме. На рукаве шинели три полоски галуна. Один говорит: «Вася, давай этому военному наклепаем». Они оба были на голову меня выше, серьезные ребята. Другой отвечает: «Ты что, забыл, какие в армии сержанты?». Посчитали мои галуны на рукавах сержантскими лычками и струсили чуть, что меня уберегло от нежелательной потасовки. Я как стоял, так и стоял, спиной к двери в соседний вагон, широко расставив ноги и заложив большие пальцы рук за ремень. Электричка остановилась, и парни вышли, не сказав больше ни слова.
Иначе развивались события, когда двух курсантов нашей роты, возвращавшихся из самоволки поездом из Сызрани в полевой лагерь Звезда, в тамбуре блокировали четыре лихих мужика. Мужики умели драться, и делали это часто.
Конечно, это были не мужики заводские или из колхоза, это были крученые мужики, судя по их репликам перед дракой в адрес курсантов. Все шло к поножовщине. Расклад был не в пользу ребят, так бы подумал каждый со стороны. Но когда началась «карусель», то нельзя было позавидовать мужикам. Они летали по тамбуру, как птицы, как лебеди. Скоро на полу тамбура стало скользко от крови. Кровь была на стенах, на стеклах, ей была испачкана одежда дерущихся. Изредка слышны голоса курсантов: «Витя, смотри нож, нож, смотри!», «Валек, спину, спину прикрой!». Все закончилось, мужики лежали, стекло в тамбуре разбито, до Звезды еще не доехали, проводница пытается открыть дверь в тамбур, всех пассажиров всполошила. Курсанты срывают стоп-кран, открывают дверь и прыгают с поезда. Я стоял дневальным, когда они зашли в умывальник.
Были возбуждены и немного испуганы. Кому нужны проблемы? Надо летать, надо оканчивать училище. Отмывая свою повседневную форму от крови, друзья рассказывали мне об этом случае.
Витьку мы называли «засушенным Гераклом». Он занимался тяжелой атлетикой, борьбой и лыжами. Валька играл в
ручной мяч, был резким и сильным.
Поездные конфликты и самовольные походы
В самоволку ходили самые смелые и нетерпеливые курсанты. Большинству из нас хватало общения с девушками в увольнениях, вечерами на территории военного городка и на танцах. С увольнениями проблем не было, ребят женатых часто отпускали домой с ночевкой. Знакомились, в основном, на танцах и на организованных встречах с девушками из медицинского, музыкального, педагогического училищ и трикотажного техникума. Танцы проводились в клубе офицеров. Часть стульев из зрительного зала выносилась в подсобные помещения, остальные расставлялись вдоль стен. Курсантский вокально-инструментальный ансамбль располагался на сцене. В просторном фойе находился гардероб, чуть дальше мужские и женские туалетные комнаты. Для контроля на танцах выделялся офицер от подразделения училища по графику и курсантский патруль. Танцевать я не умел, был крайне застенчив, поэтому продолжительное время не посещал это мероприятие. Все началось с приглашения Толи Балашова:
«Миша, пошли на танцы, чего сидеть в казарме. Я тоже не умею танцевать, но в прошлый раз ходил. Стал с ребятами в кружок, ногами дрыг-дрыг. Пошли».
Парадная форма у меня всегда была наглажена, так что подготовка много времени не заняла. На танцы большинство курсантов вместо кальсон, штатного нижнего белья, одевали гражданские трусы и майку. Так поступил и я.
На входе в клуб стояли группы курсантов с девушками и патруль. В фойе яблоку негде было упасть. Трудно передать атмосферу в зале. Свет от массивной и красивой люстры со множеством лампочек заливал все уголки танцевального зала. Стояли пары, сидели и стояли отдельно группы девушек и курсантов. Радостные лица, платья и погоны – куда не кинь взгляд. Девушки к нам ходили со всей Сызрани, кто по приглашению, кто с подругой, кто самостоятельно. Добирались на автобусах, часто с пересадками, зимой рискуя нарушить свои прически и порвать капроновые чулки. У нас не было грубости, хамства, пьяных. Девушки чувствовали себя спокойнее. Ребята, как на подбор. И старшие курсы, и младшие – какие хочешь, на любой вкус. Да и поговорить есть о чем, перспектива знакомства может открыться после каждой встречи прекрасная. Выйти замуж за вертолетчика мечтала каждая девчонка. На танцах мы учились вести себя в обществе своих курсантов, в обществе девушек, учились за ними ухаживать, учились контролировать свои чувства, получали практику серьезных отношений между двух полов. Умение вести себя среди людей в часы отдыха не менее важно, чем умение летать. Я благодарен училищу за диплом летчика, за любовь и супругу, которую я встретил на танцах. На медленный танец в первый вечер я
так никого и не пригласил, не хватило смелости – деревня, но в кружке со своими ребятами «подрыгал» ногами.
Предыдущая часть:
Продолжение: