Телефон звякнул в седьмой раз за день. Экран вспыхнул чужим номером, и Тимофей Петрович — мужчина сорока двух лет, обладатель слегка поредевших волос и спокойного характера — ощутил, как желваки на скулах напрягаются сами собой. Он сидел на кухне, перед ним дымилась чашка остывающего чая, а за окном серый петербургский вечер медленно растворялся в ночи. Он не брал трубку. Не хотел. Знал, что там. Знал точно, как знают приближение грозы по ломоте в коленях.
Телефон замолчал. Тимофей Петрович выдохнул. Он взял чашку, сделал глоток — чай оказался уже комнатной температуры, противным и липким. Он вылил его в раковину и поставил чайник заново. Пока вода закипала, он смотрел на своё отражение в темном стекле балконной двери. Обычное лицо. Уставшее лицо. Лицо человека, которого третий месяц терроризируют телефонные звонки.
Всё началось в конце сентября. Он тогда купил билеты в театр для мамы — она обожала классику, Чехова, Островского, всю эту тягомотину, которую Тимофей Петрович терпеть не мог, но посещал из чувства долга. Билеты он взял через интернет, на каком-то популярном сайте. Всё чинно, благородно. А через неделю началось.
Звонили с разных номеров. Номера всегда были разными — московские, питерские, какие-то региональные, иногда даже зарубежные. Голоса тоже были разными: молодые девицы с бодрыми голосками, мужчины с поставленной дикцией, иногда просто записи. Но суть всегда была одна. «Здравствуйте, Тимофей Петрович? Мы хотели бы пригласить вас на премьеру...» «Тимофей Петрович, для вас уникальное предложение...» «Тимофей Петрович, скажите, вы любите оперетту?»
Первую неделю он отвечал вежливо. Он вообще был вежливым человеком. Инженер-программист по образованию, сейчас работающий фрилансером, он привык к конструктивным диалогам. Он говорил: «Нет, спасибо, не интересно». «Нет, не надо». «Пожалуйста, уберите мой номер из вашей базы». Ему отвечали: «Хорошо, Тимофей Петрович, мы вас поняли». И звонили снова через два дня.
К концу второй недели он начал раздражаться. Это было новое ощущение — раздражение от телефона, предмета, который раньше ассоциировался у него с работой, с друзьями, с мамой, с заказом пиццы по пятницам. Теперь телефон стал врагом. Чужаком в собственном кармане.
Он начал изучать вопрос. Интернет пестрил советами: внесите номер в реестр запрета звонков, скачайте приложение-блокировщик, пошлите их к чёрту. Он попробовал реестр — заполнил заявление, отправил, получил подтверждение. Звонки продолжились. Он скачал приложение — оно блокировало часть номеров, но звонки шли с новых, и приложение не успевало. А посылать к чёрту он не умел. Не был он таким человеком. Не был он грубияном.
Но всему есть предел.
В один прекрасный день — а день был действительно прекрасный, солнечный, один из тех редких октябрьских дней, когда Петроградка купается в золоте, — телефон зазвонил в одиннадцать утра. Тимофей Петрович работал. У него был дедлайн, важный проект для крупного клиента, он сидел перед монитором, потягивал кофе и думал о структуре базы данных. Звонок разорвал тишину, и он вздрогнул так сильно, что расплескал кофе на клавиатуру.
— Здравствуйте, Тимофей Петрович! — бодрый женский голос. — Компания «Театр-Плюс» хотела бы предложить вам уникальную возможность посетить...
— Скажите, — перебил он, вытирая клавиатуру салфеткой, — вы знаете, что я уже три недели прошу убрать мой номер?
— Ой, извините, Тимофей Петрович! Сейчас всё оформим, больше не побеспокоим. Хорошего дня!
Он повесил трубку. Посмотрел на испачканную клавиатуру. Вздохнул. Через сорок минут телефон зазвонил снова.
— Тимофей Петрович? Центр театральных технологий. Вы когда-нибудь бывали на мюзиклах?
Он швырнул телефон на диван. Телефон отскочил, упал на пол, но не замолк. Голос продолжал что-то говорить, что-то объяснять, что-то предлагать. Тимофей Петрович подошёл к окну. За стеклом золотились липы, шли люди, ехали машины. Обычная жизнь. Обычный мир. Но в его квартире, в его личном пространстве, шла война.
На следующий день он решил действовать. Он оделся — джинсы, свитер, куртка — и поехал в центр. Адрес он нашёл на сайте компании, которая продавала билеты. Небольшой офис на третьем этаже старого здания, обшарпанная лестница, запах кофе и бумаги. Он постучал, вошёл. За столом сидела женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и стопкой бумаг перед собой.
— Добрый день, — сказал Тимофей Петрович. — Меня зовут Тимофей Петрович. Мой телефон замучили звонками с предложениями билетов. Я хотел бы разобраться.
Женщина подняла на него глаза. В этих глазах была бесконечная усталость.
— Проходите, садитесь. Чай, кофе?
— Нет, спасибо. Я просто хочу понять: почему вы звоните мне по десять раз в день?
— Мы? — женщина нахмурилась. — Мы не звоним. Мы продаём билеты. У нас база покупателей, да, но мы звоним только тем, кто согласился на рассылку.
— Но номера у вас мои. Я покупал билеты у вас.
— Да, конечно. Но... понимаете, — женщина вздохнула, сняла очки и начала протирать их краем блузки. — Есть мы, организаторы. А есть распространители. Это разные структуры. Мы продаём билеты напрямую. А распространители — это люди, которые покупают билеты оптом и перепродают. Или просто рекламируют мероприятия. Их сотни. Их тысячи. И каждый хочет продать.
— То есть вы не можете на них повлиять?
— Никак. — Женщина развела руками. — Они покупают базы номеров. Или находят их... другими способами. Симки покупают у метро, звонят до тех пор, пока номер не заблокируют, потом покупают новые. Контроля нет. Никакого. Приносишь деньги — получаешь симку. Хочешь звонить — звони.
Тимофей Петрович молчал. Он чувствовал себя человеком, который пришёл жаловаться на шум в квартире, а ему объяснили, что дом стоит на взлётной полосе.
— Но что мне делать? — спросил он.
— Не знаю, — честно ответила женщина. — Никто не знает. Вы не первый, кто приходит. Полиция? Они скажут — нет состава преступления. Роскомнадзор? Они скажут — мы не можем отследить каждую симку. Суд? На кого подавать? На Иванова Ивана Ивановича, который купил симку на вокзале?
— И что, никакой защиты нет?
— Никакой, — повторила женщина. — Разве что придумаете что-то сами. Если придумаете — позвоните нам. Мы будем очень признательны. Кстати, возьмите. — Она протянула ему два билета. — Комплимент от нас. Пригласите кого-нибудь. Может, хоть немного скрасим впечатления от театральной темы.
Тимофей Петрович взял билеты. Поблагодарил. Вышел на улицу. Сел в машину. И долго сидел, глядя на серое питерское небо, которое затягивало тучами.
Он попробовал грубить. Один раз, другой. Он говорил: «Отстаньте!» — и бросал трубку. Говорил: «Идите к чёрту!» — и бросал трубку. Говорил всё, что думал о людях, которые портят жизнь нормальным людям. Но звонки не прекращались. Они словно стали назойливее. Как будто на том конце провода сидели люди, для которых грубость была лишь знаком того, что абонент на проводе. Что он живой. Что его можно дожать.
Он попробовал послать к ним курьера. Это была идея его друга, Алексея, человека с фантазией и лёгким отношением к жизни.
— Слушай, — сказал Алексей, когда они сидели в баре и Тимофей Петрович жаловался на свою жизнь. — А ты пошли им курьера. С билетами. Пусть приедут, заберут. В какой-нибудь дальний район. На другой конец города.
— Зачем?
— Чтобы потратили время. Чтобы поняли, что не всё так просто. Ты же программист. Придумай что-нибудь.
Тимофей Петрович подумал. И придумал. Он нашёл сервис курьерской доставки, оформил заказ и указал адрес — окраина города, промзона, заброшенный завод. В посылку положил два билета и записку: «Если хотите обсудить покупку, приезжайте сюда. Я работаю в гараже». Он понимал, что это мелочно. Что это глупо. Что это ничего не изменит. Но ему хотелось хоть что-то сделать. Хоть как-то ответить.
Курьер вернулся через три часа. Посылку не вручили — некому было вручать, на заводе никого не было. Тимофей Петрович почувствовал себя идиотом. А через полчаса телефон зазвонил.
— Здравствуйте, Тимофей Петрович! Вы отправляли нам билеты? Мы не смогли найти вас по адресу. Давайте мы пришлём вам новые предложения...
Он бросил трубку. Закрыл лицо руками. Посидел так минуту. Потом встал, прошёлся по квартире. Квартира была небольшой, но уютной — книги на полках, старый диван, который он собирался перетянуть уже года три, ковёр с узором, который напоминал ему о детстве. Он любил эту квартиру. Она была его крепостью. Но теперь в ней звучал телефон, и он чувствовал, что крепость взята в осаду.
Дни сливались в недели. Звонки продолжались. Тимофей Петрович менял номера, вносил их в чёрные списки, ставил беззвучный режим. Но беззвучный режим означал, что он пропускал важные звонки — от клиентов, от мамы, от друзей. А чёрные списки не работали — номера были всегда новыми. Он читал форумы, статьи, законы. Законы были написаны так, будто их сочиняли люди, у которых нет телефонов. Или люди, которые сами были распространителями билетов.
Однажды вечером, когда за окном уже стояла глубокая темнота, а на столе горела лампа с жёлтым абажуром, он наткнулся на форум. Там обсуждали ту же проблему. Люди писали разное: кто-то советовал сменить номер, кто-то — подать в суд, кто-то — просто не брать трубку. А один комментарий заставил его остановиться.
«А я начал крякать, — писал анонимный пользователь. — Просто говорю "кря". Они не понимают, что происходит. Думают, помехи на линии. И постепенно перестали звонить».
Тимофей Петрович перечитал комментарий. Потом ещё раз. Уголок его губ дёрнулся — впервые за долгое время он почувствовал что-то похожее на улыбку. Крякать. Конечно. Почему нет? Он уже пробовал вежливо, грубо, хитро, глупо. Оставалось только крякать.
Он ждал звонка. Ждал с нетерпением, которого не чувствовал уже давно. На следующий день, около полудня, когда он сидел за компьютером и просматривал код, телефон зазвонил. Незнакомый номер. Тимофей Петрович взял трубку.
— Здравствуйте, Тимофей Петрович? — женский голос, молодой и бодрый. — Компания «Театральный мир» хотела бы предложить...
— Кря, — сказал Тимофей Петрович.
На том конце провода повисла тишина. Долгая, растерянная тишина. Он почти видел эту девушку с гарнитурой на голове, которая смотрела на монитор и пыталась понять, что произошло.
Помехи? Сбой? Плохая связь?
— Алло? — сказала она наконец. — Алло, Тимофей Петрович, вы меня слышите?
— Кря, — повторил он. И добавил: — Кря-кря.
— Извините, у нас, наверное, помехи на линии. Я перезвоню...
Она повесила трубку. Тимофей Петрович откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Он смеялся громко, от души, и смех этот был странным, непривычным, но очень приятным. Он чувствовал, как внутри разжимается пружина, которая сжималась последние месяцы.
Через час телефон зазвонил снова. Другой номер. Другой голос.
— Здравствуйте, Тимофей Петрович?
— Да!
— Компания «Арт-салон» хотела бы пригласить вас на уникальное мероприятие...
— Кря!
— ...которое состоится в конце месяца... простите, что?
— Кря!
— В смысле "кря"?
— Кря-кря!
— Вы издеваетесь надо мной?
— Кря? — спросил он максимально участливым голосом.
Повисла пауза. Долгая, тягучая. Потом щелчок — разговор прервался. Тимофей Петрович посмотрел на телефон и ощутил прилив радости. Чистой, детской радости, которой не испытывал давно.
Он экспериментировал. Он пробовал разные интонации: задумчивое «кря», удивлённое «кря», вопросительное «кря», утвердительное «кря». Он произносил это слово с печалью, с радостью, с надеждой, с упрёком. Он превращал это в искусство. В перформанс. В маленький театр одного актёра для аудитории, которая звонила ему по десять раз в день.
Результаты превзошли ожидания. Через неделю количество звонков сократилось вдвое. Через две — вчетверо. Как будто его номер попал в какой-то особый список, который circulировал среди распространителей: «Не звонить. Там сумасшедший. Там крякают».
Однажды он ехал в такси. Был пасмурный день, моросил дождь, и машина медленно ползла в пробке по Кольцевой. Водитель — мужчина лет пятидесяти, с усами и добрым лицом — молчал, слушая радио. Тимофей Петрович смотрел в окно, на серые здания, на мокрые дороги, на огни фар, и думал о том, как странно устроена жизнь. Телефон в кармане завибрировал. Он достал его, посмотрел на экран. Незнакомый номер.
— Извините, — сказал он водителю, — можно я возьму трубку? Это, скорее всего, интересно.
— Конечно, — кивнул водитель.
Тимофей Петрович нажал кнопку приёма и включил громкую связь.
— Здравствуйте, Тимофей Петрович? — женский голос, интонации, знакомые до боли. — Центр культурных мероприятий «Созвездие» хотел бы предложить вам посетить...
— Кря!
Тишина. Девушка на том конце провода явно растерялась.
— Алло? Тимофей Петрович?
— Кря-кря!
— Что... что происходит?
— Кря? — он произнёс это с такой искренней участливостью, что водитель вдруг фыркнул. Потом захихикал. Потом захохотал — громко, заливисто, отрывисто.
— Вы... вы издеваетесь? — голос девушки дрогнул.
— Кря, — серьёзно сказал Тимофей Петрович. — Постарайтесь не смеяться слишком громко.
Водитель уже не мог остановиться. Он смеялся так, что машина начала сбавлять скорость. Наконец он включил аварийку, остановился на обочине МКАДа, и его плечи тряслись от беззвучного смеха. Он вытирал глаза рукавом и качал головой.
— Кря, — повторил Тимофей Петрович в трубку и нажал отбой.
Он посмотрел на водителя. Водитель посмотрел на него. Оба расхохотались.
— Вы, — водитель выговорил это с трудом, — вы их так всегда?
— Теперь да, — кивнул Тимофей Петрович. — Это единственное, что работает.
— Господи, — водитель вытер глаза. — Я тоже мучаюсь. Звонят постоянно. Мебель предлагают, окна, билеты, кредиты. Я их матерю, бросаю трубку — бесполезно. А вы... крякаете.
— Помогает, — улыбнулся Тимофей Петрович. — Они не знают, как реагировать. У них нет скрипта для человека, который крякает.
— Это... это гениально, — водитель снова засмеялся. — Можно я тоже буду так делать?
— Конечно. Это бесплатный метод. Делитесь с другими.
Машина тронулась. Тимофей Петрович смотрел на серую ленту дороги и чувствовал себя странно легко. Он не победил систему — система осталась, звонки продолжали приходить, хоть и реже. Но он нашёл способ существовать рядом с ней. Способ не сойти с ума. Способ сохранить себя.
Он думал о том, как абсурдна жизнь. Он был серьёзным человеком, инженером, программистом, человеком логики и анализа. Он пробовал всё: разговоры, жалобы, хитрость, грубость. Ничего не сработало. А сработало кряканье. Глупое, детское, бессмысленное кряканье. Может быть, в этом был какой-то урок. Может быть, мир не всегда можно изменить усилием. Иногда его можно изменить только смехом.
Телефон молчал до конца поездки. Тимофей Петрович вышел у подъезда, расплатился и поблагодарил водителя. Дождь кончился, и в просветах туч показалось бледное солнце. Он поднялся в квартиру, снял куртку, поставил чайник. Квартира была той же — книги, диван, ковёр, лампа с жёлтым абажуром. Но что-то изменилось. Может быть, он сам.
Он сел на диван, взял книгу, которую читал раньше и забросил. Открыл на случайной странице. Прочитал строчку. Улыбнулся. Телефон на столе молчал. Но если зазвонит, он знал, что делать.
Кря, — сказал бы он. — Кря-кря.
И мир стал бы чуточку легче.
