— Олечка, ну выручай! У мастера окошко горит, а я совсем на мели!
Входная дверь распахнулась. Кристина ввалилась в прихожую, даже не подумав стряхнуть мокрый снег с дутой куртки.
На светлый ламинат тут же натекли серые лужи от её замшевых сапог.
Оля сполоснула пальцы под краном на кухне. Она провела ладонями по подолу домашнего костюма и вышла навстречу незваной гостье.
Золовка топталась у ростового зеркала. Она придирчиво разглядывала свои наращенные ресницы, поворачивая голову то вправо, то влево. На пальцах поблескивал свежий маникюр со стразами.
Третий месяц Кристина активно «искала себя». Уволилась из салона связи. Там директор попался требовательный — заставлял приходить вовремя и штрафовал за зависание в телефоне.
Теперь тридцатидвухлетняя детина жила в режиме жесткой экономии. Правда, экономия эта была весьма избирательной.
Продукты в холодильнике появлялись благодаря матери. Коммуналку тоже оплачивала родительница со своей пенсии. Зинаида Петровна всегда жалела младшую дочь.
А вот на «поддержание статуса» золовка регулярно тянула деньги у Кости. Своего старшего брата и по совместительству мужа Оли. Брат сестру тоже жалел. Подкидывал по паре купюр втайне от жены, думая, что Оля не замечает брешей в семейном бюджете.
Но сегодня Костя уехал в рейс на двое суток. Спонсировать Кристину было некому.
— Привет, — Оля опёрлась плечом о дверной косяк. — Какое ещё окошко?
— На тройной объём! — Кристина сделала жалобное лицо.
Она надула накрашенные губы, демонстрируя масштаб трагедии.
— Моя Дашка заболела. А тут у Ленки клиентка слетела буквально пять минут назад.
Золовка суетливо расстегнула молнию на куртке.
— Скидку даёт шикарную! Почти даром! Оль, подкинь деньжат до конца недели? Умоляю!
Оля опустила взгляд. Вокруг сапог золовки расползалась грязная жижа, смешанная с уличными реагентами. Пол она мыла сегодня утром, перед тем как уйти на смену.
— До конца какой недели, Кристин? — ровно спросила Оля.
Она скрестила руки перед собой.
— Ты не работаешь с октября. Из каких доходов отдавать планируешь?
— Ну я же в активном поиске! — возмутилась та.
Золовка поправила воротник куртки, словно защищаясь от неудобных вопросов.
— Не могу же я на собеседования чучелом ходить. Сама знаешь, сейчас везде встречают по одёжке! Девочка на ресепшене должна выглядеть статусно.
— На ресепшене платят за работу, а не за статусность, — парировала Оля.
Она сделала шаг в коридор.
— В колл-центре тебе тоже внешность мешала на звонки отвечать? Ты там и двух недель не продержалась.
— Там наушники давили и перерывы по часам! — Кристина обиженно вздёрнула подбородок.
Она махнула рукой со стразами.
— Мы вообще о другом говорим. Костя бы дал, сто процентов.
Золовка с вызовом посмотрела на невестку.
— Тебе жалко копеечку для родственницы? Брат родной сестре никогда не отказывал!
— Кости дома нет.
— Ну так ты дай! — не унималась золовка.
Она сделала шаг к тумбочке.
— У тебя же с пункта выдачи всегда наличка водится. Я же знаю.
Оля действительно держала свой небольшой пункт выдачи заказов в соседнем доме. Работала там сама, без выходных. Часто оставалась до позднего вечера, чтобы разобрать возвраты. Деньги эти доставались ей сорванной спиной и гудящими ногами.
— Наличка водится, — невозмутимо согласилась Оля.
Кристина довольно скривила губы в подобии улыбки.
Она была уверена, что дожала невестку. Костя всегда говорил, что с Олей главное — проявить настойчивость. Сейчас сходит к комоду, достанет нужную сумму, и можно будет спокойно бежать к мастеру.
— Я знала, что мы договоримся! — прощебетала Кристина.
Она стянула шапку и бросила её на пуфик.
— Ты настоящий друг, Олечка. Я с первой зарплаты всё до копейки верну, вот увидишь!
Оля молча развернулась и ушла в ванную.
Спустя минуту в коридоре загрохотал пластик.
Оля поставила перед золовкой зелёное ведро, до половины наполненное тёплой водой. Сверху легла швабра с насадкой из плотной микрофибры. Рядом шлёпнулась пара жёлтых хозяйственных перчаток.
Кристина отшатнулась, едва не споткнувшись о собственный сапог.
— Это что такое? — она недовольно скривилась, глядя на инвентарь.
— Твоя копеечка, — будничным тоном пояснила Оля.
Она указала рукой на ведро.
— Заработок начинается прямо сейчас. Тариф у меня сегодня щедрый. Коридор, кухня и санузел.
Оля поправила волосы.
— Как раз на твои реснички хватит. Даже со скидкой от твоей Ленки останется на кофе.
— Ты издеваешься? — голос золовки сорвался на фальцет.
Лицо Кристины пошло красными пятнами от возмущения.
— Я к тебе за помощью пришла! По-родственному! А ты из меня уборщицу делаешь? Свою личную прислугу?
— Я даю тебе уникальную возможность заработать на собеседования, — ледяным тоном ответила Оля.
Она кивнула в сторону тумбочки у зеркала.
— Ты же сама сказала, что срочно нужны деньги. Наличные лежат там.
Оля выдержала её взгляд.
— Ровно та сумма, о которой ты просила. Чистый пол — забираешь купюры и идешь к мастеру. Грязный пол — идёшь домой с тем, с чем пришла. Всё честно.
Кристина перевела злой взгляд с зеленого ведра на тумбочку.
Там действительно лежал придавленный флаконом духов ровный слой купюр. Сумма была приличной за какие-то полчаса работы в теплой квартире.
— Я с маникюром! — она выставила вперёд дрожащие руки с намертво приклеенными стразами.
Золовка едва не плакала от злости.
— Мне вчера только сделали! Мастер три часа возилась! Я всё испорчу!
— Перчатки плотные, — Оля коротко дёрнула головой в сторону жёлтой резины.
Она отступила на шаг.
— Внутри тальк. Размер эм. Специально покупала с запасом, чтобы ногти не упирались. Надевай и приступай.
— Да как ты смеешь! — заголосила золовка.
Она схватила свою шапку с пуфика и прижала к груди.
— Мы же семья! Родня! Я маме сейчас позвоню!
Кристина попятилась к двери.
— Пусть она послушает, как ты над её дочерью издеваешься из-за копеек!
— Звони, — Оля чуть наклонила голову. — Отличная идея.
Она скрестила руки.
— Заодно спроси, почему она тебе из своей пенсии на ресницы не скинется. Ей же вчера пенсия пришла, я точно знаю. Костя ей коммуналку оплачивал через приложение.
Кристина сузила глаза. Она сунула руку в карман джинсов, достала телефон и демонстративно ткнула в экран ногтем.
— Мама! — крикнула она в трубку, как только пошли гудки.
Золовка перевела дыхание.
— Мама, ты представляешь, что тут происходит?!
Оля стояла спокойно, наблюдая за этим театром.
Из динамика донесся встревоженный голос Зинаиды Петровны. Свекровь всегда включала режим спасателя, когда дело касалось её младшей дочери.
— Кристиночка, детка, что стряслось? Тебя кто-то обидел?
Кристина переключила телефон на громкую связь.
— Я пришла к Оле попросить немного денег в долг! До выходных! У меня запись к мастеру горит, скидка пропадает!
Голос Кристины взлетел.
— А она мне швабру в лицо кидает! Заставляет полы мыть! Мама, она меня за прислугу держит!
В динамике слышалось только шумное дыхание свекрови. Зинаида Петровна переваривала информацию.
— Оля? — голос свекрови моментально стал жёстким и отстранённым.
Она откашлялась.
— Оля, ты там? Что за цирк вы устроили?
— Здравствуйте, Зинаида Петровна, — ровно поздоровалась Оля.
Она подошла ближе к телефону.
— Никакого цирка. Предлагаю вашей дочери сделку. Клининг в обмен на спонсирование её красоты. Кости нет, а мои деньги с неба не падают. Я их на пункте выдачи коробками зарабатываю.
— Оля, ну ты же старше! Ты же мудрее! — завела привычную песню свекровь.
В динамике послышалось шуршание.
— Ну дай ты девочке эти бумажки! Костя вернется из рейса — отдаст всё со своей зарплаты. Что вы из-за копеек семью позорите?
Зинаида Петровна повысила голос.
— Полы она мыть будет... У неё спина слабая! Она тяжести поднимать не может!
— Раз слабая спина — значит, сидим дома без тройного объема, — припечатала Оля.
Она упёрлась взглядом в золовку.
— Зинаида Петровна, если вам так жаль девочку, переведите ей нужную сумму на карту. Прямо сейчас. Номер у вас есть.
На том конце провода раздалось невнятное бормотание. Отдавать свои кровные пенсионерка категорически не любила. Она предпочитала решать проблемы дочери за счет сына.
— У меня вклад закрытый, — нашлась свекровь.
Она начала говорить торопливо, проглатывая окончания.
— До понедельника снять нельзя. Проценты сгорят! Оля, ну не будь ты такой бессердечной! Девочке надо устраивать личную жизнь! Она же в поиске мужа!
— Тогда ведро перед ней. Разговор окончен.
Оля развернулась и пошла на кухню, оставив золовку наедине со шваброй и замолчавшим телефоном.
Делать было нечего. Клиентка Ленки действительно слетела, и упускать такую огромную скидку Кристине физически было больно. А других источников дохода до возвращения брата не предвиделось.
Мать денег не даст, это Кристина знала точно. Подруги в долг уже давно не давали.
Она метнула злой взгляд в сторону кухни, сдёрнула куртку, бросила её обратно на пуфик и сбросила сапоги.
— Давай свои перчатки. Жмотина! — крикнула она в пустоту коридора.
— Тряпку отжимай сильнее, ламинат лишнюю воду не терпит.
Голос Оли донесся из кухни абсолютно будничным тоном.
— Вспухнет — будешь перестилать за свой счет.
Следующие сорок минут в квартире стоял непрерывный плеск воды, грохот пластика и сердитое сопение. Кристина мыла пол остервенело, шваркая микрофиброй по плинтусам так, словно пыталась протереть в них дыры.
Оля сидела за кухонным столом. Она пила воду из стакана и спокойно просматривала электронные накладные в рабочем чате.
— Под обувницей тоже протри. И углы не забудь, — не поднимая глаз от экрана, бросила она.
Кристина в этот момент как раз ввалилась на кухню с ведром. Вода в нем уже стала темно-серой.
— Да протираю я! — огрызнулась золовка.
Она пыхтела над ведром, пытаясь выжать насадку. Стразы под жёлтой резиной явно мешали скручивать плотную ткань.
— Эксплуататорша. Родную кровь ни во что не ставишь. Костя узнает — он тебе устроит! Он меня в обиду не даст!
— Любой труд должен оплачиваться, — Оля перевернула страницу в телефоне.
Она отпила глоток воды.
— Я твой труд оплачиваю по самой высокой ставке в городе. Радоваться должна, что нашла такого щедрого работодателя без собеседований.
Кристина ничего не ответила. Она только агрессивно поелозила шваброй под кухонными стульями, специально задевая металлические ножки.
Когда с санузлом было покончено, золовка со стоном стянула перчатки и швырнула их в ведро. Лицо её раскраснелось, на лбу выступил пот. Она утерла лицо тыльной стороной ладони, глядя на блестящий кафель в коридоре.
Оля вышла из кухни. Она провела взглядом по чистому ламинату, заглянула в углы.
Оля молча подошла к тумбочке, взяла купюры из-под флакона духов и протянула Кристине.
— Принято. Расчёт окончен.
Та выхватила деньги двумя пальцами, словно бумажки были раскаленными. Сунула их в задний карман джинсов.
Золовка дёргано натянула куртку, путаясь в рукавах.
— Больше я к тебе ни ногой, — процедила она, натягивая сапоги прямо на влажный пол.
Она дёрнула молнию на сапоге.
— Богачка нашлась. Копейкой попрекаешь.
— Как понадобятся деньги — заходи, — Оля сложила руки перед собой.
Она невозмутимо смотрела на сборы золовки.
— Окна весной мыть надо будет на балконе. Тариф обсудим ближе к делу. Для постоянных работников у меня бонусная система.
Шаги по лестнице стихли очень быстро. Оля закрыла замок на два оборота и пошла выливать грязную воду в унитаз.
Прошло две недели.
Костя вернулся из очередного рейса, получил зарплату и премию. Вечером они ужинали на кухне. Пахло жареным мясом и чесноком.
— Слушай, звонила Кристинка сегодня, — произнёс муж, накладывая себе добавку картошки.
Он посмотрел на жену.
— Спрашивала, как у нас дела вообще.
Оля подняла правую бровь.
— Денег просила на новые ногти?
— Представь себе, нет! — Костя хмыкнул, покачав головой.
Он откусил хлеб.
— Я уж приготовился слушать про её страдания без работы и злых начальников. Хотел даже пару тысяч перевести.
Костя пожал плечами.
— А она только спросила, дома ли ты. Узнала, что ты сегодня на пункте выдачи до закрытия, и сразу свернула разговор. Сказала, что устроилась администратором в какой-то салон красоты на соседней улице. Чудеса, да и только! Прямо повзрослела девка.
Оля отпила воду из стакана и скупо улыбнулась.
Человек не поменялся. Искать лёгкие пути и богатых спонсоров золовка будет всегда, это заложено в её природе.
Но зато теперь она усвоила один железный факт. В этом доме лёгких денег для неё больше нет и не будет. Только через зеленое ведро, резиновые перчатки и мокрую швабру.
А окна весной Оля все-таки планировала помыть.
