− …Встречайте на Ярославском вокзале в субботу в полпятого. Поезд ноль тридцать один эн, девятый вагон. … Я тоже по вам ужасно соскучился. Мне пора бежать. Пока! Целую вас обоих!
Сегодня был последний день этой бесконечно долгой командировки в Новосибирск. А, ведь, когда соглашался, казалось, что такое полгода, если это поможет в карьерном плане?
Итак, кабинет пуст, в снятой квартире ждут собранные чемоданы. Осталось только передать дела и можно спокойно выдохнуть. Завтра с утра поезд, а ещё через двое, с небольшим, суток я буду дома. Сын меня, наверно, и не узнает – когда я уезжал, он только начинал ходить, сейчас уже бегает во всю, жена, Алёна, едва за ним поспевает. Она тоже изнывает от одиночества – с рождением ребенка старые друзья постепенно отдалились, а новыми обзавестись ещё не успела. Начала водить ребёнка на какую-то «развивашку», чтобы хоть там пообщаться с такими же мамочками.
Ну вот и всё, последние инструкции розданы, оставшиеся документы подписаны, теперь можно домой, последняя ночь осталась.
Большое бело-голубое здание вокзала встретило меня своим обычным шумом и суетой. В помещение постоянно кто-то входил и выходил. Диктор, казалось, ежеминутно сообщал о прибытии и отправлении поездов. Людской поток закручивался водоворотами около информационных табло. Бесконечные очереди возле касс никуда не исчезли даже с появлением электронных билетов.
Как обычно бывает перед важным днём, ночью спалось тревожно и утро встретило меня ноющей головной болью. До поезда оставалось ещё больше часа и я, взяв кофе в ближайшей кофейне, расположился среди зимнего сада на втором этаже вокзала, здесь было немного поспокойнее.
Погрузившись в раздумья о делах по приезду, я чуть было не пропустил объявление о посадке на мой поезд. Пустой стаканчик из-под кофе мигом отправился в урну и, я, подхватив свои вещи, пошёл искать указанный перрон.
После прохлады подземного перехода майское солнце особенно приятно ласкало кожу. Оно ещё не успело достаточно прогреть воздух и налетевший ветерок напомнил о моём первом приезде. Тогда ледяные порывы бросали в лицо горсти ледяных снежинок, от которых не было спасения. Невольно содрогнувшись, я отправился вдоль поезда, высматривая на вагонах номер, указанный в билете. Посадка прошла без помех и старенький, хотя и изрядно прокапиталенный, вагон принял меня в свои объятия.
***
Можно сказать, мне повезло – в купе у меня оказался всего один попутчик, мужчина, лет сорока. Позже за чашкой чая он рассказал, что едет в Омск поведать своих родителей, так что, если повезёт, большую часть пути проеду один. Но, по мере наполняемости вагона, мои надежды провести эти два дня в тишине и покое таяли, как мороженое жарким летним днём. Кстати, о мороженом…
− Ма-а-а-ам! Мне жарко! Хочу мороженого! – третье от моего купе заняла молодая пара с ребёнком лет пяти.
− Богданчик, мы уже в поезде, здесь мороженое не продают, − начала уговаривать ребёнка мать. – Вечером будет большая остановка, там и купим, что захочешь.
− Я сейчас хочу! – взвыл ребёнок ещё громче.
− Тише, тише, − попыталась успокоить его мама.− Сейчас папа пойдет поищет тебе мороженое. Сходи, спроси в вагоне-ресторане, у них должно быть, − это уже, похоже, было адресовано главе семейства.
Стоит ли говорить, что весь этот разговор слышал едва ли не весь вагон? Вскоре наступила благостная тишина, значит, отец вернулся с добычей.
Вслед за вместе с молодой семьёй в вагон поднялись, подозрительно позвякивая чем-то в баулах, свежеиспечённые дембеля и заняли два крайних купе около курилки.
Кроме нас в вагоне ехала ещё одна семья. Отец – невысокий, грузный лысеющий мужчина с постоянно красным лицом, громкий голос которого, при посадке, было слышно на пол вагона. Жена же его, напротив, была полной его противоположностью – высокая, худая, тихая и невзрачная, когда-то в школе мы таких называли «серыми мышами». С ними ехало двое детей. Мальчик и девочка лет десяти-двенадцати, но с самого начала пути их почти не было видно.
Вот в таком полупустом вагоне и начался мой путь домой. Большую часть времени мой сосед провёл читая какую-то газету изредка прерываясь на чай и лёгкий перекус. Позже из дальнего конца вагона начал доноситься перебор гитарных струн, периодически перемежающийся взрывами хохота. Это дембеля, наконец, расслабились и почувствовали, что едут домой.
Спокойное путешествие закончилось уже после обеда с громким металлическим лязганьем и стуком. Выглянув в недоумении в коридор, я увидел как маленький Богданчик весело гоняет машинки по железному коробу радиатора вдоль всего вагона. Рядом его мамаша, прислонившись плечом к стенке, влюблёнными глазами наблюдала за игрой мальчика.
− Извините, − обратился я к ней. – Можете попросить вашего ребёнка играть потише, батарея гремит на весь поезд?
Витающая где-то в облаках любви, женщина не сразу поняла, что я к ней обращаюсь.
− Что вы к ребёнку пристали, − приняла она в штыки мою просьбу. – Скучно ему в купе сидеть. Пусть выбегается… Богданчик, осторожно, об коврик не споткнись… Крепче спать будет. Хотите спокойствия, надо было самолетом лететь!
Поняв, что против такого железного аргумента логика бессильна, я предпочёл ретироваться. Спустя около получаса Богданчик утихомирился, и я решил вздремнуть, пока выдалась минутка тишины.
Из сна меня выдернула громкая ругань, доносившаяся из начала вагона. Чтобы узнать что случилось, я вышел в коридор. В дверях второго купе стояла проводница и в негодовании смотрела внутрь помещения.
− Я ещё раз повторяю, ЭТО нельзя провозить в купе! – с напором сказала она, указывая на большую прозрачную коробку, стоящую на столике. Содержимое коробки было скрыто за долговязым парнем, по всей видимости, новым пассажиром.
− По правилам вашей же компании я могу перевозить домашнее животное, за него уплачено по всем тарифам, − не сдавался молодой человек.
− Так то про домашних животных, а не про это… это… − от недовольства она не могла подобрать слов. – И вообще, это может быть опасно, − привела она последний довод.
− Не переживайте, я коробку заклеил, чтобы случайно не открылась. Можете сами убедиться, − пассажир протянул проводнице коробку, в которой неторопливо перебирал мохнатыми лапками большой, с ладонь размером, паук-птицеед.
− Уберите от меня эту гадость! – взвизгнула бедная женщина. Попятившись, она едва не споткнулась об игрушечную машинку.
– Чья игрушка? – крикнула она вдоль прохода, но никто не ответил. Она повернулась к купе. – Ну смотрите, если будут жалобы, я вызову полицию, они быстренько вас высадят.
И она, подобрав машинку, удалилась к себе.
Читать далее (бесплатно, подписка не требуется) >>
