Все части повести будут здесь
На первый рабочий день шла, как на праздник, уже чувствуя себя совершенно своей среди заводской разномастной братии – молодёжи и «стариков».
Форму она получила накануне, разнарядку дали перед началом работы, и она сама не заметила, как пролетел этот первый рабочий день, принесший ей столько невероятных ощущений и незабываемое чувство приобщения к огромному, пульсирующему механизму под названием «сталелитейный комбинат».
Так незаметно, в этой атмосфере пролетели последние деньки восемьдесят восьмого года и пришёл восемьдесят девятый. Впервые после нескольких прошедших лет Богдана входила в наступивший год без тревог и печали – с надеждой на то, что впереди её и Саньку ждёт только хорошее и светлое.
Часть 25
В августе ночь длинна, вода холодна и яблоками пахнет...
Так говорила тётя Маруся, и Богдана соглашалась – вот и осень на подходе... Что-то там дальше? На речку они всей компанией молодёжи вместе с Санькой и другими детьми друзей Алёны и Богданы ходили теперь просто, чтобы посидеть на бережку. Вода была совсем холодная, не искупаешься, ноги сводило, так что оставалось только любоваться на быстрые воды, да болтать о том, о сём, вспоминая прошедшее лето. Богдана ещё и Блудницу вспоминала – как встречалась там, на крУти рядом с рекой, с Иваном, какие слова он ей тогда говорил. Вроде бы притупилось в ней всё по отношению к нему, но нет-нет, а сердце побаливало, особенно по ночам – жгло огнём, и безответным оставался вопрос – за что? За что он с ней так? Ведь она любила его всей душой, всем сердцем, и думала, что любовь эта первая навсегда с нею. А Иван, меж тем, прошёлся бороной по её любви, взрыхлив душу так, что тошно было до сих пор, протоптался грязными сапогами по чувствам и ушёл, оставив после себя только сгоревшие останки. Потому бессонными ночами жгли глаза горькие слёзы разочарования, потому не спалось, снова и снова в голове звучало это безответное – за что? И думала Богдана, что если бы просто он над ней надругался – не было бы так больно, как сейчас... Там... она бы просто его ненавидела, а теперь все чувства в ней сплелись – и ненависть, и какие-то мелкие осколки любви, и благодарность за сына, и неприязнь... И боялась она, что комок этих чувств не оставит внутри неё человека – останется только жалкое, всененавидящее нечто...
Увидит ли она ещё когда-нибудь Блудницу? Может быть... Ведь надо будет показать Саньке те края, где родилась и выросла. Но это будет очень и очень нескоро.
– Пойдём на речку! – тянула её Алёна – мне тебе кое-что сказать надо!
– А почему не здесь? – удивилась Богдана.
– Ну, пойдём! А то совсем скоро холодно станет. Да и обсудить надо...
Они взяли с собой Саньку – он пожелал, чтобы «бабушка отдыхала, а они пойдут гулять». Но просто так та Алёну не отпустила – угостила её пакетиком помидор из теплицы.
– На-ка! И не вздумай отказываться – витамин, как-никак! А эти так и вовсе Богданка растила! Бери-бери! Салатик в своём общежитии накрошите – уже пользительно будет!
– Спасибо! – благодарила Алёна – но лучше б закатки делали! Я б потом не против полакомиться была! – она улыбнулась и потёрла руки.
– Дак эти закатки уже ставить некуда! – всплеснула руками тётя Маруся – весь подпол и чулан заняты! Не боись – без закаток не останешься зимой!
И она подмигнула девушке. Ещё раз поблагодарив её, Алёна взяла Богдану за руку, и они втроём отправились к речке.
– Богданка! – Алёна была как всегда очень торжественна, когда дело касалось какой-то новости – в общем, есть тебе возможность к нам на завод устроиться, с обучением! И платить неплохо будут, обучение три месяца, договоримся – сможешь с работой совмещать, если не тяжело будет, конечно. Но ты сильная, всё можешь, я знаю!
– Погоди, не тараторь! Кем именно учиться-то?
– На погрузчик. У нас всех девчонок с мостовых кранов убрали – нельзя, охраной труда запрещено, даже штраф влепили руководству. Тяжёлые, мол, работы... Девчонки хорошо зарабатывали. Кто уволился, кто пойдёт на погрузчик на этот учиться. На нём легче, потому можно. Но нужны ещё два человека.
– Но я ничего в технике не понимаю.
– Так там обучение! Вот и научишься, сразу с практикой на месте! Зарплата очень хорошая, больше, чем в садике...
– Ох, Алёна... А как же Санька без меня будет?
– А что Санька? Санька уже мужик! Правда, Саш?! – Алёна взяла мальчишку на руки и чмокнула в маленький нос – кнопку – отпустим маму учиться и на заводе работать?!
Санька кивнул, улыбаясь, а Алёна сказала:
– Вот видишь, Богдана! Даже сын тебя отпускает! Соглашайся!
– Ну, а чего этот погрузчик делает-то?
– Готовые болванки к клеймовщикам свозит. Да там не сложно! Только научиться управлять машиной этой и всё! Соглашайся, это шанс! Профессию получишь какую-никакую, зарабатывать нормально будешь!
Богдана подумала, что пожалуй, Алёна права – пришло время что-то менять в своей жизни, искать что-то новое. Вернее, коли шанс предоставлен – надо брать ноги в руки и соглашаться.
– А как там обучают? Если целый день – на что я с Санькой жить стану, три месяца – это не три дня...
– Вроде там обучение по вечерам. Они же тоже не дураки – всё понимают, что людям и жить на что-то надо это время.
– У меня же и ночные смены есть – они как раз вечером начинаются.
– Богданка, ну, поговори с Надеждой Савельевной, она вроде тётка нормальная! Объясни ей всё, скажи, что ты не можешь вечно нянечкой сидеть – у тебя ребёнок растёт, надо идти дальше. А место ему в саду так и так через завод предоставят.
Богдана немного подумала, а потом сказала решительно:
– Ладно! Завтра я в вечернюю, давай тогда утром я на завод схожу, а потом постараюсь на смену пораньше прийти и поговорить с Надеждой Савельевной.
– Вот и хорошо! Молодец, что решилась! Я с тобой пойду на завод, там бригадир этих машинистов погрузчиков моя знакомая хорошая, тоже в общежитии живёт, так что поговорим вместе.
– Спасибо тебе, Алёна!
На следующий день они с утра, прямо к началу смены, отправились на завод, чтобы встретиться с бригадиром, которую звали Оля. Это была высокая, дородная женщина с короткой стрижкой и строгим, словно у учительницы, выражением лица. Глянув на Богдану, она сказала с сомнение в голосе:
– Тю! Какая мелкая подруга у тебя, худая! Ты уж прости! – обратилась она к Богдане – Алён, а если она в обморок упадёт тут от нашего шума и от этого погрузчика?
И женщина зычно рассмеялась.
– Не упадёт! – стала убеждать её Алёна – и не смотри, что она худенькая – зато жилистая.
Оля тщательно вытерла ветошью руки, а потом, снова взглянув на Богдану, сказала:
– Ладно, так и быть! Вот тебе направление – пройдёшь осмотр в клинике в городе, вот этих врачей, что галочкой отмечены. Для тебя оставлю это место, потому что к Алёне хорошо отношусь, да и ты, я вижу, девка неплохая, да говорят, с ребёнком одна... Обучение у нас вечером проходит, на работе договорись, занятия пропускать нельзя – четыре дня в неделю. Пойдём, покажу тебе наших красавцев, а то вдруг не понравятся тебе!
Она снова рассмеялась, и позвала девчонок за собой. Они вышли на улицу, во двор завода, и Ольга показала пальцев в сторону огромного гаража с полукруглой крышей. Скоро ворота распахнулись, и оттуда стали появляться те самые погрузчики. Они не были большими, как показалось Богдане, и выглядели, как машинки из универмага – пусть не пластмассовые, и не такие яркие, но как будто действительно игрушечные.
– Неужели я смогу таким управлять? – негромко спросила Богдана, но девушки её услышали.
– Научишься – сможешь! – хлопнула её по плечу Ольга.
Согласилась она без раздумий. Как только представила, что будет машинистом такой вот техники – сразу согласилась, холодело в груди от азарта – смогу ли, справлюсь ли, покорю ли того немыслимого зверя, что сейчас спокойно двигается из гаража на территорию завода? Оставалось только пройти медосмотр, собрать нужные документы, и можно было спокойно начинать обучение.
– С кем же вечером Санька будет? – беспокоилась Богдана – на тётя Марусю я тоже часто не смогу его оставлять, она пожилая, устаёт... И так она с ним частенько возится... Хотя... попробую поговорить с Надеждой Савельевной, может, разрешит Саньку до моего прихода оставлять с круглосуточной группой...
– Тебе, кстати, и общежитие могут дать от завода... Развестись тебе надо только – сказала ей Алёна.
Но как только Богдана заикнулась об этом вечером тёте Марусе, та спросила жалобно:
– Богдана, нешто я вам с Саньком чем не угодила, что ты в общежитие собралась переезжать?
Она даже смутилась.
– Нет, что вы! Просто... я думала, мы вас всё же стесняем... С Саньком вы часто остаётесь, а он всё-таки ребёнок, непоседа.
– Богдана, Богдана! Да вы мне как родные! И Санёк у тебя золотой ребёнок! Если вы съедете – я одна останусь. Понимаю, что тебе, возможно, отдельно хочется жить, своей семьёй... Но если причина не в этом, а в том, что вы меня не хотите стеснять, так ты даже не думай про то! Я с удовольствием тебе и с сыном помогу, и из сада заберу его – учись, работай! Меня только не бросайте, а то кому я нужна буду...
Вот так... Богдана от таких слов чуть не расплакалась. Обняла женщину, на глазах которой стояли слёзы.
– Мы вас, тётя Маруся, тоже с Санькой очень любим. Просто я думала, что вам тяжело с ним... Отдыхать больше надо... А мы вам тут... Хлопоты доставляем. Мы не уйдём – только не плачьте!
Медицинский осмотр она прошла быстро – почти за один день. Врач, которая выписывала справку по форме для предъявления на заводе, сказала с нескрываемой насмешкой:
– Здоровье отменное! Но вот в чём душа у тебя держится – не понимаю я. Тощая, святым духом питаешься, что ли?! Ладно, не обижайся, я по доброму! Вот, держи, это на комбинат отдашь вместе с документами.
Богдана поблагодарила и вышла.
В назначенный день она явилась, взяв с собой все необходимые документы, и с тех пор события, учёба и работа закружили её так, что время понеслось с невероятной скоростью. Богдана даже не успевала целиком и полностью осознавать все события, что происходили в её жизни, хотя самым ярким сейчас было именно то, что вечером она приходила в эту заводскую атмосферу, в маленький учебный класс, изолированный от шума, и усердно записывала в тетрадку лекции, что читала невысокая женщина в платье и модных сапожках на ногах. Она вела теорию, а практику должна будет вести уже знакомая Богдане бригадир Ольга.
Вечером Богдана стремглав неслась в детский сад или домой, в зависимости от того, где был Санька.
Надежда Савельевна всё сокрушалась, что Богдана собирается покидать детский сад, ей нравилось, как она работает, но в тоже время она согласилась с ней, когда девушка сказала, что нужно идти дальше – учиться, осваивать хоть какую-то профессию... В нянечках до старости ходить не станешь...
Она и сама не замечала, что становится более решительной и смелой, что ли... А ещё... сильной, физически... Она не чувствовала усталости по вечерам, но иногда ловила себя на мысли, что похожа сейчас на автомат, послушно выполняющий все функции... Автомат без души и сердца... Нет, она очень любила сына, тётю Марусю, Алёнку и своих друзей, но вот к остальной жизни, романтике, к мужчинам, интереса не испытывала. Хотя многие, кто встречал её на заводе, спрашивали друг у друга, кто эта девушка, и бросали заинтересованные взгляды.
Богдану же не интересовало ничего вокруг, кроме машины, на которой она должна будет работать, и она старалась ловить каждое слово, когда слушала очередную лекцию.
По выходным она старалась переделать дома как можно больше дел и как можно дольше побыть с сыном. В комнате она сделала небольшую перестановку, кроме того, на отложенные деньги, оставшиеся после «побега» и добавленные со своих небольших зарплат, она наконец смогла купить сыну кровать, которую дружно собирали знакомые ребята с комбината.
Самое горячее время началось, когда вслед за теорией подошло время практики. Оказалось, к удивлению самой Богданы, что техника принимает и любит её. Так, цокнув языком от удовольствия и улыбаясь, сказала Богдане сама Ольга. И хотя вождение погрузчика оказалось в действительности занятием несложным, Богдана, чтобы удачно сдать на удостоверение, снова и снова зубрила теорию и технику безопасности. Впрочем, в том цехе, где на погрузчиках работали женщины, атмосфера была иной – более спокойной, чем в цехах, где работали мужчины – вот там бурлила самая настоящая заводская жизнь, с шумом, стуком, скрежетом, кипением, сваркой и прочими неизменными атрибутами сталелитейного производства.
Наконец, в конце ноября обучение было закончено, и Богдана получила удостоверение, необходимое ей для работы на комбинате. Она была так рада, что и словами было не передать – первая маленькая высота была покорена ею, и кажется, она даже немного начала гордиться собой.
На первый рабочий день шла, как на праздник, уже чувствуя себя совершенно своей среди заводской разномастной братии – молодёжи и «стариков».
Форму она получила накануне, разнарядку дали перед началом работы, и она сама не заметила, как пролетел этот первый рабочий день, принесший ей столько невероятных ощущений и незабываемое чувство приобщения к огромному, пульсирующему механизму под названием «сталелитейный комбинат».
Так незаметно, в этой атмосфере пролетели последние деньки восемьдесят восьмого года и пришёл восемьдесят девятый. Впервые после нескольких прошедших лет Богдана входила в наступивший год без тревог и печали – с надеждой на то, что впереди её и Саньку ждёт только хорошее и светлое. Саньке исполнилось два года, и он превратился в смышлёного, спокойного парнишку, который обожал Богдану, тётю Марусю и Алёну.
Меж тем, на пороге стояли те самые девяностые – годы лишений и приобретений, годы неимоверных усилий, потраченных на то, чтобы выжить, годы перестройки всего общества в целом и каждого человека в частности. Именно это время показало каждому его истинное лицо, именно это время многих сломало и многих же окрылило.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.