Осенью 2010 года центр Москвы на несколько часов превратился в место, оцепленное спецназом. На Тверской улице, у дома, где жил сын Аслана Усояна, прозвучали выстрелы. Целью был человек, которого в определенных кругах называли влиятельным представителем своей среды на постсоветском пространстве. Ранение, которое он получил, стало лишь одним эпизодом в противостоянии, длившемся не один год. На другой стороне этого конфликта находился Тариэл Ониани – фигура не менее значительная, чем его оппонент. Два полюса, два лидера, два выхода с Кавказа, чьи пути сошлись в Москве, чтобы разойтись с трагическими последствиями.
Две судьбы, одна земля
Аслан Усоян, известный как «Дед Хасан», родился в Тбилиси в 1937 году. По национальности он был курдом-езидом – представителем этнической группы, которая на Кавказе всегда стояла особняком. Его будущий соперник Тариэл Ониани появился на свет в 1952 году в шахтерском городе Ткибули, а корни его уходили в сванскую культуру – одну из самых самобытных горских традиций Грузии.
Их ранние биографии складывались удивительно похоже. Усоян впервые оказался на скамье подсудимых в 19 лет – за сопротивление сотрудникам правопорядка. Ониани получил свой первый срок еще раньше, в 17 лет, по обвинениям в разбое и краже. Оба провели за решеткой значительную часть жизни. Но если «Дед Хасан» на протяжении десятилетий выстраивал репутацию хранителя традиций, оставаясь в орбите «тбилисского клана», то Ониани в конце 1970-х годов уже считался одним из самых центровых воров в законе СССР.
В 1989 году «Таро» перебрался в Москву, где руководил так называемой кутаисской группировкой. Но уже в 1992 году он покинул Россию, обосновавшись сначала в Париже, а затем в Испании. Там он занялся строительным бизнесом, вкладывая средства в недвижимость на побережье Коста-дель-Соль. В Марбелье, Фуэнхироле и других курортных городах появились объекты, связанные с его именем. «Дед Хасан», напротив, оставался на постсоветском пространстве, контролируя южные регионы России, Урал и значительную часть криминальной инфраструктуры.
Точка разлома: дележ «наследства» Шакро
Конфликт, который в конце концов разделил криминальный мир на два лагеря, имел под собой вполне конкретную экономическую основу. В 2006 году в Испании был задержан Захарий Калашов, известный как «Шакро Молодой». Его называли одним из самых влиятельных воров в законе, чей контроль распространялся на значительные активы – казино, рынки, потоки финансирования.
После того как «Шакро Молодой» оказался в испанской тюрьме, его «хозяйство» осталось без присмотра. И «Дед Хасан», и «Таро» претендовали на право управлять этими ресурсами. По мнению оперативников, именно вокруг раздела империи «Шакро Молодого» и разгорелась схватка между двумя лидерами. Поначалу противостояние решалось в рамках традиционных воровских сходок, но постепенно переросло в иную фазу.
Сходка на теплоходе и раскол элиты
В апреле 2008 года сторонники «Таро» предприняли шаг, который многие считают точкой невозврата. На одной из встреч они объявили о «раскоронации» Лаши Шушанашвили («Лаши Руставского») – вора в законе, которого клан Усояна поставил управлять московскими активами «Шакро Молодого». Обвинения звучали традиционные: излишнее увлечение коммерцией, отход от воровских принципов.
«Дед Хасан» ответил на это проведением собственной встречи в мае того же года. А уже 8 июля «Таро» организовал масштабную сходку на теплоходе, курсировавшем по Пироговскому водохранилищу в Подмосковье. На это мероприятие были приглашены Усоян и поддержавший его Вячеслав Иваньков – Япончик. Однако оппоненты отказались участвовать.
Более того, о готовящейся встрече заранее уведомили правоохранительные органы. В результате спецоперации были задержаны около 50 человек, прибывших на судно. Часть участников пыталась спастись вплавь, но вода в водохранилище оказалась слишком холодной. Для «Таро» это событие обернулось серьезными репутационными потерями.
Покушение на «Япончика» и «воровской суд»
Летом 2009 года произошло событие, которое кардинально изменило расстановку сил. В центре Москвы был тяжело ранен Вячеслав Иваньков – «Япончик», один из старейших воров в законе, поддерживавший «Деда Хасана». Спустя несколько месяцев он скончался.
В криминальной среде вину за это возложили на клан Ониани. Хотя сам «Таро» на тот момент уже находился под стражей по другому обвинению, а прямых доказательств его причастности не существовало, этого оказалось достаточно. Воровская элита провела своего рода «суд», в результате которого Ониани был лишен статуса. В следственный изолятор «Матросская тишина», где содержался «Таро», была направлена «малява» - неформальное послание, информировавшее заключенных о решении и предписывавшее соответствующие действия при встречах с ним.
Это послание удалось перехватить администрации изолятора. Но сам факт его существования стал достоянием общественности и окончательно закрепил раскол.
Покушение на Тверской
16 сентября 2010 года «Дед Хасан» приехал на Тверскую улицу, чтобы навестить сына. Когда он с охранником подошел к подъезду, раздались выстрелы. Киллер использовал снайперское оружие с глушителем, стреляя из окна соседнего дома. Одна пуля попала в Усояна, вторая – в телохранителя Артура Баграмяна.
Пострадавших срочно доставили в Боткинскую больницу, где их прооперировали. «Дед Хасан» выжил. Интересно, что его поместили в то же отделение, где ранее находился «Япончик», и оперировали те же врачи.
Оперативники, расследовавшие это покушение, сформулировали два критерия, которым должен был соответствовать заказчик. Во-первых, он должен быть личностью, равной по масштабу самому Усояну – личность более низкого статуса не рискнула бы на такой шаг. Во-вторых, организатору должно быть уже нечего терять. По мнению экспертов, под эти критерии подходил только один человек – Тариэл Ониани, который к тому времени уже был приговорен к десяти годам лишения свободы по обвинению в похищении предпринимателя и вымогательстве.
Экономическая подоплека: черкизовские земли
За покушением стояли не только личные счеты, но и вполне конкретные коммерческие интересы. Следователи связали этот эпизод с противостоянием вокруг земель бывшего Черкизовского рынка – 66,5 гектаров в районе развилки Щелковского шоссе и Сиреневого бульвара. После сноса рынка на этом месте планировалось строительство жилья эконом-класса.
На эти участки претендовали разные инвесторы. Одни гарантии выделения земли получили через «Деда Хасана» и влиятельных представителей чеченской диаспоры. Другие рассчитывали на поддержку грузинских группировок, ориентировавшихся на «Таро». В итоге компании, доверившиеся Усояну, оказались в более выгодном положении. Предположительно, именно эта неудача могла стать причиной для решительных действий со стороны оппонентов.
Финал на Поварской
16 января 2013 года у ресторана «Старый Фаэтон» на Большой Никитской улице (которая ранее называлась Поварской) разыгралась финальная сцена этой истории. Это заведение давно считалось неформальной штаб-квартирой «Деда Хасана», местом, где он проводил встречи и вел дела.
Около 14:30 Усоян вышел из ресторана и направился к ожидавшему его автомобилю. В этот момент прозвучал выстрел. Киллер использовал бесшумную снайперскую винтовку, заняв позицию на крыше Дома киноактера, расположенную через дорогу. Пуля достигла цели.
«Деда Хасана» доставили в Боткинскую больницу, но спасти его не удалось. Ему было около 80 лет (по одним данным – 76, по другим – 80, поскольку сам он называл разные даты рождения).
Наследие противостояния
Смерть Усояна не поставила точку в истории «Таро». К тому времени Ониани уже отбывал наказание в колонии особого режима «Черный дельфин» в Оренбургской области. В апреле 2019 года он освободился, но был вновь задержан – на этот раз в связи с запросом Испании, добивавшейся его выдачи. По мнению испанских властей, «Таро» стоял во главе преступного сообщества, занимавшегося отмыванием средств через недвижимость на побережье.
Конфликт между лидерами стал одной из самых заметных страниц той эпохи. Криминологи отмечают, что после этих событий характер организованных сообществ изменился. Уходили в прошлое публичные фигуры, громкие покушения в центре столицы, открытые заявления о «понятиях» и правилах. На смену приходили иные формы взаимодействия – менее заметные для постороннего взгляда, но от этого не менее значимые.
Для Кавказа это противостояние стало отражением более глубоких процессов. Два выходца из Грузии – курд-езид и сван – представляли собой два разных мира, которые сошлись в Москве, чтобы выяснить, кому принадлежит право голоса в той системе, которую они вместе создавали десятилетиями. Их история – это история уходящей эпохи, когда тени прошлого еще могли заявлять о себе выстрелами в центре столицы.