Справка, которой не было
Алексей и Ольга Вороновы поженились поздно, как говорили соседи, «на заре тридцатилетия», и теперь, через шесть лет, главным их богатством была семилетняя дочь Соня. Жили они скромно: Алексей работал инженером на заводе, Ольга вела бухгалтерию в небольшой торговой фирме. Единственным пятном на их спокойной биографии был старый кредит, взятый на ремонт квартиры ещё до рождения Сони. Платили исправно, но после того как банк уступил долг коллекторам, а те подали в суд, дело запуталось. В итоге судебные приставы возбудили исполнительное производство, и сумма с процентами выросла до четырёхсот тысяч рублей.
Три года они отдавали эти деньги. По пять, по десять тысяч в месяц, иногда больше — откладывали с отпуска, с премий. И вот в мае прошлого года Ольга, вооружившись выписками из банка, отправилась в отдел судебных приставов, чтобы получить справку об окончании производства.
— Приходите через две недели, — сказала ей пристав Светлана Николаевна, женщина с вечно усталым лицом и стопкой папок на столе. — Я подготовлю постановление.
Прошли две недели, потом месяц. Ольга звонила, приходила на приём. Светлана Николаевна вздыхала, разводила руками:
— У нас технический сбой в программе. Ваше дело зависло. Я отправила запрос в центр, жду ответа.
— Но мы всё выплатили! — не выдерживала Ольга. — У меня есть квитанции, выписки, всё!
— Я верю, но формально в базе числится остаток 18 700 рублей. То ли вы недоплатили, то ли пени набежали. Я сейчас не могу закрыть производство.
— Что значит «не могу»? Вы же видите, что денег больше нет!
— Я вижу, но программа не даёт вынести постановление. Нужно ждать, пока устранят сбой.
Так прошло ещё три месяца. Алексей начал терять терпение. Каждое утро он проверял сайт ФССП: в карточке производства висела всё та же сумма — 18 700 рублей, и каждый месяц к ней добавлялась пеня. Долг снова рос, хотя они ничего не были должны.
— Ира, это издевательство какое-то, — сказал он жене за ужином. — Мы заплатили 400 тысяч, а они говорят, что мы должны ещё. Что за сбой? Почему не могут его исправить?
— Я уже написала жалобу на имя старшего пристава, — ответила Ольга. — Сегодня пришёл ответ: «Проводится служебная проверка, срок — 30 дней».
— Тридцать дней? А они знают, что за это время опять пени набегут? Мы им ещё должны будем?
Соня, сидевшая за столом и рисовавшая, подняла голову:
— Папа, ты злишься?
— Нет, дочка, — Алексей сжал кулаки под столом. — Всё хорошо.
«Ускорители»
Прошло ещё две недели. Служебная проверка не дала результатов. Ольга ходила в отдел каждую пятницу, но Светлана Николаевна стала её избегать — то уходила на выезд, то закрывала кабинет.
Однажды, выходя из отдела, Ольга столкнулась в коридоре с молодым мужчиной в дорогом пальто. Он вежливо улыбнулся:
— Извините, я случайно услышал ваш разговор с секретаршей. У вас проблемы с исполнительным производством?
— Да, — устало сказала Ольга. — Технический сбой, уже полгода не могут закрыть.
— Я могу помочь, — мужчина достал визитку. — Константин. Я работаю с такими вопросами. У нас есть возможность ускорить процедуру. Это стоит недорого — десять тысяч рублей, и через неделю вы получите постановление об окончании.
Ольга взяла визитку. На ней было написано: «Юридическое бюро „Правовой ресурс“. Решение вопросов с ФССП, судами, коллекторами».
— Это официально? — спросила она.
— Всё в рамках закона, — Константин улыбнулся. — Мы просто помогаем взаимодействовать с приставами, собираем документы, подаём ходатайства. У нас есть наработанные связи, поэтому процесс идёт быстрее.
— Я подумаю, — сказала Ольга и поспешила к машине.
Дома она показала визитку Алексею.
— Опять деньги просят, — нахмурился он. — Мы и так уже выплатили всё. Не хватало ещё платить посредникам.
— Но если они действительно помогут? — Ольга теребила визитку. — Полгода уже тянется, а всё «технический сбой». Может, правда, есть какой-то способ ускорить?
— Способ называется «взятка», — отрезал Алексей. — Не смей даже думать.
Ольга убрала визитку в ящик. Но мысль осталась.
Через три дня ей позвонила знакомая, тоже должница, с которой они познакомились в очереди к приставам. Та была в панике:
— Оля, мне пришло уведомление, что мою зарплатную карту арестовали. А я всё выплатила! Говорят, технический сбой, деньги не зачли. Что делать?
— Не знаю, — ответила Ольга. — Мне тоже обещают, что разберутся.
— А ты не пробовала обратиться к платным помощникам? Мне тут одна женщина посоветовала, заплатила двадцать тысяч, и через три дня всё закрыли.
— Двадцать тысяч? — переспросила Ольга.
— Да, дороговато, но она сказала, что это выгоднее, чем потом платить пени. Я, наверное, решусь.
Ольга положила трубку. В голове зашевелилось сомнение. Если у всех «технический сбой» и все платят, чтобы его «ускорить»… Может, это не сбой, а бизнес?
В бездне
В тот вечер Алексей пришёл с работы мрачнее тучи.
— Знаешь, что мне сказали? — он бросил ключи на тумбочку. — Наш завод продают. И меня, скорее всего, сократят. Дадут два оклада — и прощай.
— Как продают? — Ольга побледнела.
— Так. Инвесторы нашли. Через два месяца всё закроют.
Они сели на кухне. Соня уже спала. Алексей сжимал кружку с остывшим чаем.
— Если меня сократят, мы не потянем даже текущие платежи. А тут ещё этот долг висит. Набежало уже почти тридцать тысяч с пенями. Если не закроют производство, через полгода будет пятьдесят. А потом снова арестуют счета.
— Но мы же всё заплатили! — голос Ольги сорвался. — Это несправедливо!
— Справедливость здесь не работает, — горько усмехнулся Алексей. — Я сегодня спросил у нашего юриста. Он сказал, что такая история — «технический сбой» — это известная схема. Пристав искусственно зависает производство, чтобы набегали пени, а потом предлагает «решить вопрос» через посредников. Или просто ждёт, когда должник, устав от волокиты, сам предложит взятку.
— Ты думаешь, это специально?
— А ты сомневаешься? Посмотри, сколько людей в очереди к ней с одним и тем же — «зависло дело». И все платят.
Ольга достала из ящика визитку Константина.
— Мне предлагали за десять тысяч.
— Это не десять, — покачал головой Алексей. — Сначала десять, потом выяснится, что нужно ещё на «экспертизу», потом на «ускорение», потом на «технические работы». Итог — пятьдесят. Я такие схемы знаю.
— А что нам делать?
Алексей помолчал, потом сказал:
— Завтра поеду в прокуратуру. Пусть проверяют. Если это схема, там не только наше дело.
Бюрократический лабиринт
Прокуратура приняла заявление, но сказала ждать месяц. Алексей не ждал. Он пошёл в управление ФССП, написал жалобу на имя начальника. Через неделю пришёл ответ: «По результатам проверки нарушений не выявлено. По вопросу технического сбоя обратитесь в службу технической поддержки».
— В техническую поддержку, — прочитал Алексей и засмеялся нервным смехом. — Они издеваются.
Он обратился к знакомому адвокату. Тот, посмотрев документы, сказал:
— Формально пристав не нарушает сроков. Она говорит, что ждёт ответа из центра. Доказать, что это затягивание, почти невозможно. Единственный путь — подать в суд на бездействие пристава. Но это займёт два-три месяца.
— У меня нет двух-трёх месяцев, — сказал Алексей. — Меня сокращают.
— Тогда платите, — пожал плечами адвокат. — Знаю, это цинично, но иногда дешевле заплатить посреднику, чем судиться.
Алексей вышел от адвоката с тяжёлым сердцем. Вечером он рассказал всё Ольге.
— Я не хочу платить, — сказал он. — Это значит признать, что они победили. Что коррупция — это норма.
— Но если у нас нет выбора? — спросила Ольга.
— Выбор всегда есть. Я завтра поеду к начальнику отдела лично. Буду сидеть в приёмной, пока не примет.
Начальник отдела, полковник внутренней службы, принял Алексея через три часа ожидания. Выслушал, просмотрел бумаги.
— Понимаете, — сказал он, — ваше дело действительно зависло из-за программного сбоя. Мы направили запрос в центр, ждём ответа.
— Какой сбой? — не выдержал Алексей. — Уже полгода! Моя жена каждую неделю ходит к вашему приставу, та разводит руками. А в коридоре вашего отдела дежурят люди, которые за деньги «ускоряют» эти дела. Вы знаете об этом?
Полковник помрачнел.
— Это серьёзное обвинение.
— Я не обвиняю, я констатирую факт. Мне предлагали. И я знаю ещё трёх человек, которые заплатили и чьи дела «ускорились».
— Назовите фамилии, — сказал полковник. — Мы проведём проверку.
Алексей назвал. Полковник записал.
— Я лично займусь вашим делом, — сказал он. — Дайте неделю.
Схема вскрывается
Неделя превратилась в две. Алексей уже начал терять надежду, когда ему позвонил полковник.
— Приезжайте. Ваше дело закрыто.
В отделе его встретил не полковник, а другой человек — следователь в штатском.
— Расскажите ещё раз, кто и как предлагал вам ускорить дело, — попросил он.
Алексей рассказал про Константина, про визитку, про сумму десять тысяч.
— Мы задержали вашего Константина, — сказал следователь. — Он оказался бывшим сотрудником этого же отдела, уволенным за нарушение. Он создал сеть посредников, которые за деньги «решали» зависшие производства. В том числе и ваше.
— А пристав Светлана Николаевна?
— Она под следствием. Оказалось, она специально затягивала производства, чтобы создавать спрос на «ускорителей». Часть денег шла ей, часть — посредникам. Всего за два года — больше ста эпизодов.
Алексей почувствовал, как внутри что-то разжимается.
— А моё дело?
— Закрыто. Долг списан. Пени аннулированы. Вот постановление.
Следователь протянул ему лист. Алексей прочитал: «Исполнительное производство № 7845/23/74001-ИП окончено в связи с фактическим исполнением. Остаток задолженности — 0,00 руб.»
— Спасибо, — сказал он. — А тем, кто заплатил, вернут деньги?
— Это вопрос сложный, — следователь развёл руками. — Если докажут, что деньги были переданы под видом взятки, они пойдут в доход государства. Но уголовное дело возбуждено, все фигуранты дают показания. Потерпевшие могут подать гражданские иски.
Алексей вышел из отдела с бумагой в руках. Солнце светило, и мир казался другим. Он набрал Ольгу:
— Ира, всё. Долга нет. Схему раскрыли. Приставу предъявили обвинение.
В трубке раздался всхлип, потом смех.
— Не может быть! Правда?
— Правда. Я сейчас приеду. Купим торт.
Последствия
Новость о задержании пристава и её посредников быстро разлетелась по городу. В местных пабликах появились посты с благодарностями — оказалось, что десятки людей годами мучились с «зависшими» делами и не знали, куда идти. Светлана Николаевна дала признательные показания: она получала от посредников по пять-десять тысяч рублей за каждое «ускоренное» дело. Иногда сама намекала должникам, что «можно договориться».
В отделе сменилось руководство. Полковник, который принял Алексея, инициировал внутреннюю проверку и выявил ещё нескольких сотрудников, вовлечённых в схему. Всем им грозили уголовные дела.
Для семьи Вороновых наступила долгожданная тишина. Никаких звонков от приставов, никаких писем с пенями. Алексей нашёл новую работу — правда, с меньшей зарплатой, но стабильную. Ольга продолжала вести бухгалтерию. Соня пошла в первый класс.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне, Алексей сказал:
— Знаешь, я теперь понимаю, почему многие сдаются. Когда ты полгода ходишь по кругу, тебе предлагают «решить вопрос» за деньги, и ты видишь, что другие платят и у них всё получается, — это очень тяжело. Я сам был на грани.
— А что нас удержало? — спросила Ольга.
— Не знаю. Упрямство, наверное. И ещё — я не хотел, чтобы Соня выросла с мыслью, что всё решается деньгами.
Ольга посмотрела на дочь, которая рисовала за столом.
— Ты прав, — сказала она. — Справедливость иногда торжествует.
— Иногда, — усмехнулся Алексей. — Но только если за неё бороться.
Эпилог. Как вытащить документы из бездны
Прошёл год. Светлана Николаевна получила три года условно и штраф. Посредник Константин — два года колонии общего режима за организацию преступной схемы. В отделе приставов сменили программное обеспечение, и случаи «зависания» дел прекратились.
Алексей и Ольга теперь помогают другим: в местной группе взаимопомощи они рассказывают, как бороться с волокитой, куда писать жалобы, как заставить приставов работать. Они знают, что многие до сих пор сталкиваются с тем же: дело не закрыто, документы потеряны, а в коридоре дежурят люди, готовые «ускорить» за деньги.
— Если вы попали в такую ситуацию, — пишет Ольга в своём блоге, — не платите. Требуйте письменные ответы, фиксируйте каждый отказ, жалуйтесь в прокуратуру и в Следственный комитет. Технического сбоя, который длится полгода, не существует. Это бизнес, который держится на вашем страхе и безысходности. Не дайте себя обмануть.
Соня, которая уже научилась читать, однажды спросила:
— Мама, а что такое «исполнительное производство»?
Ольга задумалась.
— Это когда человек в форме говорит, что ты кому-то должен. И если ты заплатил, он должен закрыть дело. Но иногда этого не делают, потому что надеются получить ещё денег.
— А мы заплатили?
— Да, мы заплатили всё, что были должны. А потом боролись, чтобы нам не приписали лишнего.
— И победили?
— Да, — улыбнулась Ольга. — Мы победили.
Соня удовлетворённо кивнула и вернулась к рисованию. На листе бумаги появились домик, солнце и три фигурки — мама, папа и она. С надписью: «Наша семья».
---
Авторская ремарка: Эта история основана на реальных случаях, когда судебные приставы искусственно затягивали закрытие исполнительных производств, создавая спрос на «ускорителей». Если вы столкнулись с подобным — требуйте письменные ответы, фиксируйте сроки, жалуйтесь вышестоящему руководству и в прокуратуру. Не поддавайтесь на предложения «решить вопрос» за деньги — это не ускорение, а преступление, в котором вы становитесь соучастником. Ваше дело должно быть закрыто законно и бесплатно, и бороться за это — не стыдно, а правильно.