Глава 27
Утро понедельника встретило их серым небом и мелким дождём.
Анна стояла у окна с чашкой кофе, глядя, как капли стекают по стеклу. Дима ещё спал — вчера они допоздна обсуждали детали внутренней отделки, и он уснул только под утро, уткнувшись носом в её плечо.
Она улыбнулась своим мыслям и вдруг поймала в отражении стекла своё лицо. Другое. Спокойное, умиротворённое. Без той вечной напряжённой складки между бровями, которая поселилась там за годы брака с Игорем.
— Ты изменилась, — прошептала она своему отражению.
— Ты разговариваешь сама с собой? — сонный голос Димы раздался за спиной.
Она обернулась. Он стоял в дверях кухни — лохматый, заспанный, в трусах и майке, и смотрел на неё с той самой улыбкой.
— Привыкаю к новой себе, — ответила она.
— Нравится?
— Очень.
Он подошёл, обнял со спины, уткнулся носом в макушку.
— Мне тоже нравится. Ты стала светиться.
— Это ты меня такой сделал.
— Нет, — серьёзно сказал он. — Это ты всегда была такой. Просто прятала. А теперь разрешила себе быть.
Она задумалась над его словами. Может, он и прав. Может, все эти годы она просто боялась быть собой. Боялась, что не примут, не поймут, осудят. А с ним — не боялась.
— Дима, — сказала она. — А ты никогда не жалел, что тогда, десять лет назад, не сказал мне правду?
Он помолчал, потом ответил:
— Тысячу раз жалел. Каждую ночь. Но если бы я сказал, ты бы ждала. А я не знал, сколько это продлится. Мать могла умирать годами. Я не имел права тебя мучить.
— Но я мучилась без тебя.
— Знаю. Прости.
Она повернулась к нему, посмотрела в глаза:
— Я не для того спросила, чтобы ты извинялся. Я просто хочу понять. Почему мы, умные взрослые люди, так боимся говорить правду?
— Потому что правда иногда больнее лжи, — тихо ответил он. — Потому что мы хотим защитить тех, кого любим, от этой боли. А в итоге делаем только хуже.
— Давай пообещаем друг другу, — сказала Анна. — всегда говорить правду. Какой бы она ни была.
— Обещаю.
Он поцеловал её, и они долго стояли так у окна, под шум дождя, вдвоём в целом мире.
На стройку в этот день они не поехали — дождь был слишком сильным. Вместо этого остались дома и занялись обычными делами. Анна готовила обед, Дима разбирал старые эскизы, и они то и дело перекрикивались из кухни в гостиную.
— А помнишь, ты хотела сделать в доме зимний сад? — крикнул он.
— Помню. Но тогда надо менять планировку.
— Давай поменяем. Я хочу, чтобы у тебя был зимний сад.
— Дима, это дорого.
— Плевать.
Она вышла из кухни с половником в руках:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я хочу, чтобы в нашем доме было всё, о чём ты мечтаешь.
— Я мечтаю только о тебе, — улыбнулась она. — Остальное — опции.
— Тогда зимний сад будет опцией. Но обязательной.
Она засмеялась и вернулась к плите.
К вечеру дождь кончился, и они поехали к Ленке. Подруга уже почти разобрала вещи, и квартирка выглядела вполне обжитой.
— О, молодожёны явились! — встретила их Ленка. — Проходите, у меня тут почти уютно.
Они сидели на маленькой кухне, пили чай с Ленкиным фирменным пирогом, и говорили о всякой ерунде. И Анна вдруг поймала себя на мысли, что это и есть счастье — просто сидеть с близкими, пить чай и никуда не спешить.
— Лен, — сказала она. — Спасибо, что ты есть.
— Ой, перестань, — отмахнулась подруга. — Ты меня растрогаешь сейчас, а у меня тушь не водостойкая.
— У тебя вообще нет туши.
— А вот и есть! Новая, между прочим.
Они рассмеялись, и смех этот был лёгким, свободным, как воздух после дождя.
Поздно вечером они вернулись домой. Анна стояла в душе, смывая с себя день, и вдруг почувствовала лёгкое головокружение. Сначала не придала значения — устала, переволновалась. Но когда голова закружилась снова, уже в постели, задумалась.
— Дима, — позвала она. — У меня голова кружится.
— Переутомилась? — он сразу встревожился. — Может, к врачу сходить?
— Не знаю. Просто странно как-то.
— Завтра сходим, хорошо? Я с тобой.
— Хорошо.
Она уснула, прижавшись к нему, и всю ночь ей снились цветы. Много цветов, белых и нежных, и солнечный свет, и дом у озера, и детский смех где-то рядом.
Утром она проснулась с улыбкой и сразу поняла, что случилось. Ещё не проверила, не знала точно, но сердцем чувствовала.
— Дима, — тихо сказала она, глядя на спящего мужа. — Кажется, у нас будет ребёнок.
Он открыл глаза не сразу. А когда открыл и увидел её лицо, вдруг всё понял без слов.
— Ты серьёзно? — сел он рывком.
— Не знаю точно. Но мне кажется.
— Аня... — он смотрел на неё с таким выражением, будто весь мир поместился в эту секунду. — Аня, это же...
— Не торопись, — улыбнулась она. — Сначала надо проверить.
— Сейчас. Прямо сейчас поедем.
— Дима, шесть утра.
— Плевать. Я не могу ждать.
Она рассмеялась. А он уже метался по комнате, ища штаны, и бормотал что-то про аптеку, про тесты, про то, что надо срочно.
— Дима, успокойся, — сказала она. — Я сама схожу в аптеку, когда откроется. А ты пока кофе свари.
— Кофе? Тебе нельзя кофе, если ты беременна!
— Дима. Я ещё не беременна. Может, просто устала.
— Нет, — уверенно сказал он. — Я знаю. Это наш ребёнок. Я чувствую.
Она смотрела на него и думала о том, как сильно любит этого смешного, взволнованного, любимого человека.
В девять утра она пошла в аптеку. Купила два теста — на всякий случай. Вернулась, закрылась в ванной. А Дима стоял под дверью и слушал, затаив дыхание.
— Ну что? — крикнул он через минуту. — Аня? Что там?
Тишина. Потом щелчок замка.
Анна вышла с тестом в руках. На лице её была улыбка, сквозь которую проступали слёзы.
— Дима, — сказала она. — Мы будем родителями.
Он подхватил её на руки и закружил по комнате. Потом вдруг остановился, испугавшись:
— Ой, тебе нельзя кружиться! Тебе вообще ничего нельзя!
— Дима, успокойся, — смеялась она сквозь слёзы. — Я всего несколько недель. Можно.
— Я буду самым осторожным мужем на свете, — объявил он. — Я буду носить тебя на руках. Я буду...
— Ты будешь отцом, — перебила она. — Самым лучшим отцом.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ