— Ты, Светочка, не обижайся, но в семье всё должно быть поровну, — Антонина Николаевна с достоинством истинной аристократки из хрущевки вонзила вилку в пухлую тефтелю. — А то получается какой-то капитализм в отдельно взятой ячейке общества. У тебя две квартиры, а у Сереженьки только законное право выносить мусор и чесать затылок.
Света молча передвинула солонку. Март за окном выдался противный: то ли весна, то ли затянувшееся недоразумение. С крыш капало так усердно, будто природа пыталась смыть все грехи человечества, но только разводила лишнюю грязь. В квартире пахло жареной рыбой и легким отчаянием.
— Мама права, Свет, — подал голос Сергей, не отрываясь от телефона. — Я тут посчитал, сколько мы в ремонт этой двушки вложили за пятнадцать лет. Обои три раза переклеивали, унитаз чешский поставили. А юридически я тут кто? Квартиросъемщик с расширенными полномочиями?
Света посмотрела на мужа. Сережа за последние годы как-то незаметно округлился, обзавелся уютным вторым подбородком и твердой уверенностью, что жизнь ему задолжала сдачу с крупной купюры.
— Сереж, ты вложил сюда три рулона флизелина и свое драгоценное время на диване, — спокойно заметила Света. — Квартиру мне бабушка оставила. Еще до того, как ты научился отличать перфоратор от миксера.
— Вот именно! — подхватила свекровь, промокнув губы салфеткой. — Бабушка оставила, а пользуетесь вместе. Не по-христиански это. Сережа у нас мужчина, глава семьи. Ему нужно чувствовать почву под ногами. Оформи на него хотя бы половину однушки, которую сдаешь. Тебе что, жалко для родного мужа куска бетона?
Света вздохнула. Антонина Николаевна заходила на этот вираж уже четвертый год. Раньше это были тонкие намеки в стиле «а вот у соседки зять всё на жену переписал и через месяц ушел к кассирше», теперь же начались прямые ковровые бомбардировки. Свекровь искренне верила, что справедливость — это когда у невестки забирают, а сыночке отдают. Для баланса во вселенной.
— Мам, ну правда, — Сережа наконец отложил телефон. — Игорь вон в институте, Илья скоро школу закончит. Им жилье понадобится. А если я на этой однушке буду числиться хозяином, я смогу ее как актив использовать. Кредит возьмем на расширение, машину обновим. А то езжу на этой развалюхе, перед пацанами стыдно.
— Пацанам по семнадцать и двадцать лет, Сережа, — Света встала, чтобы убрать тарелки. — Им не на машину твою смотреть надо, а на то, как отец на жилье зарабатывает. Или не зарабатывает.
— Ой, началось! — Антонина Николаевна закатила глаза к люстре, где в одном плафоне давно перегорела лампочка. — Снова эти попреки деньгами. Да если бы мой покойный Виктор так со мной считался, мы бы и года не прожили. А Сережа на тебя лучшие годы положил! Между прочим, мог бы на Ленке из гастронома жениться, у той отец замдиректора базы был.
Света едва не прыснула. Ленка из гастронома сейчас весила под центнер и торговала на рынке саженцами, но в мемуарах свекрови она навсегда осталась завидной невестой с приданым из черной икры.
В коридоре хлопнула дверь — вернулся старший, Игорь. За ним, шаркая кроссовками, ввалился Илья. Парни были похожи на отца в молодости: те же вихры, тот же взгляд «что бы съесть, чтобы не готовить».
— О, бабуля, привет! — Игорь заглянул в кухню. — Чё, опять раздел имущества? Слышно даже в лифте.
— Не раздел, а оптимизация, — веско поправила Антонина Николаевна. — Мы со старшим поколением обсуждаем твое будущее, Игорек. Хочешь, чтобы у тебя свой угол был?
Игорь прищурился. Он уже полгода работал курьером и потихоньку копил на подержанный мотоцикл, поэтому слово «свой» отозвалось в его душе приятным звоном.
— Свой угол — это круто. А чей заберем? — деловито осведомился он, выуживая из холодильника кусок колбасы.
— Никто ничего не забирает! — Света отобрала колбасу и начала резать ее на доску. — Просто папа и бабушка считают, что мои добрачные квартиры — это общая касса.
— Ну так-то логично, — подал голос Илья, пристраиваясь рядом с братом. — Семья же. Один за всех и всё такое. Мам, а че ты жадничаешь? Тебе жалко, что ли, если у бати в паспорте будет написано, что он владелец?
Света посмотрела на сыновей. Выросли помощники. Один уже грезит, как будет в «своей» однушке устраивать вечеринки, другой просто поддакивает за компанию. В голове всплыла фраза из старого фильма: «В очередь, сукины дети, в очередь!». Но вслух она этого, конечно, не сказала.
— Значит так, — Света положила нож. — Раз уж у нас сегодня вечер открытых дверей и пустых кошельков, давайте посчитаем. За аренду однушки мы получаем сорок тысяч. Эти деньги идут на твое обучение, Игорь. И на репетиторов для Ильи. Если я подарю квартиру папе, кто будет платить за курсы?
В кухне повисла тишина. Антонина Николаевна кашлянула, рассматривая свои ногти.
— Светлана, ну зачем так грубо? — вкрадчиво произнесла свекровь. — Сережа найдет способ. Он мужчина. Может, подработку возьмет. Или в гору пойдет на основной работе, когда почувствует себя хозяином жизни. Психология, знаешь ли, великая вещь! Человек без собственности — это пролетарий, ему стремиться не к чему. А собственник — это опора.
— Опора сейчас пойдет на диван, — буркнул Сережа, раздосадованный тем, что разговор свернул в сторону его зарплаты. — В общем, Свет, я серьезно. Давай до конца марта решим. Либо мы одна семья с общими ресурсами, либо я... я не знаю.
— Что «ты»? — Света выгнула бровь. — Уйдешь к маме в ее однушку на окраине? Там как раз на антресолях место для твоих спиннингов освободилось.
— Зачем сразу крайности? — обиделся муж. — Просто обидно. Столько лет вместе, а доверия — ноль. Я к тебе со всей душой, а ты за квадратные метры трясешься, как Кощей над яйцом.
Весь следующий день Света ходила как пыльным мешком прибитая. На работе — она вела учет в небольшой фирме по продаже сантехники — цифры не сходились. В голове крутились слова свекрови про «пролетария» и «хозяина».
«Действительно, — думала Света, глядя в окно на серый мартовский дождь, — может, я и правда стерва подколодная? Человек со мной двадцать лет, детей вырастили. Ну, хочет он эту бумажку из реестра, может, и правда у него самооценка поднимется? Перестанет ворчать, начнет полки прибивать без трехлетнего ожидания».
Вечером она зашла в магазин. Цены опять подпрыгнули, будто занимались художественной гимнастикой. Килограмм нормального сыра стоил столько, будто его доили лично эльфийские принцессы. Света купила курицу, пакет картошки и пачку масла.
Дома ждал сюрприз. На кухне сидел не только муж, но и Антонина Николаевна. Перед ними лежал лист бумаги.
— Мы тут набросали черновик дарственной, — радостно сообщила свекровь. — Чтобы тебе по нотариусам лишний раз не бегать, Сережа узнал, можно через МФЦ всё быстро оформить. Светлана, это будет такой жест! У Сереженьки как раз день рождения в апреле, считай — подарок.
— Подарок ценой в пять миллионов? — Света поставила пакеты на пол. — Не слишком ли жирно для именинника?
— Света, не мелочись, — Сережа подошел и обнял ее за плечи. — Мы же решили. Я завтра забронирую слот в МФЦ на субботу. Утром съездим, делов на пятнадцать минут. И всё, конфликт исчерпан. Я даже кран в ванной починю, честное слово.
— И в большой комнате розетку, — добавил Илья из коридора. — А то она искрит, как дискотека в девяностых.
Света смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то щелкает. Знаете, это такое чувство, когда ты долго пытаешься закрыть переполненный чемодан, садишься на него, потеешь, а потом понимаешь — да гори оно всё синим пламенем, поеду с рюкзаком.
— Хорошо, — тихо сказала она. — В субботу так в субботу. Оформлю на тебя однушку, Сереженька. Раз тебе это так важно для внутреннего равновесия.
Свекровь просияла так, что, казалось, в кухне стало светлее без всяких лампочек.
— Ну вот! Можешь же быть мудрой женщиной, когда захочешь! — Антонина Николаевна даже приобняла невестку. — Сереженька, слышал? Собирай документы. Справедливость восторжествовала.
Оставшийся вечер прошел в удивительной гармонии. Муж даже сам вымыл сковородку, чего не случалось со времен солнечного затмения. Мальчишки обсуждали, какие обои они переклеят в «папиной» квартире, чтобы сделать там «берлогу». Антонина Николаевна давала советы, как лучше выселить нынешних жильцов — интеллигентную пару врачей, которые платили исправно и не шумели.
— Зачем нам врачи? — вещала свекровь. — Там Игорек жить будет. Хватит ему с родителями тесниться. Пора парню самостоятельность проявлять. Под присмотром отца, конечно.
Света сидела в углу дивана и молча пила чай. Она смотрела на это оживление и чувствовала себя зрителем в первом ряду комедии дель арте.
В субботу утром они действительно поехали в МФЦ. Сережа был торжественен, как на инаугурации. Он даже надел чистую куртку и побрился. Света шла рядом, спокойная и какая-то подозрительно покладистая.
Когда они вышли из центра с расписками о принятии документов, Сережа буквально светился.
— Ну всё, Светик, теперь заживем! — он приобнял её. — Вечером отметим? Мама обещала свой фирменный пирог принести.
— Обязательно отметим, — улыбнулась Света. — Только мне надо в одно место заехать. По делам. Ты поезжай домой, ставь чайник.
Сережа, окрыленный статусом будущего владельца недвижимости, даже не спросил, что за дела. Он поймал такси — гулять так гулять! — и укатил радовать маму.
Света же дождалась, пока его машина скроется за поворотом, и вытащила из сумки второй пакет документов, который подготовила заранее.
У неё в голове зрел план, от которого даже у самого циничного риелтора волосы бы встали дыбом. Свекровь хотела справедливости? Она её получит. В самом полном объеме.
Через три часа Света вернулась домой. В квартире уже царило праздничное настроение. Пахло тем самым пирогом с капустой, который у Антонины Николаевны всегда получался немного резиновым, но «зато домашним».
— А вот и наша благодетельница! — воскликнула свекровь, выходя в прихожую. — Проходи, Светочка, садись за стол. Мы тут уже всё распланировали. В понедельник Сережа пойдет в банк, узнает насчет кредита под залог квартиры. Решили всё-таки машину брать, а то лето впереди, на дачу ездить надо...
Света медленно сняла пальто, аккуратно повесила его на плечики.
— Какую дачу, Антонина Николаевна? — мягко спросила она. — Вашу, на которой забор упал пять лет назад?
— Почему мою? — удивилась свекровь. — На общую! Купим со временем. Главное — первый шаг сделан.
Света зашла в кухню. Муж и сыновья сидели за столом, довольные и сытые. На столе стоял пирог, ваза с сушками и начатая пачка дорогого чая, который Света берегла для гостей.
— Сереж, я тут подумала, — начала Света, присаживаясь на край стула. — Раз уж мы теперь такие честные и у нас всё поровну... Я ведь не только дарственную на тебя оформила.
— А что еще? — Сережа замер с куском пирога во рту. — Еще одну дарственную? На эту квартиру?
— Нет, — Света улыбнулась самой доброй из своих улыбок. — Я просто вспомнила, что у меня накопилось несколько долгов. Ну, знаешь, такие мелкие бытовые нюансы. И раз квартира теперь твоя, то и нюансы эти — твои. По закону, так сказать.
— Какие долги? — нахмурилась свекровь. — Светлана, не пугай нас.
— Да ничего страшного, — отмахнулась Света. — Просто однушка эта, Сереженька... Она ведь в залоге у одного моего хорошего знакомого. Я под неё деньги брала пять лет назад. Когда ты решил «бизнесом» заняться и прогорел со своими деталями для станков, помнишь? Я тогда не сказала, чтобы тебя не расстраивать. Думала, сама выплачу. Но раз теперь ты хозяин... В общем, поздравляю! Кредитор позвонит тебе в понедельник. Там сумма небольшая, три миллиона осталось. Плюс проценты за просрочку, которую я специально сделала в этом месяце.
В кухне стало так тихо, что было слышно, как в холодильнике падает капля конденсата. Антонина Николаевна медленно опустила вилку. Лицо Сергея начало приобретать оттенок того самого мартовского неба — серый с просинью.
— Какие три миллиона? — просипел он. — Свет, ты шутишь?
— Какие уж тут шутки, дорогой. Мы же семья. Ресурсы общие, долги — тоже. Ты же хотел быть опорой? Вот, самое время подставить плечо.
Но муж и представить не мог, что это был лишь первый слой того «пирога», который Света приготовила для своей любимой семьи.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜