— То есть, я правильно расслышал, мам? Квартира — Оксане. Целиком. И дарственная уже в МФЦ? — Андрей медленно опустил на стол пакет с лекарствами, за которыми он только что ездил на другой конец города, потому что «в этой аптеке дешевле на триста рублей».
Маргарита Степановна старательно разглаживала скатерть, не поднимая глаз. Её тонкие пальцы с узловатыми суставами подрагивали, но голос был твердым, как застывший цемент.
— Не злись, Андрюша. Ты же мужчина. Сильный, умный, у тебя бизнес свой... ну, подработка эта твоя. Ты сам себе на десять квартир заработаешь, если захочешь. А Оксаночка — она слабенькая. Личная жизнь не клеится, характер тонкий, зарплата в библиотеке курам на смех. Ей жилье — это защита. А ты... ты опора. Опорам стены не нужны, они сами стены.
Андрей почувствовал, как в груди что-то отчетливо хрустнуло. Наверное, та самая «опора».
— Мам, а ничего, что я последние десять лет из этой квартиры не вылезаю? — он обвел рукой кухню. — Плитка эта испанская, которую я сам клал по ночам после смен. Окно на балконе, которое не дует. Кондиционер. Твоя операция на суставах, на которую я копил два года, пока Оксана «искала себя» в ашрамах Гоа?
— Андрей, не будь мелочным, — вздохнула мать. — Ты же это для матери делал, а не за квадратные метры. Или ты мне счета теперь выставишь за сыновнюю любовь?
Андрей молча смотрел на чеки из аптеки, лежащие на столе. Суть заключалась в том, что «слабенькая» Оксана в этот момент, скорее всего, уже выбирала цвет новых штор для «своей» трешки в центре, пока он прикидывал, хватит ли ему на бензин до конца недели.
В семье Маргариты Степановны роли были распределены еще в детстве. Андрей был «надежным». Это значило, что ему можно было не покупать новые кроссовки (потерпит), отправлять на дачу вскапывать гектары (полезно для мышц) и забывать поздравить с днем рождения (он же не обидчивый).
Оксана была «хрустальной вазой». Она часто болела «нервическим томлением», плохо ела и требовала постоянных финансовых инъекций для поддержания плавучести.
— Андрюша, заскочи к матери, у неё кран потек, — звонила сестра раз в неделю.
— А ты почему не можешь? Тебе два квартала идти, а мне через весь город ехать.
— Ой, ты же знаешь, я в этих железках ничего не понимаю, у меня сразу мигрень начинается от звука капающей воды...
И Андрей ехал. Чинил краны, возил мать по кардиологам, выслушивал часовые лекции о том, какой он молодец и как маме с ним повезло. Он верил. Думал, что это и есть нормальная жизнь.
До сегодняшнего дня.
— Знаешь, мам, ты права, — тихо сказал Андрей, забирая связку ключей со стола.
— Вот и славно, я знала, что ты поймешь...
— Нет, ты не поняла. Ты сказала, что я мужчина и сам всё заработаю. Я, пожалуй, начну прямо сейчас.
Андрей достал телефон и за пару минут отменил заказ на новый холодильник, который должен был приехать завтра.
— Ты что делаешь? — нахмурилась Маргарита Степановна.
— Экономлю, мам. Мужчине нужны ресурсы, чтобы заработать на свое жилье. Раз у Оксаны теперь есть квартира, значит, у неё есть и ответственность за этот холодильник. И за твой гипертонический криз в следующую среду — тоже у неё.
— Ты мне угрожаешь? Родной матери?
— Нет, мам. Я просто ухожу в бессрочный отпуск по уходу за собой. Опоре тоже нужно иногда полежать.
Андрей вышел из квартиры, аккуратно прикрыв дверь. Впервые за десять лет он не чувствовал себя виноватым. В кармане завибрировал телефон. Оксана.
— Андрюх, привет! Слушай, мама сказала, ты у неё был. Там на балконе ящик со старым хламом, вынеси его на помойку, когда пойдешь? Я хочу там лаунж-зону сделать, пуфики поставить...
— Привет, Оксана. Поздравляю с недвижимостью. Ящик вынесет твой пуфик. Или «хрустальный» характер. Удачи с интерьером.
Андрей заблокировал номер сестры и сел в машину. В салоне пахло старым пластиком и усталостью.
Первую неделю Маргарита Степановна не звонила. Гордость — штука дорогая. На вторую неделю прилетело сообщение: «Закончились таблетки от давления. Привези».
Андрей ответил ссылкой на сервис доставки из аптек и номером телефона Оксаны.
На третью неделю в квартире «хрустальной» дочери и «золотой» матери начался бытовой апокалипсис.
— Андрей! — голос матери в трубке дрожал. — У нас в ванной трубу прорвало! Нас заливает! Оксана плачет, она не знает, где перекрывать воду! Сделай что-нибудь!
— Вызывайте аварийку, мам. Это стоит две тысячи. У Оксаны в кошельке должны быть — я же ей на прошлый день рождения дарил.
— Ты изверг! У нас ковры мокрые!
— Ковры — это собственность владелицы квартиры. Мужчины не занимаются чужими коврами бесплатно.
Андрей положил трубку и вернулся к просмотру сериала. Ему было странно. Будто он много лет тащил на спине огромный рюкзак с камнями, и вдруг кто-то его срезал. Оказалось, что без рюкзака можно не просто ходить, а даже бегать.
Через месяц Андрей приехал к матери. Не чинить, не везти, не платить. Просто забрать свои инструменты, которые он годами складировал в кладовке.
Квартира выглядела... несвежей. В углу кухни стояла немытая посуда, на полке сиротливо лежал старый тонометр с порванной манжетой.
Оксана сидела на диване с заплаканными глазами.
— О, явился! — пафосно воскликнула она. — Посмотри, до чего ты мать довел! Она из-за тебя две ночи не спала!
— Оксана, — Андрей спокойно открыл чемодан для инструментов. — Я никого ни до чего не доводил. Я просто перестал быть твоим бесплатным завхозом. Ты теперь богатая женщина, у тебя активов на десять миллионов. Нанимай сантехников, покупай маме лекарства. В чем проблема?
— Но у меня нет денег! — вскрикнула сестра. — Зарплаты едва на коммуналку хватает! Квартира в центре — это дорого!
— Так продай её, — пожал плечами Андрей. — Купи однушку на окраине, а на сдачу живите. Или сдай комнату. Ты же умная, ты «тонкая натура», что-нибудь придумаешь.
Маргарита Степановна вышла из комнаты. Она выглядела постаревшей.
— Андрюша, ну неужели тебе совсем нас не жалко?
— Мам, мне себя жалко. Тех десяти лет, когда я думал, что строю наш дом. А оказалось, я просто строил декорации для Оксаниного комфорта. Ты решила, что я справлюсь сам? Я справляюсь. Но «сам» — это значит без балласта.
Прошло полгода. Квартиру Оксана в итоге... выставила на продажу. Выяснилось, что владеть трешкой — это не только пуфики на балконе, но и налоги, счета за отопление и вечные претензии соседей снизу.
Андрей за это время купил себе небольшую студию в ипотеку. Да, не центр. Да, не сталинка. Но каждый гвоздь там был забит в его стену.
Мать звонила теперь по-другому. Без требований. Почти заискивающе.
— Андрюша, может, зайдешь на пироги? Оксанка переехала в съемную, мы решили ту квартиру продать и купить две маленьких...
— Не могу, мам. Я в эти выходные занят. Ремонт у себя делаю. Сами, всё сами.
Реальность такова: когда тебя называют «надежным» и «сильным», часто это просто вежливый способ сказать «мы будем на тебе ездить, пока ты не сдохнешь». Сарказм жизни в том, что Маргарита Степановна искренне считала свой поступок справедливым. Она ведь «спасала» слабую дочь.
Присоединяйтесь к нам!