Глава 31
Жизнь после больницы быстро вошла в обычную колею. Дима восстанавливался, Маша за ним ухаживала, дети радовались, что папа дома, а Николай Петрович каждый вечер играл на скрипке что-то особенно бодрое — для скорейшего выздоровления.
В ту субботу решили устроить небольшой праздник. Просто так. Потому что все живы, здоровы, и на море штиль.
— А давайте съездим в тот новый супермаркет за городом? — предложил Дима за завтраком. — Говорят, там огромный выбор. Закупимся вкусняшками на неделю.
— И мороженого! — тут же встрял Егор.
— И бургеров! — поддержал Миша, хотя понятия не имел, что это такое, но слово было вкусное.
Николай Петрович, сидевший с чаем, согласно кивнул:
— Я тоже с вами. А то всё дома да дома. Развеюсь.
— Дедушка, вам точно не тяжело? — забеспокоилась Маша. — Долго ходить, очередь...
— Машенька, я ещё не развалина, — обиделся старик. — И потом, я бургеров сто лет не ел. Аннушка мне не разрешала, говорила, вредно. А раз Аннушки нет — можно и побаловаться.
Все засмеялись, и сборы начались.
Супермаркет оказался и правда огромным. Стеклянный, светлый, с длинными рядами стеллажей и тележками, в которых можно было катать детей. Миша немедленно потребовал, чтобы его посадили в тележку, Егор гордо толкал вторую, помогая маме.
— Так, — Дима достал список, — мясо, овощи, хлеб, молочка... и бургеры на ужин. Сами сделаем.
— Сами? — разочарованно протянул Егор. — А в кафе?
— В кафе дорого, — объяснила Маша. — А сами сделаем вкуснее. Купим хорошие булочки, котлеты, сыр, овощи. И мороженое возьмём — целую коробку.
— Ура! — заорали дети.
Николай Петрович, опираясь на тележку, с интересом разглядывал витрины. Он давно не ходил в такие магазины — в их маленьком посёлке были только крошечные лавки.
— Прогресс, — бормотал он. — Раньше за колбасой в очередь стояли, а теперь вон сколько всего.
Они долго бродили по рядам, загружая тележки продуктами. Миша умудрился стянуть с полки упаковку печенья и открыть её прямо в тележке, Маша еле успела отобрать. Егор спорил с Димой, какие котлеты лучше — куриные или говяжьи. Николай Петрович задумчиво разглядывал полку с алкоголем, но Маша строго сказала: «Дедушка, вам нельзя», и он вздохнул.
Наконец, когда корзины были полны, они отправились на кассу. Очередь двигалась медленно, Миша начал капризничать, и Маша дала ему яблоко, чтобы отвлечься.
— Устали? — спросил Дима, обнимая её за плечи.
— Нормально. Главное, детей накормить и домой.
— А потом — бургеры, — подмигнул он.
Дома, разобрав пакеты, они дружно взялись за готовку. Дима жарил котлеты на гриле, Маша резала овощи, Егор раскладывал булочки, Миша «помогал» тем, что таскал кусочки сыра и тайком ел. Николай Петрович сидел на веранде и читал газету, но то и дело заглядывал на кухню с вопросом: «Ну что, скоро?»
— Скоро, дедушка, — смеялась Маша. — Потерпите.
Бургеры получились на славу. Пышные булочки, сочные котлеты, расплавленный сыр, свежие овощи, ароматный соус. Егор съел два, Миша — один, но почти целиком, что было рекордом. Дима уплёл три и довольно откинулся на стуле.
— Шеф-повар отдыхает, — объявил он.
— Повар отдыхает, а посудомойка работает, — фыркнула Маша, собирая тарелки.
Николай Петрович, который съел свой бургер с видимым удовольствием, вдруг побледнел и отложил салфетку.
— Что-то нехорошо мне, — тихо сказал он. — Живот прихватило.
— Дедушка? — Маша подскочила к нему. — Что случилось?
— Не знаю... тошнит... — старик побледнел ещё сильнее, на лбу выступила испарина.
Дима мгновенно оказался рядом.
— В туалет надо? Или просто тошнота?
— И то, и другое, — простонал Николай Петрович и, опираясь на Диму, поплёлся в ванную.
Следующие несколько часов были кошмаром. Дедушку рвало, слабило, он метался в жару, его знобило. Маша не отходила от него, меняла полотенца, поила водой. Дима звонил в скорую, но в посёлке была только одна машина, и та на вызове.
— Придётся самим везти, — сказал он, заходя в комнату. — Как он?
— Плохо, — Маша была на грани паники. — Дима, это отравление. Точно отравление. Может, бургер?
— Да вроде все ели, и ничего. Хотя... мясо могло быть недожаренным. Или соус просроченный.
— Неважно сейчас. Везём в больницу.
Детей срочно собрали и отправили к соседке. Егор испуганно смотрел на дедушку, Миша плакал, но Маша не могла сейчас их утешать.
Дима уложил Николая Петровича на заднее сиденье, Маша села рядом. Всю дорогу до больницы старик стонал, иногда терял сознание.
— Держись, дедушка, — шептала Маша, сжимая его руку. — Мы рядом. Мы тебя не оставим.
В приёмном покое врачи среагировали быстро. Промывание, капельницы, уколы. Диагноз — острое пищевое отравление, тяжёлая форма. Хорошо, что привезли вовремя.
— Оставляем, — сказал врач. — Минимум три дня. Пожилой организм тяжело переносит такие вещи.
Маша и Дима сидели в коридоре, усталые, вымотанные, но с облегчением. Дедушка был в безопасности.
— Это я виноват, — вдруг сказал Дима. — Это я предложил бургеры.
— Не говори глупостей, — Маша взяла его за руку. — Мы все ели. Просто дедушке достался кусок пожирнее или соус попался. Ты не виноват.
— Всё равно.
— Слушай, — она повернулась к нему. — Мы семья. Здесь нет виноватых. Есть только те, кто помогает. И мы поможем. Вылечим, выходим, и будет он опять на скрипке играть.
Дима посмотрел на неё и слабо улыбнулся.
— Ты у меня золото.
— А ты у меня — бриллиант, — ответила она. — Пойдём домой, отдохнём. Завтра снова приедем.
Три дня в больнице пролетели в заботах. Маша привозила бульоны, которые разрешил врач, читала дедушке вслух, сидела рядом. Дима забирал Егора из школы, возил Мишу на прогулки, занимался хозяйством. Дети рисовали для дедушки открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления.
Николай Петрович пошёл на поправку медленно, но верно. На четвёртый день его выписали.
— Больше никаких бургеров, — строго сказала Маша, когда они везли его домой. — Только домашняя еда.
— А мороженое? — жалобно спросил дедушка.
— Мороженое можно. Но по чуть-чуть.
Старик вздохнул, но в глазах его плясали чёртики.
— Ладно, уговорили. Но скрипку я забираю. Играть буду каждый вечер, чтобы вы не забывали, какой я ещё боевой.
Дома их ждали. Егор и Миша с криками «дедушка!» повисли на шее у Николая Петровича, едва не сбив с ног. Соседка напекла пирожков. На столе стоял чай.
— Спасибо вам, дети, — сказал старик, обводя всех взглядом. — За то, что не бросили. За то, что вытащили.
— Ты наш дедушка, — ответил Дима. — А своих не бросают.
И снова вечером зазвучала скрипка. Мелодия была грустной, но светлой — как благодарность за вторую жизнь.
Маша сидела на веранде, прижавшись к Диме, и думала о том, как хрупко всё и как важно ценить каждый момент. Даже такой, когда старый дедушка отравился бургерами и чуть не отправился к Анне Ивановне раньше времени.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ