Глава 32
Николай Петрович возвращался домой из больницы слегка растерянным. Не столько из-за пережитого отравления, сколько из-за странного внимания со стороны медперсонала.
— Дедуль, ты чего такой задумчивый? — спросил Егор, когда они уже сидели на веранде и пили чай.
— Да так, внучек, — отмахнулся старик. — В больнице одна женщина... медсестра... всё ко мне подходила. То давление померить, то градусник поставить. А у меня давление всю жизнь как у космонавта.
Маша, разбиравшая пакеты с продуктами, навострила уши.
— Медсестра? И сколько ей лет?
— Ну... не молодая уже. Наверное, лет шестьдесят. Но видная такая, статная. Зинаидой зовут.
Дима, сидевший с ноутбуком, поднял голову и присвистнул:
— Ого, дедушка, у тебя поклонница!
— Какая поклонница, — смутился Николай Петрович. — Профессиональный интерес.
— Ну-ну, — хитро прищурилась Маша. — А имя запомнил. И про давление рассказал.
Старик покраснел, как мальчишка, и уткнулся в газету. Дети захихикали.
Через три дня в калитку постучали. Маша открыла — на пороге стояла женщина в лёгком пальто, с корзинкой в руках. Аккуратно уложенные седые волосы, доброе лицо, тёплая улыбка.
— Здравствуйте, — сказала она. — Я Зинаида, из больницы. Пришла проведать Николая Петровича. Как он себя чувствует?
Маша заулыбалась:
— Проходите, конечно! Дедушка на веранде, чай пьёт.
Зинаида прошла в дом, оглядываясь. Увидела фотографии на стенах, детские рисунки, уютный беспорядок.
— Хорошо у вас, — одобрила она. — По-домашнему.
Николай Петрович, увидев гостью, вскочил так резво, что едва не уронил чашку.
— Зинаида? Вы? Зачем? То есть... здравствуйте!
— Здравствуйте, Николай Петрович, — она поставила корзинку на стол. — Я тут пирожков испекла с капустой. Думала, может, ослабленному организму нужно подкрепиться. А вы, я вижу, бодрячком.
— Да я... спасибо... — старик совсем растерялся.
Маша с Димой переглянулись и тактично удалились на кухню, оставив пожилых людей на веранде. Детей отправили в сад играть.
— Ну что, похоже, у дедушки роман? — шепнул Дима, выглядывая из-за занавески.
— Тише ты! — шикнула Маша, но сама улыбалась. — А что, пусть. Ему одному тоскливо.
— Он не один, он с нами.
— Всё равно. Женское внимание никому не помешает.
Через час Зинаида ушла, пообещав зайти ещё. Николай Петрович проводил её до калитки и вернулся на веранду какой-то просветлённый.
— Ну, дедушка, рассказывай! — набросились на него домашние.
— Да что рассказывать? — он развёл руками. — Поговорили. Она тоже одна живёт, муж давно умер, дети в городе. Вот и решила проведать.
— И как она тебе? — подмигнул Дима.
— Женщина хорошая, — серьёзно ответил старик. — Добрая. И пирожки вкусные.
— А скрипку ей показывал?
— Нет, что ты! Неудобно как-то...
Маша подсела к нему:
— Дедушка, вы не стесняйтесь. Если она вам нравится — пригласите в гости ещё. Мы только рады будем.
— Да что вы, Машенька, — смутился старик. — Мне уже восьмой десяток, какие романы.
— А вот и неправильно, — вмешался Егор. — У нас в школе учительница говорила, что любви все возрасты покорны.
Все рассмеялись. Миша, не понявший ничего, но желавший участвовать, важно добавил:
— И пирожки вкусные.
Зинаида стала заходить часто. То с вареньем, то с пирогами, то просто посидеть, поговорить. Они с Николаем Петровичем подолгу сидели на веранде, пили чай, слушали море. Иногда он играл ей на скрипке, и Зинаида слушала, закрыв глаза, а иногда тихонько подпевала старые романсы.
Маша и Дима старались не мешать, уводили детей на пляж, оставляя пожилых людей наедине. А вечером, когда Зинаида уходила, дедушка сиял, как начищенный самовар.
— Нравится тебе она? — спросила как-то Маша напрямую.
— Нравится, — признался старик. — Только не знаю, как быть. Мы с Аннушкой шестьдесят лет прожили. Боюсь, не предательство ли это?
— Дедушка, — мягко сказала Маша, — Анна Ивановна вас любила и хотела, чтобы вы были счастливы. Она бы только порадовалась, что вы не один.
Николай Петрович задумался, потом кивнул.
— Ты права, дочка. Жизнь продолжается.
Однажды Зинаида пришла не одна, а с коробкой конфет и букетом астр.
— Николай Петрович, — сказала она торжественно, — я вас приглашаю в воскресенье в гости. Посидим, чай попьём. Я пирог испеку. Если не откажетесь.
Старик растерялся, но Маша подтолкнула его локтем.
— Конечно, приду, — выпалил он. — Спасибо за приглашение.
Зинаида улыбнулась и ушла, а Николай Петрович заметался по дому:
— Что надеть? Галстук есть? А может, не надо галстук? А что дарить?
— Дедушка, успокойтесь, — смеялась Маша. — Цветы и конфеты мы купим. А галстук наденьте, вы в нём солидный.
В воскресенье провожали его всей семьёй. Дима выдал напутствие:
— Держись, дед! Ты у нас ещё ого-го!
Егор пожелал удачи, Миша сунул дедушке камешек на счастье.
Николай Петрович вернулся поздно вечером, сияющий и смущённый.
— Ну как? — накинулись на него.
— Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо. Посидели, поговорили. Она мне альбом с фотографиями показывала, детей, внуков. А потом сказала, что я ей... нравлюсь.
— Ура! — заорал Егор.
— Дедушка жених! — запрыгал Миша.
Маша обняла старика.
— Мы очень за вас рады, дедушка. Пусть у вас всё будет хорошо.
Николай Петрович прослезился.
— Спасибо, дети. Вы мне вторую жизнь подарили. И любовь тоже.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ