Глава 30
Осень в том году выдалась на удивление тёплой. Даже в ноябре можно было ходить в лёгких куртках, а море ещё не остыло настолько, чтобы нельзя было купаться. По вечерам они часто гуляли по пляжу — Маша, Дима, дети и Николай Петрович, который, опираясь на палку, но бодро шагал по гальке.
В тот вечер дедушка остался дома — сказал, что ноги ноют к непогоде. Маша с Димой взяли детей и пошли к воде. Егор собирал ракушки, Миша, как всегда, таскал камешки. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый.
— Красота, — выдохнула Маша, прижимаясь к Диме.
— Ага. Жаль, что завтра на работу, — вздохнул он. — Но вечером снова придём.
Они не заметили, как на пляже появилась компания. Человек пять-шесть, молодые парни, уже изрядно выпившие. Они громко смеялись, толкались, один из них нёс большую бутылку.
— Вечер перестаёт быть томным, — тихо сказал Дима, настороженно наблюдая за ними. — Маш, давай ближе к воде, подальше от них.
Они отошли, но компания, видимо, решила расположиться неподалёку. Парни скинули куртки, сели на гальку, достали закуску. Один из них, самый громкий, заметил Машу.
— Эй, красавица! — крикнул он. — Иди к нам, посидим! Чего с мужиком своим скучаешь?
Маша сделала вид, что не слышит. Дима напрягся.
— Не обращай внимания, — шепнул он. — Пойдёмте домой.
Они начали собираться, но парень не унимался. Он встал и, пошатываясь, направился к ним.
— Куда же вы? Только пришли! Девушка, вы такая красивая, а он вас, наверное, не радует? — он кивнул на Диму. — Со мной пойдёшь, не пожалеешь.
Дима заслонил собой Машу и детей.
— Отойди, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Мы уходим.
— Ой, какие мы грозные! — заржал парень. К нему присоединились двое его друзей. — А что ты мне сделаешь?
Егор прижался к Маше, Миша заплакал.
— Дима, пойдём, — умоляюще прошептала Маша. — Не надо.
Но было поздно. Парень схватил Диму за плечо, разворачивая к себе. И тогда что-то в Диме щёлкнуло. Он резко вывернулся и ударил наглеца в челюсть. Тот отлетел, но тут же налетели его друзья.
Драка была короткой, но жестокой. Дима дрался отчаянно — защищал семью. Он успел уложить двоих, но третий ударил его бутылкой по голове. Дима рухнул на гальку.
— Дима! — закричала Маша. Она кинулась к нему, закрывая собой. — Не трогайте его! Полицию вызову!
Парни, видя, что дело принимает серьёзный оборот, начали отступать. Один из них, тот, что с бутылкой, выругался и плюнул в сторону лежащего Димы.
— Пошли отсюда, — скомандовал он своим. — Не связывайтесь.
Компания быстро исчезла в темноте.
Маша склонилась над Димой. Он был в сознании, но из рассечённой головы текла кровь.
— Егор! — крикнула Маша. — Беги к дедушке, вызывай скорую! Быстро!
Егор, не помня себя, рванул к дому. Миша сидел на песке и ревел в голос. Маша прижимала к голове Димы свою куртку, пытаясь остановить кровь.
— Только не умирай, — шептала она. — Пожалуйста, только не умирай. Я люблю тебя. Я всё тебе расскажу. Только живи.
Дима слабо улыбнулся.
— Не умру, — прохрипел он. — У меня же вы... вы... моя жизнь.
Он потерял сознание.
Скорая приехала быстро — поселок маленький, больница рядом. Диму увезли, Маша поехала с ним, оставив детей на Николая Петровича. Всю дорогу она держала его за руку и молилась всем богам, которых знала.
В больнице Диму сразу забрали в операционную. Маша сидела в коридоре, трясясь от холода и страха. Она даже не заметила, что на ней только тонкая кофта, куртка осталась на пляже, пропитанная кровью.
Через час вышел врач.
— Жить будет, — сказал он устало. — Сотрясение, рваная рана головы, потеря крови. Но молодой, здоровый. Неделя в больнице — и домой.
Маша разрыдалась. От облегчения.
Три дня она не отходила от Димы. Приезжала с утра, уезжала вечером, когда выгоняли. Дети оставались с дедушкой. Егор звонил каждый час, Миша передавал рисунки.
Дима пришёл в себя на второй день. Первое, что он спросил:
— Вы как? Как дети?
— Все живы, — ответила Маша сквозь слёзы. — А ты дурак. Зачем полез?
— А что мне было делать? — слабо улыбнулся он. — Дать им тебя обидеть?
— Лучше бы я сама с ними справилась, чем видеть тебя в таком состоянии.
— Не справилась бы, — он взял её руку. — Я не мог иначе. Ты и дети — моё всё.
— Дима... — она замялась. — Я должна тебе кое-что сказать. Давно должна.
— Что?
— Когда я узнала, что беременна Мишей... я не была уверена, что он твой. Помнишь, ты тогда, в больнице, сдавал кровь? Врачи сказали, что он твой. Но я не знала. И у меня был... был момент, когда я могла всё потерять.
Дима молчал, глядя на неё.
— Я тебе изменила, — выдохнула Маша. — Один раз. С Александром, преподавателем Егора. Я была пьяная, глупая, одинокая. Это ничего не меняет, я виновата. И если ты захочешь уйти — я пойму.
Дима долго молчал. Потом притянул её к себе, насколько позволяли трубки.
— Дурочка, — сказал он тихо. — Я знал.
— Что? — Маша оторопела.
— Знал. Не сразу, но догадался. Когда мы встретили Сашу в Египте, я видел, как он на тебя смотрит. И на Мишу. Я не слепой. Потом, когда Миша заболел, я специально сделал тест ДНК. Через знакомого врача. Хотел знать наверняка.
— И...?
— И он мой. На сто процентов мой. А остальное... — Дима вздохнул. — Маш, я злился сначала. Думал уйти. А потом понял: ты любишь меня. Детей. Мы семья. А прошлое... оно у всех есть. Я тоже не ангел. У меня до тебя были женщины, я тоже ошибался.
— Ты простил? — прошептала Маша.
— Давно. Ещё тогда, когда Миша родился. И когда ты ночами не спала, когда он болел. И когда с дедушкой нянчилась. Твоя душа — чистая. А ошибка... кто без греха?
Маша плакала, уткнувшись ему в плечо.
— Я так боялась тебе сказать. Думала, всё рухнет.
— А ты скажи мне теперь. Скажи, что любишь. Это главное.
— Люблю, — выдохнула она. — Больше жизни.
— Ну и хватит. Остальное не важно.
Он поцеловал её, несмотря на боль, на капельницы, на запах больницы. И в этом поцелуе было прощение, и любовь, и надежда.
Через неделю Диму выписали. Дома их ждали — дедушка испёк пирог, Егор нарисовал плакат «С возвращением, папа!», Миша приготовил новый камешек для коллекции.
Вечером они сидели на веранде. Море шумело, чайки кричали, и жизнь продолжалась.
— Знаешь, — сказала Маша, прижимаясь к Диме, — я думала, что тайна меня убьёт. А теперь так легко.
— Тайны только тогда страшны, когда их носишь один, — ответил он. — А вместе мы всё выдержим.
— Всё?
— Всё. Ураганы, драки, больницы. И даже твою дурацкую измену, которую я простил ещё до того, как ты сказала.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ