Глава 29
Прошло несколько месяцев.
Осень на юге оказалась мягкой и ласковой. Море ещё хранило летнее тепло, солнце светило, но уже не жгло, а деревья в саду Николая Петровича начали желтеть, роняя листья на дорожки.
За это время многое изменилось.
Главное — их дом, тот самый, что пострадал от урагана, был полностью восстановлен. Дима с бригадой помощников заменил крышу, утеплил стены, перестелил полы. Маша с дедушкой занимались внутренней отделкой — выбирали краску, обои, мебель. Даже Егор и Миша участвовали: красили забор (больше себя, чем забор, но старались от души).
— Завтра переезжаем, — объявил Дима за ужином. — Всё готово. Можно заносить вещи.
Николай Петрович, сидевший с чашкой чая, заметно погрустнел.
— Значит, уезжаете... — тихо сказал он.
Маша переглянулась с Димой. Этот момент они обсуждали не раз.
— Дедушка, — мягко сказала она, — мы не уезжаем. Мы переезжаем. Вместе с вами.
Старик поднял глаза.
— Как вместе?
— А вы думали, мы вас тут одного оставим? — улыбнулся Дима. — Мы уже всё решили. В доме теперь три спальни. Одна — ваша. С окном на море, как вы любите.
— И с верандой, где можно спать, когда захочется, — добавила Маша. — Мы без вас уже не можем. Вы — наш дедушка.
Николай Петрович отвернулся, но они успели заметить, как блеснули его глаза.
— Деточки... — голос его дрогнул. — Да что ж вы... я же старый, немощный...
— Самый лучший дедушка на свете, — твёрдо сказал Егор. — Который на скрипке играет и сказки рассказывает.
Миша, сидевший на коленях у деда, обнял его за шею:
— Деда, не плачь. Там малинка будет?
Все рассмеялись. Маша пообещала, что в новом саду обязательно посадят малину.
Переезд занял всего один день. Вещей накопилось немного — за месяцы жизни в дедушкином доме они привыкли к минимализму. Главное, что грузили с особой осторожностью, — скрипка Николая Петровича и банка с камешками, которую Миша когда-то подарил Анне Ивановне.
— Это теперь наше семейное сокровище, — сказала Маша, заворачивая банку в пузырчатую плёнку. — Память о бабушке Ане.
Новый дом встретил их запахом свежей краски и дерева. Всё было чистым, светлым, уютным. Маша с любовью обставляла каждую комнату, выбирала мебель, вешала шторы. Дима сделал на веранде большое окно — теперь можно было сидеть и смотреть на море даже в непогоду.
Комната Николая Петровича получилась самой тёплой. Светлые стены, удобная кровать, кресло у окна, и самое главное — стена, где он мог повесить свои фотографии и скрипку.
— Ну как, дедушка? — спросила Маша, когда всё было готово.
Старик огляделся, потом подошёл к окну. Море синело вдалеке, чайки кружили над волнами.
— Рай, — выдохнул он. — Настоящий рай. Аннушка бы одобрила.
Вечером они впервые ужинали в новом доме — все вместе. Маша накрыла большой стол, Дима открыл бутылку вина, дети с нетерпением ждали десерта.
— Давайте тост, — сказал Николай Петрович, поднимая рюмку. — За этот дом. За то, что мы в нём все вместе. За то, что, несмотря на бури и ураганы, мы выстояли и стали только крепче.
— За семью, — добавил Дима.
— За любовь, — тихо сказала Маша.
Они чокнулись. За окном шумело море, в доме пахло уютом, и каждый чувствовал: наконец-то они дома. По-настоящему.
Прошли первые недели на новом месте. Жизнь наладилась окончательно. Дима работал, Маша взяла несколько новых проектов — местные садоводы оценили её талант. Егор ходил в школу, играл на пианино и брал уроки скрипки у дедушки. Миша рос не по дням, а по часам, и каждое утро начинал с того, что бежал к деду в комнату — за новой сказкой.
Николай Петрович расцвёл. Он больше не чувствовал себя одиноким стариком, которому осталось только доживать. Он был нужен. Он учил внуков, возился в саду, играл на скрипке по вечерам. Соседи заглядывали послушать, и вскоре их веранда превратилась в импровизированный концертный зал.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Маша и Дима сидели на веранде вдвоём. Осенний ветер шелестел листвой, море дышало ровно и спокойно.
— Знаешь, — сказала Маша, — я вдруг поняла, что такое счастье.
— И что же?
— Это когда не нужно никуда бежать. Когда все, кого ты любишь, рядом. Когда дом пахнет пирогами и скрипкой. Когда дети смеются, а старики улыбаются.
Дима обнял её.
— У нас это есть. И будет всегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он поцеловал её, и этот поцелуй был слаще любого вина. Где-то в комнате Николая Петровича тихо заиграла скрипка — дедушка, видимо, тоже не спал и играл для Анны Ивановны.
— Слышишь? — прошептала Маша.
— Слышу. Это музыка нашей жизни.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ