Она разговаривала с ними. Вслух. Это началось три года назад, и Вера уже давно не пыталась это объяснять.
– Не капризничай, – говорила она горечавке утром, когда та начинала желтеть по краям листа. – Я же знаю, что тебе нужно. Ты просто устала.
Горечавка молчала. Но на следующий день желтизна отступала.
***
Балкон был большой – южный, четвёртый этаж, и Андрей, когда они только въезжали, сказал: вот где твоё царство. Он не ошибся. Только тогда на балконе стояло три горшка с геранью и один с мятой. А теперь их было за тридцать. Полки вдоль обоих бортов, стол по центру – не стол уже, а рабочее место – лампа досветки на зиму, термометр, блокнот с пометками.
Соседи снизу иногда жаловались, что капает. Вера ставила поддоны, извинялась. Соседи сверху не жаловались никогда. Она вообще почти не знала, кто там живёт. Мужчина. Один. Иногда видела, как он выходит на свой балкон покурить – редко, просто постоять. Они кивали друг другу через этаж, и этим всё ограничивалось.
Три года.
Три года с тех пор, как Андрей умер, а она научилась проводить утро так, чтобы не замечать тишины. Встать в семь. Кофе. Балкон. Поговорить с теми, кто не уйдёт.
***
В начале сентября, когда горечавка наконец зацвела – тёмно-синие цветки, маленькие, жёсткие на вид, – Вера вышла на балкон с кофе и просто смотрела на неё. Три года она ждала этого. Посеяла из семян в мае позапрошлого года, пересадила, подобрала субстрат, не поливала три недели, когда было нужно не поливать. И вот.
– Дождались, – сказала она.
– Это что у вас за растение?
Вера подняла голову. Сосед стоял на своём балконе и смотрел вниз. Она видела его лицо – первый раз по-настоящему, не мельком. Лет пятьдесят с чем-то. Держался за перила обеими руками.
– Горечавка байкальская, – сказала она.
– Что?
Она повторила.
– Редкая?
– Очень. Сложно вырастить.
Он помолчал. Потом сказал что-то, и она не расслышала – он говорил тихо, будто не вполне решил, стоит ли.
– Простите?
– У меня такая умерла. Два раза. – Небольшая пауза. – Не знал, что не так делал.
Вера посмотрела на свой цветок. Потом снова подняла голову.
– Хотите – покажу?
***
Он пришёл в субботу, позвонил в дверь в половину двенадцатого. Вера открыла и поняла, что не знает даже его имени.
– Игорь, – сказал он, будто прочитал мысль.
– Вера.
Они пожали руки. Он был выше, чем казалось с балкона, и держал в левой руке что-то – оказалось, небольшой горшок с совершенно мёртвым растением. Земля ссохлась, стебель лежал набок.
– Вот, – сказал он.
Вера взяла горшок. Покопалась в земле пальцем.
– Корни живые, – сказала она. – Удивительно. Вы его топили?
– Поливал каждый день.
– Горечавка не любит воду. Она из Сибири, привыкла к засухам. Её нужно почти не поливать.
Игорь смотрел на горшок с таким видом, будто горшок был в чём-то виноват.
– Откуда вы знаете про неё столько?
– Я три года учила.
Он кивнул. Вера поставила горшок на подоконник.
– Пойдёмте на балкон, покажу.
На балконе он сразу нашёл горечавку. Встал перед ней, наклонился немного – не к самому цветку, а так, чтобы смотреть с ним на одном уровне.
– Она цветёт.
– Первый раз в этом году.
– А сколько она росла?
– Два года. С семян.
– Сами посеяли?
Вера поправила горшок – совсем чуть-чуть, он и так стоял ровно.
– Муж дал семена. До того, как умер. За несколько дней. У него был блокнот с записями, и там был конверт – написал название сорта, условия посева. Я тогда не понимала, зачем он это делает. А потом поняла, что это было нарочно.
Игорь молчал. Вера не смотрела на него.
– Ему нравились редкие виды. Он знал, что я справлюсь. Просто дал мне задачу, которую надо решить.
Она взяла лейку – на дне плескалось чуть-чуть.
– Значит, секрет в том, что почти не поливать?
– Субстрат с песком, дренаж хороший, место светлое, но не под прямым солнцем. И не трогать лишний раз.
– Понятно.
Он говорил коротко. Вера поначалу думала, что он просто нелюдим, но потом заметила: он смотрел. На горшки, на полки, на её руки с землёй под ногтями. Смотрел внимательно, как смотрят на что-то, что хочется запомнить.
– Почему две? – спросил он.
– Что?
– Вы сказали, что умерли два раза.
– Вы сказали, – поправила Вера.
– Да. Я. – Он немного помолчал. – Первую купил через полгода после того, как Таня умерла. Не справился. Купил ещё одну через год – тоже. Теперь вот третья. Хотел разобраться наконец.
Вера поставила лейку на полку.
– Татьяна любила такие?
– Она сама вырастила. Я не знал даже, как это называется. Просто цветок на подоконнике. Когда её не стало – засох. Потом я купил такой же, чтобы был. – Игорь взял горшок с мёртвым растением, повертел в руках. – Не получилось.
Вера смотрела на горечавку.
– Три года назад? – спросила она.
– Да. В марте.
– У меня – в январе. Андрей.
Они оба помолчали. Балкон был небольшой для двоих, но не тесно – Вера привыкла здесь быть одна, и присутствие другого человека ощущалось иначе, чем она ожидала. Не мешало.
– Я научу вас, – сказала она. – Если хотите. Занесёте горшок, поставите на светлое место, и я покажу, как делать субстрат.
– Не стоит беспокоиться.
– Это не беспокойство. Мне не трудно.
Он поставил горшок обратно. Поднял голову, и Вера увидела, что он смотрит не на цветок.
– Хорошо, – сказал Игорь. – Спасибо.
***
Он пришёл ещё раз через две недели. В воскресенье, уже не в половину двенадцатого, а в час – Вера как раз закончила работу и варила суп. Позвонил, и она открыла дверь в фартуке, с деревянной ложкой в руке.
– Некстати? – спросил он.
– Нет. Заходите.
Горшок с горечавкой он держал под мышкой. Листья выпрямились, один новый появился у основания – совсем маленький, но живой.
– Помогло, – сказал он и поставил горшок на кухонный стол.
– Вижу. – Вера поправила ложку. – Хотите чаю?
– Можно.
Она налила воды, поставила чайник. Игорь сел, не спрашивая разрешения – просто сел, как садятся в местах, где чувствуют себя не совсем чужими. Горшок он не убрал со стола, и это тоже было заметно.
– Я принёс кое-что, – сказал он.
Она обернулась. Он достал из кармана сложенный конверт. Внутри было фото – небольшое, глянцевое, из тех, что печатают в фотосалоне.
– Таня, – сказал Игорь просто.
Вера взяла снимок.
Женщина лет сорока пяти, светлые волосы убраны назад, улыбается – не в камеру, а куда-то в сторону. Держит горшок обеими руками. А в горшке – цветок с тёмно-синими мелкими цветками и жёсткими листьями у основания.
Вера смотрела на фото.
Потом посмотрела на горшок Игоря на столе. Потом снова на фото.
– Она его вырастила сама, – сказал он. – Я убил после её смерти. Купил новый – тоже убил. Хотел, чтобы снова был. Не понимал, как она умудрялась.
Вера положила фото на стол. Земля под её ногтями – она только сейчас заметила это – была той же самой, из того же субстрата, в котором росла её горечавка.
Её горечавка. Из семян, которые лежали в конверте с именем сорта на обратной стороне.
– Как называется сорт? – спросила она.
Игорь посмотрел на неё.
– Не знаю. Таня знала. Она записывала где-то.
– Горечавка байкальская «Синяя звезда», – сказала Вера.
Молчание.
Недолгое. Но плотное.
– Откуда вы знаете? – спросил он.
– Потому что у меня такая же. Андрей написал название на конверте с семенами. Я выучила наизусть.
Игорь смотрел на неё. Потом на цветок в его горшке. Потом снова на неё.
– Это случайность, – сказал он.
– Да.
– Просто редкий сорт. Два человека в одном городе.
– Андрей ходил на ботанические выставки. Наверное, твоя жена тоже. – Вера впервые сказала «твоя» – не заметила, пока не сказала. – Один и тот же редкий вид. Просто так.
Игорь взял фото и долго смотрел на него.
– Они не были знакомы?
– Не думаю. Андрей никогда не упоминал Татьяну.
– Таня не упоминала никакого Андрея.
– Просто цветок, – сказала Вера.
Игорь положил фото обратно в конверт. Аккуратно. Убрал в карман. Взял горшок с горечавкой.
Чайник зашумел. Вера сняла его, налила кружку – молча, без лишних слов.
– Они оба дали нам этот цветок, – сказал Игорь. – Не нарочно. Просто так вышло.
Вера поставила кружку перед ним. Руки у неё были спокойные.
– Да, – сказала она.
***
Он уходил в третьем часу. Горшок нёс в левой руке, конверт в кармане.
На пороге остановился. Обернулся.
Вера стояла в коридоре, и она поняла, что он сейчас что-то скажет – что-то, что не имеет отношения ни к горечавке, ни к субстрату, ни к режиму полива.
– Как его зовут? – спросил Игорь.
Она на секунду не поняла.
– Цветок, – уточнил он. – У вас есть имя для него?
Она не ожидала этого вопроса. Никто не знал, что она разговаривает с растениями – это было её, только её.
– Синяя, – сказала Вера. – Просто Синяя.
Игорь кивнул. Посмотрел на горшок в своей руке.
– Тогда у этой будет то же имя, – сказал он. – Если вы не против.
Вера смотрела, как закрывается дверь.
На балконе горечавка стояла у окна – тёмно-синяя, молчаливая, живая. Та же, что три года назад дала ей задачу, которую надо было решить. Та же, что держала в руках женщина на фотографии. Та же.
Вера прошла на балкон, взяла горшок в руки – так, как берут что-то, что стало дорогим не сразу.
– Слышала? – сказала она.
Горечавка молчала.
Но завтра Игорь поднимется на пятый этаж и поставит свою на подоконник. И будет знать теперь, как за ней ухаживать.
Этого было достаточно.