На столе лежали документы: свидетельство о праве на наследство, технический паспорт квартиры, выписка из ЕГРН. Всё оформлено на моё имя — Анну Сергеевну Николаеву. Однокомнатная квартира на четвёртом этаже пятиэтажки в Измайлово. Сорок два квадратных метра, которые пахли бабушкиными пирогами с капустой и старыми книгами.
Бабушка завещала её мне. Не брату Егору, не родителям — мне. Потому что именно я каждые выходные приезжала к ней из своей комнаты в общежитии, сидела рядом, когда она болела, читала вслух её любимого Булгакова.
Егор появлялся раз в полгода — с дежурным "привет-пока" и просьбой одолжить денег.
Мама звонила три раза в неделю, но приезжала редко.
— Далеко, пробки, работа, — объясняла она.
Я и ездила. Потому что любила бабулю. А не потому, что рассчитывала на квартиру.
Когда бабушки не стало, я плакала взаправду. Егор пришёл на прощание с ней в джинсах и кроссовках, мама — в чёрном платье с идеальным макияжем. После все разъехались, а я осталась разбирать бабушкины вещи. Одна.
Нотариус огласил завещание через две недели.
Мама сидела напротив него, сложив руки на коленях. Егор развалился на стуле, листая телефон. Я стояла у окна.
— Квартиру по адресу... — монотонно зачитывал нотариус, — завещаю внучке, Анне Сергеевне Николаевой.
Егор даже не поднял головы. Мама вздрогнула.
— Простите, — перебила она. — А... остальным ничего?
— Остальным наследникам завещано личное имущество покойной, — сухо ответил нотариус. — Книги, предметы быта, мебель. Список прилагается.
Мама открыла рот, но ничего не сказала. Мы вышли из конторы в тишине.
Первый звонок раздался вечером того же дня.
— Анечка, — мамин голос был необычайно мягким. — Ты же понимаешь, что квартира... Ну, это всё-таки семейное. Бабушка, конечно, тебе её завещала, но она, наверное, не подумала... Егору ведь негде жить. Он снимает комнату, платит большие деньги. А ты девушка. Выйдешь замуж, уедешь к мужу. Зачем тебе квартира?
Я стояла на своей крохотной кухоньке в общежитии, где на двоих с соседкой была одна конфорка и холодильник размером с тумбочку.
— Мам, — спокойно сказала я. — Бабушка завещала квартиру мне. Значит, хотела, чтобы она была моей.
— Не будь эгоисткой, Аня, — голос матери стал жёстче. — Подумай о брате. Он мужчина, ему нужно жильё, чтобы семью создать.
— А я, значит, не человек? — я почувствовала, как внутри что-то сжимается. — Мне не нужно?
— Ты преувеличиваешь, — отрезала мама. — Поговорим, когда успокоишься.
Она повесила трубку. Я осталась стоять с телефоном в руке, глядя в окно на серый двор общежития.
Второй звонок был от Егора. Он не стал ходить вокруг да около.
— Ань, слушай, давай по-родственному, — начал он. — Мне квартира нужнее. У меня девушка, мы хотим съехаться. А ты что, в общаге живёшь, студентка. Потом к мужу переедешь, квартира без дела простаивать будет.
— Егор, — я глубоко вздохнула. — Бабушка оставила квартиру мне.
— Ну и что? — его голос стал раздражённым. — Ты же сестра. Нормальные люди делятся.
— Егор, ты к бабушке два раза в год приезжал. По праздникам.
— А ты что, теперь считаешь, кто сколько раз приезжал? — он повысил голос. — Я работал, между прочим! Времени не было!
— У меня тоже времени не было, — тихо сказала я. — Но я находила.
Он выругался и бросил трубку.
Идея пришла на следующий день. Простая, почти детская. Я улыбнулась сама себе, глядя на документы.
Квартира оформлена на меня. Я могу распоряжаться ею как хочу. И я приняла решение.
В субботу я пригласила маму и Егора на семейный ужин. В бабушкину квартиру.
— Хочу обсудить важный вопрос, — сказала я по телефону.
Мама приехала первой. Она огляделась по сторонам — квартира была такой же, как при бабушке. Я ничего не меняла. Те же занавески в цветочек, тот же сервант с хрустальными рюмками, тот же ковёр на стене.
— Аня, — начала мама, устраиваясь на диване. — Я рада, что ты наконец решила поступить правильно.
Я промолчала, накрывая на стол. Пришёл Егор со своей девушкой Викой — высокой блондинкой в обтягивающем платье.
— О, вот это размах, — оглядела квартиру Вика. — Егорик, представляешь, как мы тут заживём? Я обои переклею, этот ковёр сниму, мебель поменяем...
Я поставила на стол чайник и тарелку с печеньем. Самым дешёвым, какое нашла в "Пятёрочке".
— Так, — мама взяла инициативу в свои руки. — Аня, мы собрались, чтобы решить вопрос с квартирой. Я думаю, самое разумное — переоформить её на Егора. Ты ведь для этого нас позвала?
Я налила себе чай. Села напротив.
— Нет, — спокойно сказала я. — Я позвала вас, чтобы сообщить: я продаю квартиру.
Повисла тишина.
— Что?! — взвилась мама.
— Продаю, — повторила я. — Уже нашла покупателей. Молодая пара, приличные люди. Сделку оформим через две недели.
— Ты с ума сошла?! — Егор вскочил со стула. — Какого?! Это же семейная квартира!
— Семейная? — я посмотрела на него. — Егор, ты последний раз когда здесь был? На новогодние праздники три года назад? Или четыре?
— При чём тут это?!
— А при том, — я поставила чашку на стол, — что эта квартира стала семейной только после того, как бабушка ушла и оказалось, что её можно получить.
Мама побледнела.
— Аня, я запрещаю тебе продавать эту квартиру!
— Мам, — я усмехнулась. — Ты не можешь мне запретить. Квартира моя. Юридически, документально. Завещана мне.
— Но... но ты же не можешь! — Вика схватилась за руку Егора. — Мы уже планы строили! Ремонт, свадьбу!
— Стройте планы на то, что вам принадлежит, — посоветовала я.
— Сколько? — неожиданно спросила мама.
— Что — сколько?
— Сколько они дают? Покупатели эти. — Её глаза сузились. — Мы дадим больше. Егор купит квартиру у тебя.
Я рассмеялась.
— Мам, Егор снимает комнату за двенадцать тысяч в месяц и постоянно занимает у тебя на еду. У него нет денег купить квартиру в Москве.
— Мы возьмём кредит! — выпалил Егор.
— Берите, — я пожала плечами. — Но не на эту квартиру. Она уже продана.
— Ты лжёшь! — мама ударила ладонью по столу. — Ты хочешь нас напугать!
Я достала из сумки папку. Вытащила оттуда предварительный договор. Положила перед мамой.
— Вот задаток. Один миллион рублей. Внесены три дня назад. Через две недели подписываем основной договор.
Мама схватила бумагу. Прочитала. Её лицо из бледного стало красным.
— Ты... ты продаёшь квартиру за тринадцать миллионов?! — прошипела она. — Она стоит четырнадцать! Минимум!
— Стоит четырнадцать, — согласилась я. — Но я продаю за тринадцать. Потому что покупатели — хорошие люди. Молодая семья, у них двое детей, живут сейчас в однушке впятером с мамой мужа. Им нужно жильё. И я рада, что моя — нет, бабушкина — квартира достанется тем, кто будет её ценить.
— Ты спятила, — Егор смотрел на меня, как на сумасшедшую. — Ты теряешь миллион рублей! Ради каких-то чужих людей!
— Я ничего не теряю, — спокойно сказала я. — Я получаю то, что хочу. Квартира уйдёт в хорошие руки. А не к тем, кто видел в бабушке только будущее наследство.
Мама медленно поднялась.
— Ты это специально, — прошептала она. — Ты специально всё это устроила. Чтобы нам насолить.
— Нет, мам, — я посмотрела ей в глаза. — Я устроила это, чтобы поступить правильно. Бабушка хотела, чтобы я получила эту квартиру. И я получила. А что я с ней делаю дальше — моё решение. И я решила продать её людям, которым она действительно нужна. А не тем, кто вспомнил о родственных связях только когда понадобалось жильё.
— Значит, нам ничего не достанется? — голос Егора дрожал от ярости. — Ты всё заберёшь себе?
Я задумалась. Потом встала, подошла к серванту. Открыла его. Достала оттуда стопку книг — бабушкины любимые, зачитанные до дыр.
— Вот, — протянула я Егору. — Бабушкина библиотека. По завещанию — ваша. Забирайте.
Он посмотрел на книги снисходительно.
— Книги?! — взвизгнула Вика. — Старые, рванные книги?! Вместо квартиры?!
— По завещанию, — напомнила я. — Лично вам, Егор, ещё достались бабушкины часы и шкатулка с пуговицами. Мам, тебе — сервиз и швейная машинка. Хотите — забирайте. Не хотите — я отнесу в благотворительный фонд.
Мама стояла, тяжело дыша. Её руки дрожали.
— Ты пожалеешь об этом, — процедила она сквозь зубы. — Ты пожалеешь, Анна.
— Вряд ли, — я открыла дверь. — А теперь, если не возражаете, мне нужно собирать бабушкины вещи. Покупатели въезжают первого числа.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Вика что-то кричала на лестнице, Егор ругался. Мама молча натянула пальто.
Перед тем как выйти, она обернулась.
— Ты для меня больше не дочь, — сказала она тихо.
— Хорошо, мам, — так же тихо ответила я. — А ты для меня — не пример того, какой матерью я хочу быть. Если когда-нибудь у меня будут дети.
Она ушла. Я закрыла дверь.
Сделку провели ровно через две недели. Молодая пара — Ирина и Максим — принесли торт.
— Спасибо вам огромное, — говорила Ирина, качая на руках маленькую дочку. — Мы так долго искали квартиру... Вы не представляете, как вы нам помогли.
Я смотрела на них — усталых, счастливых, с глазами полными надежды — и понимала, что поступила правильно.
Тринадцать миллиона я положила на депозит. Через полгода я получу диплом университета и уеду отсюда. И куплю себе квартиру подальше от мамы и брата.