— Рита, мамы на даче крыльцо весной окончательно «поплыло», а забор после снегопадов вообще смотрит в сторону соседского малинника с явным намерением туда прилечь.
Рита замерла с половником в руке. За окном царил бодрый конец марта: серый снег нехотя превращался в грязные лужи, а воробьи орали так, будто завтра наступит всемирное потепление. В квартире пахло уютным домашним уютом и немножко хлоркой — Рита только что закончила битву с пылью на шкафах.
— И что из этого следует, Максим? — она аккуратно опустила половник в кастрюлю с рассольником, стараясь не ляпнуть на свежую скатерть.
— Понимаешь, Полина Вадимовна уже и бригаду нашла, — Максим старательно изучал узор на линолеуме. — Ребята толковые, из местных. Но им задаток нужен. В общем, я снял ту сумму, что у тебя на счету лежала. Ну, которую мы на отпуск в санаторий откладывали.
В кухне воцарилась такая тишина, что было слышно, как в соседней комнате пятнадцатилетняя Вера громко вздыхает над учебником алгебры, а восемнадцатилетняя Лиля клацает клавишами ноутбука.
Рита медленно повернулась к мужу. Максим — мужчина в самом соку, пятидесяти восьми лет от роду, обладатель благородной лысины и святой уверенности в том, что мир вращается вокруг нужд его матушки.
— Снял? — переспросила Рита, и в её голосе звякнул металл, на котором можно было затачивать кухонные ножи. — Не спросив? Не посоветовавшись? Просто залез в «кубышку», которую я два года собирала, отказывая себе в новых сапогах и лишней банке икры на Новый год?
— Маргарита, ну не начинай, — Максим наконец поднял глаза, в которых светилось искреннее недоумение. — Это же для мамы. Она там всё лето проводит. А если крыльцо рухнет, когда она с лейкой пойдет? Ты этого хочешь? Чтобы пожилой человек кости себе переломал?
Рита присела на табуретку. В голове пронеслась цитата из классики: «Людк, а Людк! Глянь, че делается!» Только вместо Людки была она сама, а вместо голубей — амбициозные планы свекрови на ландшафтный дизайн.
Полина Вадимовна, женщина со стальной хваткой и привычкой командовать парадом даже в очереди в поликлинику, считала дачу своим родовым гнездом. Гнездо это требовало ежегодных вливаний, сопоставимых с бюджетом небольшого уездного города. То парник ей нужен из космического поликарбоната, то дорожки из натурального камня, по которому ходить-то больно, зато «как в лучших домах».
— Максим, на этом счету было двести тысяч, — тихо сказала Рита. — Двести. Ты хочешь сказать, что забор и крыльцо стоят столько, сколько стоит месяц лечения моих суставов в Кисловодске?
— Ну, там материал подорожал, — заюлил муж. — Профнастил нынче — это тебе не просто железяка. И работа. Мама говорит, там фундамент под крыльцо надо заливать. Она уже и проект набросала. А деньги... Ну что деньги? Заработаем ещё. Ты же у меня умница, у тебя всегда заначка найдется.
Рита посмотрела на свои руки. Обычные руки женщины, которая всю жизнь «умница». Которая знает, где масло дешевле на пять рублей, как из одной курицы приготовить три блюда и как растянуть зарплату так, чтобы дочки были одеты не хуже других, а у мужа всегда были чистые сорочки.
— Значит, санаторий отменяется, — констатировала она. — И Лиле на курсы английского мы теперь будем собирать сбором пустых бутылок?
— Ой, Вера и так проживет без курсов, она и по учебникам справится, — отмахнулся Максим. — А Лиля... Лиле вообще замуж пора, зачем ей этот английский?
Из комнаты выплыла Лиля — красавица и гордость семьи, правда, в данный момент в безразмерной толстовке и с пучком на голове, который Рита называла «взрыв на макаронной фабрике».
— Пап, я вообще-то всё слышу, — заметила Лиля, направляясь к холодильнику. — Мне английский нужен для диплома. И вообще, почему бабушкины заборы важнее моей учебы?
— Потому что бабушка — это святое! — пафосно провозгласил Максим, хотя в глубине души явно чувствовал, что почва под ногами начинает вибрировать. — Она нас вырастила! Она эту дачу в девяностые на своих плечах вытащила, когда мы одну картошку ели!
Рита вспомнила те девяностые. Как Полина Вадимовна гордо восседала на веранде, указывая Рите, где именно нужно полоть ту самую картошку, пока Максим «искал себя» в гараже с друзьями.
— Ладно, — вдруг спокойно произнесла Рита. — Забор так забор. Крыльцо так крыльцо. Раз ты считаешь, что имеешь право распоряжаться общими накоплениями единолично, значит, у нас в семье наступила эпоха полной финансовой свободы.
Максим заметно расслабился. Он привык, что Рита поворчит, повздыхает, а потом пойдет и начистит ему кастрюлю тушеной картошки с мясом.
— Вот и молодец, Ритуля. Мудрая женщина. Полина Вадимовна завтра ждет нас на даче. Надо стройматериалы принять и рабочих проконтролировать. Я обещал, что мы поможем.
— Мы? — Рита приподняла бровь.
— Ну да. Погода отличная, воздух свежий. Вера с Лилей помогут на участке старую траву убрать, ты там в домике приберешься после зимы. А мы с мужиками разберем старые доски.
— Пап, у меня пробный ЕГЭ по математике в воскресенье, — подала голос Вера из глубин коридора.
— Математика подождет, — отрезал отец семейства. — Помощь бабушке — это лучший урок жизни.
Вечер прошел в странном затишье. Рита не скандалила. Она даже приготовила ужин, правда, весьма аскетичный — просто отварной картофель и квашеная капуста.
— А где котлетки? — разочарованно протянул Максим, ковыряя вилкой в тарелке.
— Мясо нынче стоит как чугунный мост, — невозмутимо ответила Рита. — А поскольку бюджета на еду у нас теперь нет — он ушел на профнастил — переходим на режим строгой экономии. Витамины в капусте, калории в картошке. Мама твоя всегда говорила, что в девяностые так и выживали. Вот и приобщимся к корням.
Максим хотел было что-то возразить, но наткнулся на взгляд жены и решил, что капуста — это, в общем-то, очень полезно для сосудов.
Субботнее утро началось рано. Полина Вадимовна встречала их у калитки своего «поместья» в старом пуховике и неизменном шерстяном платке, повязанном так, что она напоминала партизана в засаде.
— Наконец-то! — провозгласила она вместо приветствия. — Максим, рабочие уже два часа как привезли столбы. Лежат, гниют на сырой земле! А ты, Рита, что стоишь? В доме конь не валялся. Окна за зиму так закоптились, что света белого не видно.
Рита оглядела поле боя. Дача представляла собой печальное зрелище: пожухлая трава, покосившийся забор (который вполне мог бы простоять еще лет пять, если бы не амбиции свекрови) и крыльцо, которое действительно требовало ремонта, но явно не капитального строительства с заливкой бетона.
— Полина Вадимовна, — ласково начала Рита, — я бы с радостью. Но вы знаете, у меня спина. Врач сказал — никаких наклонов и физических нагрузок. Я вот тут на стульчике посижу, за девочками присмотрю.
Свекровь поперхнулась воздухом.
— Какая спина? Ты в прошлом году тут как заведенная носилась!
— Так то в прошлом году, — вздохнула Рита. — Годы-то идут. Да и стресс, знаете ли. Из-за отсутствия санаторного лечения организм дает сбой. Максим вам не говорил? Мы же все деньги на ваш забор отдали, так что на мое лечение ничего не осталось. Теперь я — хрустальная ваза.
Максим, тащивший тяжелый столб, споткнулся и чуть не уронил его себе на ногу.
— Рита, ну что ты такое говоришь при маме? — прошипел он, проходя мимо.
— Правду, дорогой. Только правду. Помнишь, как в фильме: «В чем сила, брат? В правде». Вот я и практикую.
Весь день прошел в трудовом угаре, в котором Рита участия не принимала. Она царственно восседала на складном стуле, попивая чай из термоса и давая советы.
— Лилечка, не налегай на грабли, мозоли будут, а тебе еще на пианино... ах да, на пианино мы тоже теперь не ходим. Ну, просто береги руки. Верочка, не поднимай это ведро, у тебя позвоночник формируется.
Полина Вадимовна металась по участку как заведенная. Её раздражало спокойствие невестки, но возразить было нечего — Максим сам признался, что деньги изъяты из «оздоровительного фонда» жены.
К вечеру все были измотаны. Максим был серым от пыли и усталости, девочки ныли, а свекровь пребывала в дурном расположении духа, потому что рабочие, получив задаток, внезапно вспомнили о срочном заказе в другом месте и испарились, оставив после себя ямы под столбы.
— Ничего, завтра доделают, — бодрился Максим, загружаясь в машину. — Мам, мы поехали.
— Как поехали? — удивилась Полина Вадимовна. — А забор? Его же украсть могут! Эти столбы — дефицит! Максим, ты должен остаться и караулить.
— Мам, мне в понедельник на работу. И Рита...
— А что Рита? Рита пусть едет с девочками. А ты оставайся. И вообще, раз денег на рабочих ушло так много, мог бы и сам половину сделать. Ты же мужчина!
Домой возвращались в молчании. Рита смотрела в окно на проплывающие мимо весенние поля и загадочно улыбалась. Максим сопел за рулем, явно обдумывая, как он будет объяснять начальнику свое отсутствие или как он будет совмещать службу с «охранной деятельностью» на даче.
Когда приехали в город, Рита, не заходя на кухню, прошла в спальню и начала собирать сумку.
— Ты куда это? — удивился Максим, заглядывая в дверь. — Время одиннадцать вечера.
— Видишь ли, Максим, — Рита аккуратно сложила свой лучший костюм. — Я подумала над твоими словами. Семья — это главное. А мама — это святое. Но я тоже часть семьи. И раз ты решил, что мои накопления могут идти на нужды твоей мамы, я решила, что мои услуги как домоправительницы, повара и прачки тоже имеют свою цену. И я эту цену только что обналичила.
— В смысле? — Максим нахмурился.
— В прямом. Пока вы там на даче ямы копали, я зашла в мобильное приложение. У тебя же там «автоплатеж» стоит на мою карту для хозяйственных нужд? Так вот, я его немного скорректировала. И еще перевела себе остаток твоей премии. Ну, той, которую ты «забыл» задекларировать в семейный бюджет.
Максим схватился за телефон. Лицо его начало приобретать пунцовый оттенок.
— Рита! Там же было пятьдесят тысяч! Это на страховку машины!
— Машина подождет, — отрезала Рита. — Пешие прогулки полезны для здоровья. А я уезжаю. Завтра утром.
— Куда? К матери своей?
— Нет, Максим. К твоей маме на дачу я точно не поеду. Я забронировала себе номер в небольшом, но очень приличном пансионате в пригороде. На неделю. У меня там будут процедуры, массаж и — самое главное — тишина. Никаких кастрюль, никаких заборов и никакой Полины Вадимовны.
— А мы? — Максим растерянно обвел руками квартиру. — А дети? Чем мы завтракать будем? А школа? А Вера... у нее же математика!
— Вера взрослая девочка, сварит вам кашу. Лиля поджарит яичницу. А ты, дорогой, после работы поедешь на дачу — караулить столбы. Мама же просила. Ты же не можешь расстроить святого человека?
Рита застегнула молнию на сумке и посмотрела на мужа с той самой ироничной мудростью, которая приходит к женщине после тридцати лет брака.
— Да, кстати, — добавила она, уже выходя из комнаты. — Я еще и ключи от твоей машины с собой заберу. Чтобы ты не соблазнялся прогуливать «вахту» у забора. Поедешь на электричке, с народом пообщаешься. Настоящий бытовой реализм, Максим. Тебе понравится.
Максим стоял посреди комнаты, хлопая глазами, как выброшенная на берег рыба. Он пытался что-то сказать, возмутиться, топнуть ногой, но внезапно понял, что Рита впервые за много лет говорит абсолютно серьезно.
— Но Рита... — жалобно начал он. — Как же я без машины-то? Там же электрички раз в три часа... И рабочие... Они же меня съедят!
— Ничего, — донесся её голос из прихожей. — В крайнем случае, позовешь Полину Вадимовну. Она у нас женщина боевая, она быстро построит и тебя, и рабочих, и даже забор.
Рита легла спать с легким сердцем. Она знала, что завтра начнется новая глава её жизни, где «умница» наконец-то превратится в женщину, которая ценит себя не меньше, чем профнастил.
Но Максим и представить не мог, что это был только первый ход в большой игре, которую затеяла его тихая жена, и что по возвращении из пансионата его ждет сюрприз, по сравнению с которым пропажа денег на забор покажется ему детской шалостью.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜