Глава 7(2)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Пока в башне «Имперских Самоцветов» решалась судьба Сашки и его друзей, в здании ОВД «Северное Медведково» разворачивалась своя драма — куда менее масштабная, но не менее болезненная для её главного участника.
Капитан Филин сидел за своим столом, уставившись на стопку документов с выражением человека, которому только что сообщили о конце света, но при этом потребовали заполнить все формы в трёх экземплярах. День, начавшийся так многообещающе, превращался в катастрофу — медленно, неотвратимо, как крушение дирижабля, который сначала теряет высоту понемногу, а потом вдруг обрушивается камнем вниз.
Сначала была эта проклятая журналистка со своими доказательствами. Потом последовал звонок из прокуратуры, нервный и злой. Потом — из городской администрации. Потом — откуда-то ещё выше, откуда обычно не звонят капитанам районных отделов, и голос на том конце был таким холодным, что Филин физически ощутил, как по спине бежит струйка пота.
И вот теперь перед ним лежал приказ: освободить всех задержанных по делу Крылова в связи с отсутствием оснований для дальнейшего содержания под стражей.
Главное о чем печалился Филин то, что Василькову-младшему не продашь это, как свою заслугу, соответственно не получишь денег. Яхта на Деметре-3, которую он так явственно видел ещё утром — белоснежная красавица, скользящая по лазурным волнам инопланетного океана — растворялась в тумане несбывшихся надежд. Загорелые красотки в бикини махали ручкой на прощание, уплывая за горизонт вместе с его мечтами о безбедной старости.
Ручка скрипнула по экрану планшета. Электронная подпись. Ещё подпись. Ещё одна.
Каждое движение руки было как удар ножом в собственное будущее.
— Выводите их, — буркнул он наконец, швыряя планшет через стол дежурному. — Всех шестерых. И чтоб через десять минут духу их здесь больше не было...
Дверь моей темницы открылась, и в глаза ударил свет — нормальный, человеческий свет, не то жёлтое гудящее убожество, которое освещало камеру эти бесконечные сутки.
Я зажмурился на секунду, давая глазам привыкнуть. Воздух коридора показался почти свежим после спёртой вони камеры. Свобода. Какое простое слово — и какое сладкое.
Первым, кого я увидел, открыв глаза, был Папа.
Старший сержант Виктор Анатольевич Рычков стоял посреди коридора в позе, которую я могу описать только одним словом: монументально. Ноги расставлены на ширину плеч, руки заложены за спину, подбородок задран так, словно он принимает парад в свою честь. Небритый, помятый, с синяками под глазами и засохшей ссадиной на скуле — но осанка! Осанка была такой, будто он не сутки просидел в обезьяннике, а минимум лет десять на строгом режиме, и вышел оттуда не сломленным, а закалённым.
— Мажорчик, — он кивнул мне с достоинством римского сенатора. — Тоже откинулся, значит.
— Откинулся, — я не смог сдержать улыбку. — Как у вас дела, сержант?
— Ну. — Папа медленно обвёл взглядом коридор, словно оценивая, не осталось ли здесь кого-нибудь, кому следует объяснить правила хорошего тона. — Дела, скажем так, были.
— Какие?
— Воспитательные, — он чуть усмехнулся, и в этой усмешке было что-то волчье. — Попались там пара-тройка несознательных элементов. Решили, что раз человек в форме штрафника — значит, можно борзеть. Пришлось провести разъяснительную беседу.
За его спиной полицейский, сопровождавший Папу из камеры, едва заметно поморщился. Я догадывался, какой была эта «беседа» — судя по докладам, которые наверняка лежали где-то на столе у Филина, троих сокамерников сержанта увезли в медчасть ещё ночью. С переломами, ушибами и резко изменившимися взглядами на жизнь.
Я снова вспомнил об этом гаденыше Филине, который устроил здесь пытошную, сильно желая его поприветствовать кулаком в нос. Но этого оборотня в погонах поблизости не было, видимо, понимал, что вопросики к нему будут.
— О, сержант! — голос Толика раздался из-за угла, и через секунду он появился сам — до неприличия свежий и бодрый, словно провёл ночь не в камере, а на курорте. — Рад видеть вас в добром здравии!
— Не взаимно, рядовой, — Папа благосклонно пошутил. — Как у тебя ночь прошла?
— Познавательно. Оказывается, в столичных изоляторах очень образованная публика. Двое моих соседей даже умели читать.
Кроха, несмотря на свои габариты, материализовался рядом с нами беззвучно, как привидение. Два метра девятнадцать сантиметров и сто сорок килограммов чистых мышц возникли словно из ниоткуда, и великан-новгородец оглядел нашу компанию с широченной, почти детской улыбкой.
— Живые! — провозгласил он радостно, и это единственное слово вместило в себя больше, чем иные речи.
— Живые, — подтвердил я. — А ты как?
— Норм! — Кроха просиял ещё шире. — Спал!
— Спал? — Толик недоверчиво хмыкнул.
— Ага! Соседи тихие попались. Не храпели.
Я представил себе картину: Кроха, занимающий половину камеры одним своим присутствием, мирно похрапывает на нарах, а его «соседи» — какие-нибудь местные авторитеты — жмутся по углам, боясь дышать слишком громко. Некоторым людям просто везёт с сокамерниками. Или сокамерникам не везёт с ними.
Мэри вышла из женского крыла. Как всегда — собранная, холодная, с непроницаемым лицом. Тёмные волосы забраны в тугой хвост, взгляд — острый, оценивающий. Она окинула нас быстрым взглядом, убедилась, что все на месте, и коротко кивнула.
— Целы.
Не вопрос — констатация. Мэри не тратила слов на пустые любезности.
— И тебе доброе утро, — улыбнулся я.
Она не ответила на улыбку, только чуть дёрнула уголком губ — у Мэри это было эквивалентом радостных объятий. Я заметил, что костяшки её пальцев чуть припухли и покраснели — следы недавнего... контакта с кем-то.
— Проблемы были? — спросил я негромко.
— Были, но не у меня, — она пожала плечами.
Капеллан присоединился к нам последним — он вышел из своей камеры с выражением человека, который только что завершил особенно продуктивную медитацию. Умиротворённый, благостный, словно провёл эти сутки не в участке с уголовниками, а в монастырской келье.
— Господь не оставляет детей своих, — произнёс он, перекрестившись.
— Как ночь? — поинтересовался я.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.