— Мама, я тебе говорю, она ни копейки не давала! Сидела целыми днями на кухне, только борщи варила!
— Ксюша, тише, пожалуйста, — я прикрыла глаза, чувствуя, как очередная мигрень подступает к вискам. — У меня голова раскалывается.
Свекровь Валентина Петровна продолжала что-то вещать по телефону подруге, даже не снижая громкость. Она переехала к нам три месяца назад, когда ей пришлось продать свою двушку — деньги срочно понадобились на лечение. Мы с Игорем решили, что она поживёт у нас временно, пока не встанет на ноги.
— Ладно, Ксюха, созвонимся, — наконец завершила разговор свекровь и прошла на кухню.
Я лежала на диване, накрыв лицо влажным полотенцем. Мигрени участились за последние недели — сказывалась усталость. Я работала бухгалтером в крупной компании, часто задерживалась допоздна, особенно в период квартальных отчётов.
— Машенька, а ты ужин готовить будешь? — раздался голос Валентины Петровны. — А то Игорёк скоро с работы придёт, голодный.
Я сжала кулаки. Каждый раз одно и то же. Свекровь могла весь день смотреть сериалы, болтать по телефону с подругами, но приготовить ужин — это уже моя обязанность.
— Валентина Петровна, может, вы сегодня что-нибудь приготовите? — попросила я, не снимая полотенца с лица. — Мне правда очень плохо.
— Ой, да у меня давление скачет, — тут же нашлась отговорка. — Мне доктор запретил долго у плиты стоять. Ты же молодая, здоровая.
Молодая и здоровая. Тридцать два года, двенадцать часов на работе, ещё готовка, уборка, стирка. А свекровь — пенсионерка с утра до вечера на диване.
Когда Игорь вернулся домой, я уже кое-как сварила пасту с соусом. Голова раскалывалась нестерпимо, но ужин был готов.
— Маш, а котлеток почему нет? — первым делом спросил муж. — Мама говорила, ты сегодня котлеты обещала.
Я обернулась к Валентине Петровне, которая невинно улыбалась из-за спины сына.
— Игорь, я ничего такого не говорила.
— Машенька, ну ты же вчера за ужином упомянула про котлеты, — сладко произнесла свекровь. — Я точно помню.
— Я просто сказала, что нужно купить фарш. Не более того.
— Ладно, проехали, — Игорь махнул рукой. — Давай ужинать.
Мы ели молча. Игорь листал телефон, свекровь громко причмокивала, я пыталась не думать о том, как хочется просто лечь и уснуть.
— Кстати, мам, я же тебе говорил, что пора начинать искать квартиру, — вдруг сказал Игорь.
Валентина Петровна замерла с вилкой на полпути ко рту.
— Как это — квартиру?
— Ну, ты же у нас временно. Мы договаривались.
— Игорёк, но у меня же денег нет совсем! — в голосе свекрови появились истеричные нотки. — Пенсия маленькая, на лечение всё ушло. Ты же не выгонишь родную мать на улицу?
— Мам, никто тебя не выгоняет, — начал Игорь, но она его перебила.
— Вот она, Машка твоя, это всё её проделки! — ткнула пальцем в мою сторону свекровь. — Выживает меня отсюда!
— Валентина Петровна, при чём тут я? — возмутилась я. — Это Игорь предложил.
— Да как же, как же! — свекровь вскочила из-за стола. — Я всё вижу, как ты на меня косишься! Как недовольна всегда! А я вам помогаю, я вам готовлю!
— Вы готовите? — не выдержала я. — Валентина Петровна, вы за три месяца ни разу не приготовили ужин!
— Я борщи варю!
— Один раз за три месяца!
— Маша, успокойся, — вмешался Игорь. — Мам, и ты не кипятись. Сядьте, поужинайте спокойно.
Но свекровь уже разошлась не на шутку. Она металась по кухне, размахивая руками, причитая о неблагодарных детях и злых невестках.
Через неделю ситуация накалилась до предела. Валентина Петровна окончательно обнаглела — теперь она не просто не помогала по дому, но ещё и приглашала подруг на чай, не предупредив нас. Я возвращалась с работы и обнаруживала на кухне компанию пенсионерок, которые обсуждали соседей и оставляли после себя гору грязной посуды.
— Валентина Петровна, в следующий раз предупредите, пожалуйста, что к вам гости придут, — попросила я в очередной раз, собирая тарелки.
— А что такого? — свекровь оторвалась от телевизора. — Это же мой дом теперь.
— Ваш дом? — я замерла. — Простите, но это квартира Игоря. Вы живёте здесь временно.
— Вот именно, что Игоря! — свекровь повернулась ко мне, сверкнув глазами. — А ты тут кто? Жена? Да кто ты вообще такая? Очередная невестка? Тоже мне, хозяйка нашлась, права качаешь!
Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Что вы хотите этим сказать?
— А то и говорю! — Валентина Петровна встала с дивана. — Ты думаешь, ты у него последняя? Да он через год другую найдёт, помоложе да поласковее!
Игорь как раз входил в комнату с пакетами из магазина. Он услышал последние слова матери и остановился в дверях.
— Мам, ты что несёшь?
— Правду говорю! — не унималась свекровь. — Ты же мне сам рассказывал, что Машка стала какая-то не такая. Вечно усталая, готовить нормально не может, только на работу её и хватает!
Я посмотрела на Игоря. Он стоял, опустив глаза, и молчал. Значит, правда. Он обсуждал меня с матерью за моей спиной.
— Вот видишь, сынок, — продолжала Валентина Петровна, не замечая, что перешла границу. — А помнишь Оксану, соседку с пятого этажа? Вдова, симпатичная такая, моложе Машки. Она всё готовить умеет, хозяйство держать. Вот это жена была бы настоящая!
— Хватит, мама, — глухо сказал Игорь.
Но свекровь была в ударе.
— Да что хватит-то! Я о твоём счастье пекусь! Смотри, куда тебя эта привела — работаешь как проклятый, а денег нет, потому что Машка всё на свои тряпки тратит! А дома нормальной еды не сыщешь!
— Валентина Петровна, — тихо сказала я, — вы переходите все границы.
— Да какие границы! — махнула рукой свекровь. — Я правду-матку говорю! Ты плохая жена, вот и всё! И не удивляйся, когда Игорёк к молодой уйдёт. Сама виновата будешь!
Повисла тишина. Игорь смотрел на мать так, будто видел её впервые. Я стояла, сжав кулаки, и чувствовала, как внутри всё переворачивается от обиды и унижения.
— Собирайте вещи, — выдавила я. — Завтра же уезжаете.
— Что? — опешила свекровь.
— Вы правильно расслышали. Завтра забираете свои вещи и уезжаете. Можете к любой из своих подруг, к которой водите чаи каждый день.
— Игорь! — завопила Валентина Петровна. — Ты слышишь, что она мне говорит? Твоя мать на улице окажется!
Я посмотрела на мужа. Сейчас всё решится. Либо он поддержит мать, и тогда наш брак можно считать законченным. Либо...
— Мама права, — медленно произнёс Игорь. — Ты переборщила.
Валентина Петровна облегчённо выдохнула, но Игорь продолжил:
— Пакуй вещи. Завтра я отвезу тебя к тёте Люсе.
— Как это — к Люсе?! — возмутилась свекровь. — Она в однушке живёт!
— Зато у неё денег на хлеб хватает, в отличие от нас, — жёстко ответил Игорь. — А потом разберёмся. Может, комнату снимем. Но здесь ты больше не останешься.
Валентина Петровна открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Потом развернулась и ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
Мы с Игорем остались вдвоём на кухне.
— Прости, — сказал он. — Я не думал, что она так скажет.
— А что именно ты обсуждал со своей мамой? — спросила я. — Про то, что я «не такая стала»?
Игорь виновато потупился.
— Я просто пожаловался как-то, что ты устаёшь сильно. Не в упрёк тебе, просто... переживал.
— И твоя мама решила найти мне замену в лице соседки?
— Маш, ну это же бред! — Игорь попытался меня обнять, но я отстранилась.
— Знаешь что, Игорь? Я тоже устала. Устала работать, приходить домой и готовить, убирать, стирать. Устала от того, что твоя мама считает меня прислугой. И устала от того, что ты молчишь, когда она это делает.
Он молча кивнул.
— Я понял. Всё изменится, обещаю.
На следующий день Игорь отвёз свою мать к родной сестре Людмиле. Валентина Петровна уезжала молча, даже не попрощавшись со мной. Перед выходом она бросила только одну фразу:
— Пожалеете ещё.
Когда дверь за ними закрылась, я опустилась на диван и впервые за три месяца почувствовала облегчение. Тишина в квартире казалась непривычной, но такой желанной.
Первые два месяца Валентина Петровна жила у сестры и время от времени звонила Игорю, жалуясь на тесноту и характер Людмилы. Но назад мы её не звали. Игорь действительно изменился — начал помогать по дому, иногда готовил ужин, когда я задерживалась. Мы снова стали разговаривать по вечерам, как раньше, делиться новостями.
Но долго они под одной крышей не выдержали. В итоге Игорь полностью взял на себя оплату небольшой однокомнатной квартиры для матери неподалёку. Я тоже не осталась в стороне — помогала с коммуналкой и привозила продукты. Но жить вместе мы больше не планировали.
Валентина Петровна обижалась и не разговаривала со мной, когда я приезжала. Зато с сыном общалась нормально, хотя иногда не могла удержаться от колкостей в мой адрес.
Однажды вечером Игорь вернулся от матери задумчивый.
— Она спрашивала, почему мы её не простим, — сказал он. — Говорит, что просто переволновалась тогда, наговорила лишнего.
— И что ты ответил?
— Что некоторые слова нельзя забрать обратно. И что уважение нужно заслужить, а не требовать.
Я обняла мужа.
— Знаешь, я не жалею, что так получилось. Иначе мы бы никогда не поняли, где наши границы.
— Я тоже не жалею, — кивнул Игорь. — Хотя маму всё равно люблю. Просто... на расстоянии.
Мы оба рассмеялись. Где-то в нескольких кварталах от нас свекровь сидела в своей однушке и жаловалась подругам на неблагодарных детей. А мы с Игорем пили чай на кухне и строили планы на выходные.
Иногда, чтобы сохранить семью, нужно просто вовремя разъехаться. Даже с самыми близкими людьми.