Предыдущая часть: Результат свидания, которое не состоялось. Часть 3.
Лариса, всё ещё в той же одежде, в которой ушла в субботу утром, сидела с таким видом, будто только что совершила кругосветное путешествие на плоту. Волосы её растрепались, а взгляд был устремлён в одну точку на скатерти. Зойка, напротив, выглядела как бравый партизан, который уже разработал план захвата штаба противника и теперь ждал лишь сигнала к атаке. Увидев вошедших, она хищно подобралась, и тоном, не предвещавшим ничего хорошего, констатировала:
- Явились, а мы тут уж думали, вас искать по моргам да вытрезвителям!
Лариса вздрогнула и подняла голову. Её взгляд метнулся к Алексею, задержался на мгновение, полное непонятной смеси вины, надежды и остатков вчерашнего алкоголя, а потом переместился на Машу. И тут в глазах у неё что-то дрогнуло. То ли Зойкины вчерашние откровения подействовали, то ли долгие часы одиночества в пустой квартире, но колючесть из её взгляда исчезла, сменившись чем-то очень похожим на страх. Голос Ларисы сорвался, когда она встала, опершись рукой о стол, чтобы не покачнуться, сказала:
- Маш, Машуль, ты есть хочешь? Я тут бутерброды сделала. Правда, Зойка говорит, кривовато, но я старалась.
Маша, стоявшая за спиной отца, вцепилась в его руку. Она смотрела на мать так, будто видела её впервые. Вчерашняя обида ещё не прошла, но детское сердце уже дрогнуло от непривычного, просительного тона.
- Мы у дяди Миши и тёти Кати поели. У них хорошо. Мы там в «Монополию» играли.
- В «Монополию»? Это хорошо. Это ты любишь.
Зойка, понимая, что тонкий лёд семейных переговоров может проломиться от любого неосторожного движения, решила взять инициативу в свои руки. Она встала, шумно отодвинув стул, и направилась к Маше. Сказала:
- Машуль, пойдём-ка со мной. Я тут тебе кое-что принесла. Помнишь, ты у меня в прошлый раз серёжки мои примеряла? Так вот, я подумала, что они тебе больше пойдут, чем мне. Они молодёжные совсем. Пойдём, покажу, пока эти двое тут выясняют, кто из них больше осёл.
Она ловко подхватила девочку под руку и, прежде чем Алексей успел возразить, увлекла её в коридор. На пороге Зойка обернулась, бросила на Алексея красноречивый взгляд, который ясно говорил:
- Не упусти момент, придурок.
В кухне повисла тишина. Слышно было, как за стеной Зойка уже тараторит что-то про серёжки и про то, какая Маша красивая и взрослая становится. Алексей стоял в дверях кухни, не зная, войти или уйти. Лариса смотрела на него, и в её глазах медленно набухали слёзы. Не те злые, колючие слёзы, которыми она умела манипулировать, а совсем другие: растерянные и горькие. Она вдруг сказала почти шёпотом:
- Лёш. Я дура. Я страшная дура.
Он не ответил. Прошёл к столу, сел напротив неё, на то самое место, где сидел утром, когда ставил свой ультиматум. Только теперь это был не судья, а усталый, измотанный человек. Лариса, теребя в пальцах салфетку продолжала:
- Я всё думала. Весь день думала. И ночью не спала. Вы не пришли вчера домой, и я позвала утром Зойку. И знаешь, что я поняла?
- Что?
- Я поняла, что мне не Стас нужен. И не бельё это дурацкое. И приключения эти. Мне вы нужны. Ты и Машка. А я, как та дура с первого курса, опять дверь лбом выбиваю, только теперь не в общагу, а в свою же собственную жизнь.
Она всхлипнула и уткнулась лицом в ладони. Плечи её затряслись. Алексей смотрел на неё, вспоминал вчерашний разговор с Катей и Михаилом, и как было сказано:
- Люди редко меняются кардинально, если только сами этого не захотят.
Захотела ли Лариса измениться? Или это просто страх остаться одной после того, как любовник оказался занят своей семьёй?
- Ты прости меня за Машку. Я не знаю, что на меня нашло. Я не должна была так с ней. Она же пришла ко мне, к матери, с самым главным, а я её обозвала. Я сама дура! Самая настоящая.
Она подняла на него заплаканные глаза. Тушь потекла, лицо опухло, и в этот момент она была совсем не похожа на ту холёную женщину в красивом белье, которая утром уходила из дома. Она была просто женщиной, которая очень боится потерять всё. Она продолжала:
- Лёш, я не знаю, что мне делать. Я боюсь. Я подумала, а вдруг вы не вернётесь? Вдруг ты, правда заберёшь Машку и уйдёшь? Я звонила тебе сто раз, а потом вспомнила, что сама же просила не звонить, и бросала трубку. Я с ума сошла совсем.
Он молчал. В голове крутились слова Кати:
- Твоя задача не поливать Ларису грязью. Будь опорой для Маши.
Но где та грань, между опорой и всепрощением? Из комнаты донёсся смех Маши. Зойка, видимо, рассказывала что-то смешное. Лариса вздрогнула от этого звука и с надеждой посмотрела на дверь. Спросила:
- Можно я к ней пойду? Можно я попробую поговорить? Не знаю, получится ли у меня, но я попробую. Зойка мне всё уши прожужжала, что если я сейчас не начну разговаривать с дочерью, то потеряю её навсегда. А я не хочу её терять, Лёш. Я её люблю. Я, правда, её люблю, просто я забыла, как это быть матерью. Замоталась.
Алексей тяжело вздохнул и кивнул. Он не знал, правильно ли поступает. Но видеть эту растерянность и боль в её глазах было невыносимо. Он сказал коротко:
- Иди.
Лариса встала, на подгибающихся ногах прошла мимо него и остановилась в дверях кухни. Потом обернулась:
- А ты подождёшь? Не уйдёшь?
- Я никуда не уйду. Я уже пришёл.
Она вышла. Алексей остался один на кухне, среди остатков застолья. Он налил себе воды из чайника и залпом выпил. В груди саднило. Слишком много всего навалилось за эти сутки. Слишком много откровений. Слишком много боли.
Из комнаты доносились приглушённые голоса. Сначала он слышал только Зойкину бодрую трескотню, потом к ней присоединился тихий, неуверенный голос Ларисы. Маша молчала. Потом вдруг раздался всхлип, но не Машин, а снова Ларисы. И вдруг - тишина. Алексей замер, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. А в комнате происходило то, чего он никак не мог ожидать. Лариса сидела на краю Машиной кровати, рядом с дочерью, и держала её за руку. Зойка, почувствовав, что её миссия выполнена, тихонько выскользнула за дверь и на цыпочках прошла на кухню, к Алексею. Приложив палец к губам, она прошептала:
- Тсс. Пусть поговорят. Кажется, до Лариски наконец-то дошло. Не всё сразу, но лёд тронулся.
Она села за стол, налила себе коньяку, выпила и закусила кривым бутербродом. Алексей смотрел на неё с немым вопросом.
- Что она ей говорит?
- А я откуда знаю? Я же не подслушиваю. Но, судя по тому, что Лариска ревёт, а Машка её за руку держит и не вырывается, процесс идёт. Главное, Лёша, не спугни сейчас. Не врывайся туда с проверками. Пусть бабы сами разбираются. У них это лучше получается, когда мужики не лезут. И тебе она всё объяснит. Чтобы ты был спокоен, скажу, Лариска тебе не изменяла. Хотя, честно говорю, планы такие были.
Алексей кивнул. Он чувствовал себя вымотанным до предела. Час назад он был готов к разводу, к борьбе за Машу, к новой жизни. А сейчас сидел на собственной кухне с Зойкой, пил воду и слушал, как за стеной его жена и дочь пытаются найти друг друга заново.
Прошло минут двадцать. Наконец, дверь комнаты открылась, и вышла Маша. Глаза у неё были красные, но не заплаканные, скорее, удивлённые и задумчивые. Она подошла к кухне, остановилась на пороге, посмотрела на отца, потом на Зойку и сказала:
- Пап, а мама, она говорит, что больше не будет так поступать с нами. И что она меня любит. И что она объяснит мне всё ну, про что я спрашивала. Я ей сказала, что мне уже всё объяснили. Она сказала, что ей нужно время, чтобы научиться быть хорошей мамой. Это правда?
Алексей посмотрел в глаза дочери и увидел в них тот самый свет, который так боялся потерять. Свет доверия к миру, который пока ещё не погас.
- Правда, Маш. Взрослым тоже иногда нужно время, чтобы научиться чему-то новому. Даже быть мамой и папой.
В дверях показалась Лариса. Она стояла, прислонившись к косяку, всё ещё с мокрыми глазами, но в её лице появилось что-то новое - какая-то тихая решимость. Она посмотрела на Алексея, и в этом взгляде не было ни вызова, ни мольбы. Было только одно: "Я попробую. Если ты позволишь".
Зойка поднялась, шумно отодвинув стул.
- Ну, всё, голуби, я пошла. Дел куча, завтра на работу, как обычно, в пекло.
Она чмокнула Машу в макушку, кивнула Алексею и, проходя мимо Ларисы, шепнула ей на ухо что-то, от чего та слабо улыбнулась.
Когда за Зойкой закрылась дверь, в квартире повисла та особенная тишина, которая бывает после долгой бури. Не мёртвая, а живая, наполненная дыханием трёх людей, которые снова оказались в одном пространстве.
Маша переводила взгляд с отца на мать и обратно. Потом зевнула, прикрыв рот ладошкой, сказала:
- Я спать хочу. Что-то я устала сегодня.
Лариса сделала шаг вперёд и, словно боясь спугнуть, осторожно коснулась плеча Маши:
- Иди, доча. Я потом зайду. Почитаю тебе. Если хочешь.
Маша кивнула и, помедлив секунду, обняла мать. Крепко, по-детски, уткнувшись носом ей в живот. Лариса замерла, боясь пошевелиться, а потом её руки сами собой обхватили дочь. Она закрыла глаза, и по щеке снова покатилась слеза.
Маша ушла в свою комнату, прикрыв за собой дверь. Лариса и Алексей остались вдвоём в коридоре. Она подняла на него глаза.
- Лёш, я не прошу простить меня прямо сейчас. Я понимаю, что натворила. Я просто хочу, чтобы ты знал: я буду стараться. Правда. Я не знаю, получится ли у меня, но я попробую. Ради Машки. И ради… ну, ради нас. Если от нас ещё что-то осталось.
Алексей молчал долго, очень долго. Потом вздохнул и провёл рукой по лицу, словно стирая с него всю усталость последних дней.
- Осталось, Лара. Куда оно денется. Только давай без ультиматумов больше. И без Стасов. И без криков на ребёнка. Договорились?
Она кивнула, не в силах говорить.
- Иди к Машке, уложи её спать. А я тут приберу.
Лариса несмело улыбнулась, той самой улыбкой, которой он не видел уже много месяцев - робкой, благодарной, почти счастливой. И пошла в комнату дочери.
Алексей остался на кухне. Он собрал тарелки, вытер стол, зачем-то переставил бутылку с недопитым коньяком в шкаф. Из Машиной комнаты доносился тихий голос Ларисы - она что-то объясняла Маше. Что именно, он не разбирал, но важно было другое, она говорила со своей дочерью. Впервые за долгое время.
За стеной голос Ларисы смолк. Потом раздался щелчок выключателя и тихие шаги. Она вышла из комнаты, прикрыла дверь и остановилась на пороге кухни. Сказала:
- Уснула.
- Ты тоже иди, ложись спать.
- А ты?
- Я ещё проверю свою почту и приду.
В жизнь Ларисы это утро ворвалось назойливой трелью будильника и головной болью. Напоминанием о выпитом накануне коньяке и выплаканных слезах. Она открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок. Рядом, на своей половине кровати, спал Алексей. Спал спокойно, отвернувшись к стене. Она смотрела на его широкую спину, на то, как равномерно вздымаются лопатки, и чувствовала странную смесь благодарности и острой, жгучей неловкости. Он впустил её обратно. Он не выставил её вещи за дверь. Но между ними всё ещё зияла пропасть, которую одним разговором с дочерью не заполнить.
Лариса бесшумно встала, накинула халат и вышла в коридор. Из Машиной комнаты доносилось тихое сопение. Она приоткрыла дверь: дочь спала, разметавшись по кровати, обняв подушку. Лариса постояла секунду, глядя на неё, и в груди снова защемило. Вчерашний разговор дался ей тяжело. Она запиналась, подбирала слова, боялась сказать что-то не то, но Маша слушала. Слушала и не перебивала. А потом просто обняла её. Это было дороже любых слов.
Предыдущая часть: Результат свидания, которое не состоялось. Часть 3.
Продолжение: Результат свидания, которое не состоялось. Часть 5. Окончание.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025-2026 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025-2026 год: Мои детективы