— Денис, я не расслышала, у матери снова мигрень или на этот раз чесотка левой пятки? — Яна швырнула мокрую тряпку в ведро с такой силой, что брызги долетели до дверцы холодильника. — Какая еще «тридцатка»? Мы эти деньги полгода в конверт складывали, чтобы Егор в лагерь поехал, а не в пыльном дворе крапиву палкой бил!
— Яна, ну не начинай, у мамы давление под двести, — Денис суетливо прятал глаза, пытаясь боком просочиться в коридор к тумбочке, где лежал заветный пухлый конверт. — Маме на обследование нужно. Срочно. В частную клинику, там аппарат какой-то японский, последнего поколения. Сама понимаешь, в поликлинике только подорожник предложат.
Яна выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает не праведный гнев, а холодное, выдержанное, как хороший коньяк, бешенство. Конец марта за окном шептал о весне, капель бодро барабанила по подоконнику, а в их трехкомнатной квартире в сотый раз разыгрывался спектакль театра одного актера под названием «Спасите маму».
— Японский аппарат? — Яна иронично вскинула бровь. — Судя по ценам, этот аппарат должен не только давление мерить, но и полы в её трешке мыть, а по вечерам хокку декламировать. Денис, ты взрослый сорокалетний мужик, инженер с высшим образованием, а ведешь себя как первоклассник, у которого цыгане на вокзале завтрак отобрали!
— Это моя мать! — Денис наконец сорвался на крик, хватая конверт. — У тебя бизнес, ты вон с Ангелиной заказы лопатой гребешь, а у нее пенсия — курам на смех! Тебе жалко для пожилого человека?
— Мне не жалко, Денис. Мне обидно. Потому что твое «помочь маме» превратилось в наш семейный оброк. Алина в стоптанных кроссовках ходит, Егор мечтает о программировании, а мы оплачиваем Светлане Васильевне то курсы омоложения через пятки, то внеочередную замену кафеля в ванной, потому что старый ей «не гармонирует с цветом настроения».
Денис уже не слушал. Он быстро натягивал куртку, путаясь в рукавах. В его глазах читалась святая миссия. Он был рыцарем, спасающим принцессу пенсионного возраста из лап гипотонии.
— Я вечером буду. Не зуди, Яна. Семья — это когда друг другу помогают, а не копейки считают.
Дверь хлопнула. Яна осталась стоять посреди кухни, где пахло не свежим ужином, а несправедливостью и сыростью от мокрой тряпки. Из комнаты высунулся Егор, поправляя очки.
— Мам, папа опять деньги бабушке унес? Значит, лагеря не будет?
Яна посмотрела на сына. В его голосе не было слез, только привычная, не по годам взрослая усталость.
— Будет, Егор. Всё будет. Иди, занимайся.
Она села на табурет и уставилась на пустую столешницу. В их семье давно сложился странный финансовый симбиоз: Яна со своей подругой Ангелиной тянули агентство праздников, пахали без выходных, оформляя свадьбы и юбилеи, и фактически содержали дом. Денис же, получая вполне приличную зарплату в проектном бюро, превратился в «курьера по доставке наличности» в квартиру своей матери. Светлана Васильевна была женщиной тонкого устройства: она не ела дешевый минтай, предпочитая карельскую форель, и свято верила, что старость — это время, когда дети обязаны компенсировать ей всё: от недополученного в детстве мороженого до несбывшейся мечты о круизе по Волге.
Яна вспомнила вчерашний звонок свекрови.
— Яночка, — пела в трубку Светлана Васильевна голосом умирающего лебедя, — я тут видела в магазине такую прелестную вазу... прямо под мой новый сервант. Но разве ж я могу себе позволить? Подожду до гробовой доски, там вазы бесплатные...
Яна тогда только хмыкнула, а сегодня «ваза» предсказуемо превратилась в «японский аппарат для давления». И Денис, этот добрый, мягкий и абсолютно ведомый Денис, снова повелся.
«Семья — это когда помогают», — пронеслось у нее в голове. — «Интересно, а когда семья превращается в дойную корову, это как называется по словарю Даля?»
Она встала и подошла к зеркалу в прихожей. На нее смотрела симпатичная женщина, у которой в глазах вместо искр задора поселились калькуляторные цифры. На полке под зеркалом сиротливо лежал чек из продуктового: три тысячи за обычный набор — молоко, хлеб, масло, курица. Цены в марте росли быстрее, чем подснежники, а финансовая подушка их семьи стремительно худела, перекочевывая в пухлые ридикюли Светланы Васильевны.
— Так, — сказала Яна своему отражению. — Либо мы меняем правила игры, либо я превращаюсь в бесплатное приложение к его маме. Жена-банкомат — это не та роль, на которую я подписывалась пятнадцать лет назад.
Она зашла в комнату к Алине. Дочь сидела над учебником истории, уныло подперев щеку рукой.
— Алин, доставай свой старый чемодан. И твой, Егор, тащи сюда.
— Мы куда-то едем? — оживился сын, выглядывая из-за двери.
— Нет, родные. Едет папа. Пока — в рамках экспериментальной программы «Возвращение к истокам».
Яна действовала методично. Она открыла шкаф и начала выгребать вещи Дениса. Его любимые джинсы, в которых он ходил на работу, рубашки, которые она лично гладила каждое воскресенье, свитера, подаренные ею же.
— Мам, ты серьезно? — Алина с опаской наблюдала, как гора вещей растет.
— Серьезнее некуда. Папа сказал, что мама — это святое. А святыни требуют постоянного присутствия жреца. Вот пусть и отправляется в храм на ПМЖ. Там и аппарат японский, и форель карельская, и ваза под сервант.
Яна собирала вещи, и в её душе не было ни капли драмы. Это было похоже на инвентаризацию на складе: лишний товар подлежит возврату поставщику. Она вспомнила, как в фильме «Любовь и голуби» героиня сокрушалась: «Людк, а Людк!». Вот и ей хотелось крикнуть, только не от горя, а от абсурда ситуации.
Денис искренне считал, что её бизнес — это так, «баловство на шпильки», хотя именно на это баловство покупалась зимняя резина для его машины и оплачивалась ипотека, которую они закрыли в прошлом году только благодаря её предновогодним заказам.
Она выставила чемодан в коридор. Потом второй. Сверху положила его любимую подушку — ту самую, с которой он не расставался, потому что на других у него, видите ли, шея затекала.
— Всё, — выдохнула Яна. — Алина, Егор, ужинаем. Сегодня у нас праздник непослушания. Заказываем пиццу на те деньги, что я спрятала на черный день. Кажется, он наступил, только он не черный, а какой-то серо-буро-малиновый.
Вечер тянулся медленно. Дети притихли, жуя пиццу и поглядывая на дверь. Яна пила чай, листая рабочий блокнот, но цифры не складывались. В голове крутилась только одна фраза Дениса: «Ты просто злая».
Около десяти послышался поворот ключа. Яна вышла в прихожую. Денис вошел сияющий, явно довольный исполненным долгом.
— Маме лучше, — бодро начал он, не глядя под ноги. — Врач сказал... Ой, а это что?
Он едва не растянулся, споткнувшись о собственный чемодан.
— Это твой пропуск в мир безграничного сыновнего долга, — спокойно произнесла Яна, прислонившись к косяку. — Там всё: и бритва, и твои любимые носки с уточками, и даже зарядка от телефона.
Денис медленно перевел взгляд с чемодана на жену.
— Яна, это какая-то дурацкая шутка? Ты что, меня разыгрываешь? Решила напугать?
— Никаких розыгрышей, Денис. Бутафорию я не люблю. Просто я посчитала, что жить на два дома — это слишком накладно. Твоя зарплата всё равно уходит в один адрес, так логичнее, чтобы и ты находился там же. Экономия на проезде, опять же.
— Ты не имеешь права! Это и моя квартира тоже!
— Юридически — да. Но фактически, Денис, за коммуналку в этом месяце плачу я. И за продукты — я. А ты у нас гость-инвестор, который инвестирует в чужое благополучие. Так что, давай, бери поклажу и вперед, к маме. Она как раз жаловалась, что ей одиноко.
— Я никуда не пойду! — Денис попытался оттолкнуть чемодан, но Яна стояла твердо.
— Пойдешь. Иначе я завтра же подам на алименты в твердой денежной сумме. И поверь, мой адвокат сделает так, что Светлане Васильевне придется пересесть с форели на морскую капусту. Выбирай: либо ты сейчас уходишь по-хорошему и мы думаем, как жить дальше, либо завтра мы начинаем войну на уничтожение твоего бюджета.
Денис стоял, тяжело дыша. Он привык, что Яна поворчит и успокоится. Что она «всё понимает». Но сейчас перед ним стояла незнакомая женщина с холодным взглядом бизнес-леди, которая только что закрыла убыточный филиал.
Он схватил ручку чемодана, дернул её на себя.
— Ну и пожалуйста! Посмотрю я, как ты запоешь через неделю, когда кран потечет или полка отвалится! Ты же без меня пропадешь, ты даже не знаешь, где у нас щиток!
— Денис, в эпоху интернета вызвать мастера — дело пяти минут. Это дешевле, чем содержать мужа, который работает на благотворительный фонд «Светлана Васильевна». Прощай.
Она закрыла за ним дверь и повернула замок на два оборота. Внутри всё дрожало, но она заставила себя глубоко вздохнуть.
— Мам? — Алина стояла в конце коридора. — Он правда ушел?
— Правда. Идите спать, завтра школа.
Яна вернулась на кухню. Она знала, что Денис сейчас приедет к матери, и представляла лицо Светланы Васильевны, когда на пороге возникнет сын с баулами. Но Яна и помыслить не могла, что в этот самый момент, пока Денис вызывал такси, его дражайшая мамочка уже набирала номер риелтора, чтобы провернуть за спиной сына сделку, которая должна была окончательно оставить семью Яны без копейки.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜