Картины художника Станислава Сугинтаса известны не только в Беларуси, но и за рубежом. Его творчеству присущи чувственность и эмоциональность, романтизм и четкая жизненная позиция. Подробнее о творчестве автора — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».
Персональные выставки мастера кисти прошли в Беларуси, России, Испании, Бельгии, во Франции, в США. Он является членом Союза художников Франции (Maison des Artistes), Белорусского союза дизайнеров.
— Станислав, вы родились в Литве…
— Да, я родом из Вильнюса. Отец поляк, мама белоруска. Мы вообще Сугинты, окончание «ас» к моей фамилии приросло, когда получал паспорт после распада СССР. Так по умолчанию я стал литовцем.
— Когда почувствовали, что вы художник?
— По-моему, даже ходить научился с карандашом в руке. В раннем возрасте меня тянуло к пишущим и рисующим предметам. Холстом служили в основном стены в квартире. Уже тогда осознал, что буду двигаться только в этом направлении. Детские клубы, студии рисунка, учился в вильнюсской художественной школе для одаренных детей. Очень хотел стать профессиональным художником. Мама часто с теплом рассказывала о родине, и я решил поступать в минский театрально-художественный институт (сейчас — Белорусская государственная академия искусств). Удалось попасть туда с первого раза. После первого курса меня призвали в армию. Служил в Краснодаре. Потом вернулся в Минск продолжить учебу.
— Как дальше сложилась судьба?
— Всегда много трудился. Мои картины были востребованы. В 1990-е открылись границы. Началось сотрудничество с Францией. Участвовал в Grand Marche d’Art Contemporain (Большой ярмарке современного искусства). Работал по контракту в крупнейшей галерее изобразительных искусств (Galeries Bartoux) в Онфлёре. Это место, где все дышит искусством. Прекрасные условия, краски, холсты. Но в какой-то момент сильно потянуло домой… Я славянин. Мне не хватало общения, не ощущал настоящей духовной близости. Меня отговаривали, убеждали остаться. Однако не жалею, что вернулся. По возвращении встретил Наташу, мою будущую жену.
— Вы в Беларуси свой или ощущаете себя гостем?
— Конечно, свой. Это в Литве я скорее гость. В Вильнюсе живут мои отец и брат. Я их часто навещаю. А в Минске семья. С Натальей мы познакомились в 2009-м. Она стала моей музой, супругой, другом, понимает меня и принимает таким, какой я есть. По образованию она экономист, работник банковской системы. Преподает в Академии искусств. Воспитываем двух дочерей — 13 и 15 лет.
— Вы верующий человек?
— Да. Все мои родные католики, а я православный — принял веру матери. Тема жертвенности и служения Богу отразилась в одной из моих последних работ «Баллада о сыне». Это триптих. На картине, где мать дождалась сына-освободителя с войны, есть параллель с библейской темой о жертвенности. Я старался не использовать клише и стандартные образы. Мне хотелось поэзии, глубины и человечности. Через лицо матери, ее руки хотел донести весь трагизм того времени и страшной войны. В планах на будущее — создать целую серию о руках человека. Ведь они многое могут рассказать.
— Но есть же и романтика, и женская красота в ваших работах.
— Такой период был примерно с 2000 по 2010 год. Всплеск эмоций. Женщина во все времена источник вдохновения для художников. Образ ангела или демона, красота, искушение — все это было. Сейчас другие темы. Серьезные.
— Бывают ли дни, когда не хочется писать? А может, даже жалеете, что стали художником?
— Никогда от количества невостребованных работ в личных запасниках не наступала пустота в душе. Мне всегда нравилось им быть. А у картин постоянно были ценители и покупатели.
— Если полотно стоит дорого, значит ли это, что оно интересно и замечательно?
— Цена ни о чем не говорит. Печально, что сейчас работы неглубокие, дилетантские, продаются с явным завышением цены в сравнении с профессиональной живописью, в которую художник вложил душу и мастерство. Не последнюю роль играет пиар. Иногда это просто чепуха, а не живописная работа. Нет жесткого отбора. Участвовать в серьезной выставке или арт-салоне стало проще. Зачастую это платно. И вот твои кошечки, декоративные пятнышки уже на стенах арт-пространства. Уходит поколение, воспитанное на настоящих искусстве и литературе. Их заменяют люди, выросшие на скоротечности.
— Вы считаете себя счастливым человеком?
— Счастье для художника — когда не мешают работать. Один ты вроде бы свободен и наиболее продуктивен, но это иллюзия. Я не могу собрать себя без движущей силы под названием «семья». Когда мне нужно побыть наедине с собой, подумать, жена понимает. Иногда надо остановиться, вдохнуть в себя тишину. И такое место у меня есть — домик в деревне, 30 соток земли, сосны, хорошая мастерская, печь, картошка в чугунке. Правда, сейчас бываю там редко. Моя работа теперь в городе. В целом могу сказать, я счастливый человек!
— Деятельность в городе не отвлекает от живописи?
— С 2021 года я мастер производственного обучения в Академии искусств. Не считаю себя учителем, но как мастер могу помочь практически с материалом. Некоторые студенты явно попали в художники случайно. Но есть и заинтересованные, увлеченные. Они сами вызывают на диалог, спрашивают, познают. Таким очень приятно помогать и раскрывать тайны ремесла. В академии есть все условия для получения хорошего художественного образования. Отличная производственная база и прекрасный преподавательский состав. Энтузиасты и альтруисты. Случайные люди здесь не остаются.
Фото автора и из архива собеседника