Часть 1: Утро после битвы.
Серое небо над Фолкстоном казалось тяжелее, чем обычно. Оно пульсировало медленно, словно сердце умирающего зверя, и его пульсация отдавалась в висках тупой, ноющей болью. Покровский стоял на крыше портового склада, глядя на море. Там, за горизонтом, в серой мгле, исчезли последние корабли НАТО. Они ушли на рассвете, поджав хвосты, оставив на берегу дымящиеся обломки, искореженный металл и тела.
Внизу кипела работа. Люди Егорова и Барри собирали трофеи, сортировали, таскали ящики с боеприпасами, оттаскивали в сторону уцелевшие бронетранспортёры. Михалыч руководил погрузкой на телеги, покрикивая на возниц. Кто-то уже начал стаскивать тела в общую яму — своих и чужих. Покровский приказал хоронить всех вместе, без различия. Не время для церемоний.
— Сколько? — спросил он, когда Егоров поднялся на крышу.
— С нашей стороны — двадцать семь убитых, сорок три раненых, — доложил тот. — С их — мы насчитали триста двенадцать тел. Ещё около полусотни сдались в плен, раненые. Уцелело несколько БТРов, которые можно восстановить. Пулемёты, гранаты, патроны — ящиков пятьдесят, не меньше. И две пушки ЗИС-3 почти не пострадали.
— Хорошо, — кивнул Покровский. — Своих похоронить с честью. Пленных перевязать, накормить. Через парламентёров передадим их обратно. Пусть знают, что мы не звери.
— А техника? — спросил Егоров.
— Всё, что можно починить — чинить. Всё, что нельзя — разобрать на запчасти. Пулемёты и патроны — на склад. Мы не знаем, когда они вернутся.
Егоров помолчал, потом спросил:
— Ты думаешь, они вернутся?
— Обязательно. Это был только первый удар. Они проверяли нас. Теперь знают, что мы есть, и в следующий раз придут с силой.
— С какой?
— Восемь тысяч — это только первая волна. У них там, на континенте, сотни тысяч. Если захотят — сомнут. Но мы должны сделать так, чтобы захотеть им расхотелось.
Егоров понимающе кивнул и спустился вниз.
Часть 2: Совет командиров.
Через час Покровский собрал всех в штабе. В большом зале на набережной Виктории, где ещё пахло гарью и кровью, за длинным столом сидели Михалыч, Егоров, Барри, несколько командиров эмигрантских отрядов и пара человек из бывших финансистов, присоединившихся к ним после захвата Сити.
Покровский развернул карту южной Англии, испещрённую пометками.
— Мы выиграли бой, — начал он. — Но не войну. НАТО вернётся. Вопрос не в том, вернутся ли они, а в том, когда и с какими силами. Мы должны использовать время, которое у нас есть, чтобы подготовиться.
Он обвёл взглядом собравшихся.
— У нас есть оружие, есть люди, есть воля. Но нам не хватает главного — ресурсов. Не только еды и боеприпасов. Нам нужно знать, что у нас есть под рукой. Я говорю о военных базах и складах стратегического резерва. В этой стране, — он ткнул пальцем в карту, — за десятилетия накоплено огромное количество техники, боеприпасов, горючего, продовольствия. Всё это лежит в подземных хранилищах, на базах, в арсеналах. Всё это может стать нашим.
— Но как мы это найдём? — спросил Михалыч. — Электричества нет, навигации нет. Даже если у нас есть старые карты, мы не знаем, что там сохранилось, а что уже разграблено.
— Значит, будем искать, — ответил Покровский. — По старым бумагам, по архивам, по людям. В Лондоне полно отставных военных, бывших сотрудников министерства обороны, чиновников. Кто-то из них знает, где что лежит. Надо их найти и допросить. Вежливо, но настойчиво.
— Я займусь, — кивнул Михалыч. — У меня есть пара человек из бывших полицейских, они умеют разговаривать.
— Кроме того, — продолжил Покровский, — нам нужно знать, что происходит в других городах. В Саутгемптоне, Портсмуте, Брайтоне, Дувре. Там могут быть выжившие, могут быть запасы, а могут быть и новые враги. Я предлагаю отправить разведывательные группы на юг. Небольшие, по пять-шесть человек, на лошадях или велосипедах. Их задача — не воевать, а смотреть и слушать. Узнать, кто контролирует эти города, есть ли там организованная власть, какие запасы сохранились. Вернуться и доложить.
— А если они наткнутся на НАТО? — спросил Барри.
— НАТО сейчас ушло. В ближайшие недели они будут перегруппировываться. У нас есть окно, и мы должны его использовать.
Егоров добавил:
— Нам также нужно разведать состояние дорог, мостов, портов. Вся информация пригодится, когда они вернутся.
— Хорошо, — сказал Покровский. — Егоров, ты отвечаешь за разведку. Сформируй группы, определи маршруты. Людей бери из своих, из бывших военных. Барри, дай ему проводников, кто знает эти места.
— Сделаем, — кивнул Барри.
— Второе направление, — Покровский снова обратился к карте. — Военные базы. В радиусе ста миль от Лондона их несколько: Олдершот, где традиционно базировалась британская армия; Портон-Даун — научно-исследовательский центр вооружений; Калдроуз — база ВВС. Там должны быть склады, ангары, возможно, техника, которая не требует электричества. Если мы сможем добраться до них раньше НАТО, мы получим невосполнимое преимущество.
— Туда нужно посылать не просто разведчиков, а полноценные экспедиции, — заметил Михалыч. — Со снаряжением, транспортом, возможно, с сапёрами.
— Согласен. Мы отправим три группы. Каждая — человек двадцать, вооружённые, с телегами, инструментами. Их задача — проникнуть на базы, оценить, что можно забрать, что вывезти, а что уничтожить, если не сможем вывезти. Начинаем подготовку немедленно.
— А если базы уже разграблены? — спросил кто-то из командиров.
— Тогда будем искать дальше. В этой стране сотни складов, депо, резервных хранилищ. Холодная война не прошла даром.
Часть 3: Одиночество власти.
После совещания все разошлись. Покровский остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на серый Лондон. Внизу, на улицах, горели костры, люди тащили ящики с трофеями, ремонтировали телеги. Город жил своей тяжёлой, новой жизнью.
Он думал. Победа далась им дорого. Двадцать семь своих — это много для маленькой армии. И это только начало. НАТО вернётся. В следующий раз их будет больше, и они будут лучше подготовлены. Он должен успеть.
Русские дали ему оружие, людей, информацию. Без них он бы не продержался и недели. Но русские не бескорыстны. Им нужен Лондон, им нужен плацдарм. Когда НАТО будет разбито или отступит, они захотят получить своё. А что он сможет им дать? Золото? Уже отправили. Власть? Они сами себе власть.
Покровский знал, как работают такие союзы. Сначала ты нужен, потом ты обуза. Сначала ты партнёр, потом — расходный материал. Он не был наивным. Он знал, что русские уберут его, как только он выполнит свою функцию.
А королева? Её ополчение в Виндзоре — игрушка, не больше. Но она символ. Для англичан она своя, а он чужак. Русский, беглый олигарх, который пришёл и захватил Лондон. Он никогда не станет для них своим. Как только появится альтернатива — любая альтернатива, даже слабая королевская власть, — они выберут её.
Финч? Профессор, учёный, строитель коммуны. Он не воин. Он думает о науке, о теориях, о том, почему небо стало серым. Он не понимает, что идёт война. Но если Финч когда-нибудь решит, что ему выгоднее договориться с НАТО или с королевой, он это сделает. Ради «спасения людей», как он скажет.
А те, кто вокруг него? Барри, Михалыч, Егоров, эмигранты, бывшие бандиты. Они сейчас с ним, потому что он дал им порядок, еду, защиту. Но это временно. Когда паника уляжется, когда люди привыкнут к новой жизни, они начнут думать о себе. Барри захочет вернуть свой Ист-Энд. Михалыч захочет власти. Егоров будет выполнять приказы Москвы, а не его.
Все они — временные. Все они — попутчики, которые держатся вместе, пока это выгодно. А когда выгода кончится, они разбегутся.
Покровский закурил. Дым медленно поднимался к потолку, смешиваясь с серым светом, сочившимся из окон. Он чувствовал себя одиноким, как никогда. Вокруг него были люди, но рядом с ним не было никого. Он всегда был один. В России, когда строил бизнес, — один. В Лондоне, когда начинал новую жизнь, — один. Теперь, когда он стал хозяином мёртвого города, — тоже один.
Одиночество — это плата за власть. Он принял эту плату давно.
Часть 4: Новый план.
Он подошёл к карте, разложенной на столе. Глазами прошёлся по отмеченным точкам: Олдершот, Портон-Даун, Калдроуз. Там, по слухам, хранилось всё, что нужно для большой войны. Если он сможет добраться до этих запасов, его армия получит не просто винтовки и патроны, а настоящее тяжёлое вооружение. Пушки, миномёты, бронетранспортёры, которые можно починить. Горючее, которое можно использовать в механических двигателях. Продовольствие, рассчитанное на годы.
Но это только часть плана. Ему нужно знать, что происходит в других городах. Саутгемптон — крупный порт. Если НАТО высадится там, они смогут обойти его укрепления с фланга. Портсмут — военно-морская база. Там могут быть запасы, которые ему пригодятся. Брайтон — курорт, но в его окрестностях есть военные склады. Дувр — ключ к континенту.
Разведчики должны принести ему информацию. Не слухи, а факты. Кто контролирует эти города? Есть ли там организованные группы? Готовы ли они к союзу или враждебны? Какие запасы сохранились? Какие дороги ведут туда, а какие разрушены?
Он смотрел на карту и видел не просто города и базы. Он видел шахматную доску, на которой разыгрывалась партия. Каждый ход должен быть просчитан. Каждая ошибка может стоить всего.
— Мы сделаем это, — сказал он тихо. — Мы найдём эти базы. Мы узнаем, что происходит на юге. Мы подготовимся. А когда они вернутся, мы встретим их.
Он повернулся к выходу. За дверью ждали дела.
Часть 5: Подготовка к выходу.
На следующий день в штабе кипела работа. Егоров отбирал людей для разведывательных групп. Барри снабжал их проводниками. Михалыч готовил снаряжение.
— Три группы на юг, — докладывал Егоров, показывая на карте маршруты. — Первая идёт на Саутгемптон и Портсмут. Вторая — на Брайтон и Дувр. Третья — вглубь Кента, чтобы оценить состояние дорог и возможные пути подхода НАТО.
— А базы? — спросил Покровский.
— Группы на базы мы формируем отдельно. Это тяжелее. Нужно брать с собой инженеров, сапёров, транспорт. Я предлагаю начать с Олдершота. Это ближе всего, и там, по слухам, сохранилось многое.
— Кто будет командовать?
— Я сам пойду, — сказал Егоров. — Михалыч остаётся в Лондоне, Барри — в Фолкстоне. Ты будешь здесь, с нами связь через гонцов.
Покровский кивнул.
— Хорошо. Но помни: главное — не воевать. Если база занята, уходи. Если охраняется, не рискуй. Нам нужна информация, а не лишние потери.
— Понял.
— И ещё, — добавил Покровский. — Найди тех, кто служил в этих местах. Отставных офицеров, бывших унтеров. Они знают, где что лежит, какие склады настоящие, а какие фальшивые. В Лондоне таких должно быть много.
— Уже ищу, — ответил Егоров.
Часть 6: Ночь перед началом.
Поздно вечером Покровский снова остался один. Он стоял у окна и смотрел на серое небо. Завтра уходят разведчики. Завтра начинается новый этап.
Он думал о том, что будет, если они найдут эти базы. Если там действительно есть оружие, техника, горючее. Тогда его армия станет настоящей армией. Не ополчением, а силой, с которой будут считаться. Тогда он сможет не просто обороняться, а наступать. Диктовать условия. Торговаться.
А если не найдут? Если всё уже разграблено, уничтожено, сгнило? Тогда придётся выкручиваться тем, что есть. А есть немного.
Он знал, что надежда — плохой советчик. Но без надежды нельзя воевать.
Он посмотрел на карту, лежащую на столе. Красные стрелы наступления НАТО, синие линии его обороны. Теперь к ним добавятся зелёные — пути разведчиков, жёлтые — маршруты экспедиций на базы.
Он был готов. Он всегда был готов.
— Ничего, — сказал он тихо. — Мы ещё посмотрим, кто кого.
Он повернулся и вышел из кабинета. Завтра новый день. Завтра новые задачи.