Если спросить жителя Константинополя в 1600 году, в какой стране он живёт, ответ удивит. Он не скажет «Османская империя». Он не скажет «Оттоманская». Он скажет: «Я живу в Девлет-и Алийе» — Высокое государство. Или просто: «Я подданный падишаха».
Названия «Османская» и «Оттоманская» — слова внешние. Их придумали европейцы, дипломаты и картографы, которым нужно было как-то обозначить государство, охватывавшее три континента. Сами жители этой державы называли её иначе — и называние говорит о многом.
История имён — это всегда история о том, кто смотрит и откуда.
Осман и его отец: откуда взялась династия
Всё начинается с одного человека. Осман I — основатель династии, правившей с конца XIII века до 1922 года. Именно его имя легло в основу всей дальнейшей номенклатуры.
Осман родился около 1258 года в небольшом тюркском бейлике — княжестве — в Западной Анатолии. Его отец Эртогрул был вождём племени кайы — одного из огузских тюркских племён, хлынувших в Анатолию под давлением монгольского нашествия. Никакой особой судьбы Осману не предрекали: владения небольшие, соседи многочисленные, сельджукский султанат Рума, под чьим покровительством существовало кайы, сам трещал по швам.
Осман расширял владения за счёт византийских пограничных территорий — медленно и умело. К его смерти в 1323–1324 годах бейлик превратился в заметное государство. Сын Орхан взял Бурсу — и начал то, что через полтора века приведёт к взятию Константинополя.
Государство, созданное Османом и его потомками, по-арабски называлось «Бейт-и Осман» — Дом Османа. По-тюркски — «Аль-и Осман» — Семья Османа, или Потомки Османа. Именно это имя — «потомки Османа» — и стало основой для европейских названий.
Почему по-русски «Османская», а по-западноевропейски — «Оттоманская»
Здесь начинается расхождение, которое ставит в тупик многих.
Имя Осман пришло в тюркский язык из арабского. По-арабски оно пишется «Усман» — через букву «синь», дающую звук «с». Это то же самое имя, что и Усман ибн Аффан — третий халиф, сподвижник Пророка. Арабское произношение — «Усман».
Когда это имя попало в тюркский язык, оно претерпело фонетическую адаптацию: «у» превратилось в «о», и получилось «Осман» — именно так звучит имя по-турецки и сегодня. Русский язык заимствовал имя через тюркское посредничество и поэтому говорит «Осман», «Османская».
Западноевропейские языки получили имя иным путём — через арабский или через ранние латинские транскрипции. Арабское «Усман» при записи латиницей давало «Uthman» или «Осман» в зависимости от языка и эпохи. Итальянцы, которые первыми в Европе столкнулись с этим государством как активные торговые партнёры и соперники, превратили имя в «Ottomano» — присоединив привычное итальянское окончание. Французы взяли итальянскую форму и сделали «Ottoman». Английский последовал за французским.
Так из одного имени получились две разные формы: «Осман» на востоке Европы и «Оттоман» на западе. Государство одно, основатель один, а в языках — разные слова.
Как называли себя сами: «Высокое государство» и «Хорошо охраняемые земли»
Ни «Османская», ни «Оттоманская» — ни одно из этих названий не было самоназванием государства в официальных документах.
В официальных хатт-и хумаюн — императорских указах — и дипломатических письмах государство именовалось «Девлет-и Алийе-и Османийе» — «Высокое Османское государство» или «Высокое государство Османова рода». Это длинное название встречается в документах, но в обиходе сокращалось. Чаще всего — просто «Девлет» (Государство) или «Âl-i Осман» (Дом Османа).
Для обозначения территории использовалось другое выражение — «Мемалик-и Махрусе», что переводится как «Хорошо охраняемые земли» или «Богоохраняемые владения». Это был не политический, а скорее сакральный термин: земли под защитой Бога и справедливого правителя. В дипломатической переписке с европейскими державами можно встретить именно эту формулу.
Султан в официальных документах именовался «падишах» или «хункяр» — последнее слово означало буквально «тот, кто пьёт кровь» и было почётным тюркским титулом, не несущим буквального смысла. Полный титул султана занимал несколько строк и включал перечисление всех подвластных территорий: «Султан султанов, хан ханов, повелитель верующих, слуга двух священных городов, владыка Мекки и Медины, властитель Иерусалима, Румелии, Анатолии, Египта...» — список менялся по мере завоеваний.
Термина «империя» в тюркском политическом словаре не существовало. Это сугубо западноевропейская концепция, восходящая к римскому «imperium». Европейские послы и хронисты приложили её к Османскому государству по аналогии с Римом и Византией — и термин прижился в европейских языках. В самой Турции слово «империя» — «imparatorluk» — появилось лишь в позднеосманский период как прямое заимствование.
Что думали сами османы о своей идентичности
Вопрос об идентичности в Османской империи — один из самых сложных в историографии, потому что наши современные категории к ней плохо применимы.
Не было «османской нации» в современном смысле. Была «Османийе» — принадлежность к государству, к системе, к правящей династии. Это понятие охватывало людей самого разного происхождения: тюрок, греков, армян, сербов, болгар, арабов, курдов, евреев, венгров. Придворная элита нередко была рабского происхождения — через систему девширме, набора мальчиков из христианских семей, которых обращали в ислам и воспитывали как государственных слуг и военных.
Великий визирь мог быть греком по происхождению, командующий флотом — бывшим христианином из Далмации. Архитектор Синан, построивший мечеть Сулеймание, по происхождению был, вероятно, греком или армянином из Анатолии. Это не делало его «нетурком» — он был полноценным участником Османской системы.
Тюркский язык служил языком двора, арабский — религии и учёности, персидский — высокой поэзии. Образованный чиновник читал на трёх языках. Эта многослойность была нормой, а не противоречием.
Слово «турок» и почему оно было почти оскорблением
Вот один из самых парадоксальных фактов, которые полностью меняют привычную картину.
В классическую эпоху Османской империи (XV–XVII века) слово «türk» — «турок» — несло в себе значение, весьма далёкое от почётного. Оно означало примерно «неотёсанный анатолийский крестьянин», «провинциал без образования», «человек вне культуры». В придворной литературе «türk» противопоставлялся «Osmanlı» — образованному, культурному участнику имперской системы.
Этот парадокс хорошо задокументирован. Османские придворные хронисты употребляли «türk» именно в пренебрежительном смысле. Бейлики — тюркские племенные вожди на окраинах империи — могли называться «türk», тогда как элита столицы называла себя иначе.
«Osmanlı» — вот слово для обозначения человека, принадлежавшего к имперской системе. Образовано от имени Осман с суффиксом принадлежности: «из рода Османа». Именно оно стало основой самоназвания.
Европейцы тем временем называли всех подданных султана «турками» — независимо от происхождения. Греческие купцы в Константинополе, еврейские банкиры в Салониках, арабские шейхи в Каире — все они в европейских документах были «турками», потому что жили под властью «Оттоманской Порты».
Высокая Порта: ещё одно западное изобретение
Раз уж зашла речь о европейских названиях — стоит упомянуть ещё одно.
«Блистательная Порта» или «Высокая Порта» — так в европейской дипломатии называли Османское правительство. «Порта» по-французски и по-итальянски означает «ворота» или «дверь». Откуда ворота?
В Константинополе главное административное здание — Баб-и Алы — имело знаменитые ворота, у которых принимали послов и зачитывали указы. Ворота как место публичной власти — древняя ближневосточная традиция. Европейские дипломаты, добивавшиеся аудиенций именно здесь, перенесли название на всё правительство.
«Высокая Порта» — буквальный перевод «Баб-и Алы». В русской дипломатической переписке «Порта» встречается сплошь и рядом — стандартный термин до начала XX века.
Османская история — это история о том, как названия создают реальность. Европейцы назвали эту державу «Оттоманской» по имени основателя, которого сами Османы помнили несколько иначе. Турки назвали себя словом, которое их предки избегали. И вся эта терминологическая история разворачивалась параллельно с политической — как её тень.
Есть что-то символичное в том, что самое мощное государство мусульманского мира на протяжении столетий в европейских языках носило имя христианского ремесленника из Малой Азии XIV века — просто потому, что так удобнее было записать чужое слово.
Как думаете: влияет ли название государства на то, как его воспринимают снаружи — и как оно воспринимает само себя изнутри?