Чёрное море славится своей хамсой. Маленькая серебристая рыба, которую здесь ловят с осени до весны, — это не просто еда, это культура. В Амасре хамсу едят каждый день: жареную, тушёную, в хлебе, с луком, в пирогах. Местные говорят: «Хамса — наше всё». Я пришла в порт вечером, когда рыбаки вернулись с лова, и села в ресторанчик у самой воды. Заказала хамсу, жареную, с хрустящей корочкой. Когда принесли, я отломила кусочек — и поняла, почему её так любят. Нежная, сочная, с лёгким запахом моря, она таяла во рту. Рядом сидели местные, они заметили мой восторг и подсели за мой столик. «Хороша?» — спросил один. Я кивнула. «Это наша гордость, — сказал он. — Нигде такой нет. Только здесь, в Чёрном море».
Я пришла в порт к пяти вечера, когда лодки уже возвращались. На причале было шумно — рыбаки выгружали ящики, продавцы взвешивали рыбу, покупатели торговались. Я стояла в стороне и наблюдала. Хамса сверкала серебром, её было много, целые ящики. Мужчина рядом, видя мой интерес, объяснил: «Сезон хороший в этом году. Рыба идёт косяками. Видишь, какая жирная? Это от того, что вода ещё холодная». Я спросила, где лучше попробовать. Он махнул рукой в сторону набережной: «Вон там, за мостом. Скажи, что от Мехмета».
: Я зашла в лавку, которую посоветовал рыбак. Там было полно народу — местные покупали хамсу килограммами. Продавец, усатый дядюшка, заметил, что я не местная, и сразу предложил: «Хочешь попробовать? Свежая, сегодня утром поймали». Он взял одну хамсу, почистил, отрезал кусочек и протянул мне. Я попробовала. Вкус был чистым, морским, с лёгкой сладостью. «Хороша?» — спросил он. Я кивнула. «Это наша гордость, — сказал он. — Чёрноморская хамса. Нигде такой нет».
Я нашла ресторанчик, где готовят хамсу так, как советовали. Заказала жареную, с хрустящей корочкой. Пока ждала, смотрела на море, на лодки, на крепость, подсвеченную огнями. Вокруг было шумно, смеялись люди, звенели стаканы. Через десять минут принесли мою хамсу. Она лежала на тарелке золотой горкой, пахла так, что у меня потекли слюни. Я отломила кусочек — рыба была нежной, сочной, с тонкой хрустящей корочкой. Я закрыла глаза от удовольствия.
Я ела медленно, смакуя каждый кусочек. Хамса таяла во рту, оставляя послевкусие моря и соли. Я макала её в соус из оливкового масла и лимона, откусывала хлеб, запивала вином. Вокруг меня шумел порт, смеялись люди, кричали чайки. А я сидела и думала о том, что эта маленькая рыба — символ этого города. Она кормила поколения, давала работу, радовала вкусом. В ней — вся Амасра: её море, её ветер, её жизнь.
Пока я ела, к моему столику подсели соседи — пара из Амасры, которая заметила, что я одна. «Хороша?» — спросила женщина. Я кивнула. Они заказали себе хамсу, и мы начали разговаривать. Оказалось, они приходят в этот ресторан каждую пятницу. «Хамса — это наша традиция, — сказал мужчина. — Мы едим её с детства, и наши дети едят. Это не просто еда. Это память». Я слушала и чувствовала, что этот вечер становится особенным. Мы ели хамсу, пили вино, говорили о жизни. Когда я уходила, они обняли меня на прощание. «Приезжай ещё, — сказала женщина. — В сезон хамсы. Будет ещё вкуснее». Я обещала. Я уходила из Амасры, унося с собой этот вкус, этот вечер, этих людей.
Если вам интересны настоящие, непарадные истории из жизни Турции — заходите в мой канал: Нейрошед.
А для размышления о простых радостях жизни — welcome в мой садовый дневник: Садовый Туризм.
Природа — лучший художник. Но теперь и мы можем творить как она! С помощью нейросетей я превращаю обычные фото в цифровые шедевры. Все инструменты и техники — в моем канале «Мир нейроискусства».